Юрист с Рублёвки. Дилогия (СИ) - Бурдин Дмитрий - Страница 34

Я понял, что ещё минута — и начнётся драка, после которой Самойлов окажется в больнице, а наше дело — в мусорной корзине. И вот тут, когда Самойлов уже откровенно трясся, я взял слово.

— Павел, — я сделал шаг вперёд. — Думаю, вы донесли свою мысль, пора бы и остановиться.

Кравченко перевёл взгляд на меня и коротко кивнул. Но тут включился кто-то из работяг:

— А это вообще кто такой? Зашёл тут с ним и командуешь?

— Я его юрист, — я повернулся к «говорящему». — И я могу помочь оформить долг и найти законный источник выплаты. Но сначала договоримся об одном: Самойлов отсюда уйдёт на своих ногах и в состоянии подписывать бумаги.

— Мы ему ноги и не обещали ломать, — хмыкнул татуированный рабочий. — Нам деньги нужны, не калека.

Он всё же отложил кувалду.

Я повернулся к Самойлову.

— Игорь Владимирович, подойдите к столу.

Он смотрел на меня с мольбой, но я не собирался его жалеть. Он сам вырыл эту яму, использовав людей в своих целях, и теперь пришло время расплачиваться. Самойлов не сразу отