Измена. Прощай, ненавижу тебя! (СИ) - Анисимова Вера - Страница 11

— Оксаночки, — он улыбается, в глазах пляшут смешинки.

Мужчина называет мою подругу «Оксаночка» и делает это с такой интонацией, что они если не друзья, то любовники. А Ксю никогда мне про него не рассказывала. Странно…

— Присаживайтесь, Мария Николаевна, — его голос, как дорогой бархат. Ласкает. С таким голосом нужно фильмы озвучивать или книги… преимущественно эротического содержания.

Кирилл Андреевич указывает рукой на два диванчика, между которыми стоит низкий столик. Я присаживаюсь и внимательно слежу за тем, куда сядет он. Мужчина выбирает место напротив. Отлично. Дистанция соблюдена.

— Оксана рассказывала, что у вас богатый опыт в работе с юридическими лицами, — начинает он.

Между нами завязывается долгий разговор. Мы беседуем о преобразовании обществ. Особенно его интересует слияние и поглощение. Вопросы сыпятся на голову один за другим, но я выдерживаю. Отвечаю на каждый с особым энтузиазмом. Работать с корпоративным правом мне всегда нравилось больше других направлений.

Кирилл Андреевич переходит на узконаправленные вопросы. Из его интереса понимаю, что он собирается в ближайшем будущем разобрать на части крупную фирму.

Что ж, ничего удивительного, крупные компании всегда так поступают с более мелкими. Мое дело, чтобы весь процесс оставался в рамках закона.

— Я впечатлен, — Кирилл Андреевич улыбается мне.

Как же непривычно, когда деловую беседу ведет настолько привлекательный мужчина. Мой бывший начальник не отличался ни красотой, ни манерами. Частенько перебивал, ворчал или уходил на удобную ему тему. Здесь же я почувствовала… галантность? Воспитание? Харизму? Не знаю даже, как описать.

Вся сложность сводится к тому, что Кирилл Андреевич похож на моего мужа. Это вызывало лишние эмоции, воспоминания, чувства. Мне не нужны новые отношения. С другой стороны, мне нужны деньги, а служебные романы, как известно, до хорошего не доводят. Считаю, я защищена положением.

— Мне нравится, как глубоко вы посвящены в тонкости. Это похвально. Я давно искал такого специалиста, — Кирилл Андреевич подается вперед.

У меня создается ощущение, что он не наравне со мной, а возвышается. Давит, притягивает, лишает воздуха.

— Мне все нравится, Мария Николаевна, — он улыбается глазами. Они блестят, внешний край причудливо щурится.

Это просто незаконно обладать таким шармом.

— Надеюсь, мы договоримся по сумме.

По спине пробегает холодок. Черт, это не самая легкая часть. Торговаться я не умела.

Кирилл Андреевич первый озвучивает сумму, и я теряю дар речи. Предложенная цифра в четыре раза выше моей предыдущей зарплаты. Этого мне с лихвой хватит на оплату жилья и себя.

— Мало? — он хмурится.

— Меня устраивает, — выпаливаю я.

— Отлично, — он резко поднимается. — Тогда жду вас в понедельник у нас в офисе с документами.

Я киваю, сдерживая подступающую тошноту.

17

Из кабинета Кирилла Андреевича я выхожу, стараясь сохранить достоинство. Не хочется подытожить нашу замечательную беседу рвотой на полу.

Закрываю дверь, оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с секретарем, которая привела меня к кабинету директора. Молоденькая девушка в костюме. В глазах любопытство, на губах улыбка. Хищная улыбка.

Что-то мне это все не нравится. Я еще не устроилась на работу, но меня уже втягивают в игру, в которой совершенно не хочется участвовать. Все эти интриги, конкуренция не для меня. Мне нужна спокойная атмосфера.

Спрашиваю у секретаря про туалет. На секунду она подвисает. Видимо, не ожидает получить такой вопрос. Хотя вопрос вполне себе обыденный.

— До конца по коридору и направо, — наконец поясняет она и указывает рукой.

— Спасибо, — делаю большой глоток, чтобы удержать тошноту, и иду к туалетной комнате.

Позыв заканчивается, как только склоняюсь над унитазом. Желудок успокаивается, но мне по-прежнему нехорошо.

В голове простреливает мысль. Что, если я беременна?

У меня подкашиваются ноги.

Нет. Нет. Нет! Не сейчас!

Я отказываюсь в это верить. Смотрю на белоснежный фаянс, держусь за голову и молюсь, чтобы причиной моей тошноты был стресс. Это все нервы. Из-за работы, Демида и Юли.

Никакой беременности нет.

Убеждаю себя, но где-то в глубине шепчет голос «Ты беременна».

По коже бегут мурашки. Сейчас самый неподходящий момент в моей жизни для беременности. Вот крайне неподходящий момент и…

Я размеренно дышу, чтобы успокоить безумно колотящееся сердце.

Все в порядке. Ты пока еще ничего не знаешь.

С этой мыслью выхожу из кабинки, мою руки, прихорашиваюсь и покидаю офисного здания.

Сразу такси не вызываю. Вблизи есть сквер с лавочками, и я направляюсь туда. Короткая прогулка — то, что мне сейчас необходимо, чтобы проветрить голову.

Сквер встречает детскими визгами. Ребятня веселится на новенькой площадке. Детишки катаются с горки, играют в ловитки и лазают по веревкам. Такие забавные.

Возле стоят две мамы с колясками. Их крошки спят, укутанные одеяльцами. Женщины же о чем-то оживленно разговаривают. У каждой по стаканчику кофе.

У меня замирает сердце. Моя жизнь может стать такой?

Я ведь так долго мечтала о детях. И не я одна. Вместе с Демидом. Мы столько планировали, мечтали, говорили. Перебирали имена, представляли на кого будет похож сын или дочка. Какие черты унаследует от нас ребенок. Дурачились, чтобы как-то сгладить время ожидания, которое тянулось так долго.

Годами у нас ничего не получалось. Лечение, анализы, консультации, переход из одной клиники в другую. Все в пустую. Я ходила по врачам и все спрашивала: «А как же другие?». Сколько историй о нежеланной беременности, об абортах, об отказах от детей.

А что же я? Почему у меня ничего не получается?

Это всегда казалось таким простым и легким делом. Я и предполагать не могла, что это настолько трудно.

Я быть может отчаялась бы, но Демид не позволял. Воодушевлял, подбадривал и никогда не упрекал.

Последние лет пять новости о чужой беременности ложились камнем на душе. Я чувствовала себя неудачницей, бракованной, неспособной родить ребенка. Все вокруг говорят, что рождение ребенка самое что ни на есть прямое предназначение женщины. А что же? Почему ничего не получается?

Чувство собственной никчемности поглощало. Но теперь…

Я делаю глубокий вдох и направляюсь в аптеку, осознавая, что не дотерплю до ужина или завтрашнего утра. Мне нужно сделать тест. Причем сейчас же. Знаю, что надо утром. А лучше всего сдать кровь на ХГЧ, но… Нет. Хочу сдать тест прямо сейчас.

В аптеке беру такой, для которого не нужна емкость, и пачку влажных салфеток. Захожу в кафе неподалеку, делаю заказ и иду с сумочкой в туалет. Ощущаю себя очень глупо. Очень-очень глупо, но ждать нет никаких сил.

Я знаю, как пользоваться тестами. За свою жизнь я сделала их преогромное количество. Каждый раз, когда возникала задержка, покупался тест. И всегда он был отрицательным. Одна полоска — вердикт, кричащий о том, какая я неудачница.

И вот очередная сине-белая упаковка летит в мусор, и я жду результат.

Две полоски проступают моментально. Я держу тест и не верю глазам.

Нет, нет, не может быть...

Из туалета я выхожу с хорошо вымытыми руками. Сам тест тоже вымыла, завернула и положила в сумку. Я просто не смогла его выбросить. Он словно стал частичкой меня, подтверждением, что я больше не одна.

Я, как завороженная, иду между столиками к своему месту. Улыбка лезет на губы, но в голове творится хаос. Вот оно счастье! Долгожданное счастье.

У меня будет ребенок!

Но я не могу сообщить об этом тому, с кем мечтала о детях. Не могу.

Если расскажу, то Демид начнет упрямиться с разводом. Так просто в ЗАГСе нас уже не разведут, отправят в суд. В суде тоже начнется волокита.

А Демид чего хорошего еще заберет ребенка. С его связями и влиянием он может надавить на судью. Нас не разведут или заберут ребенка.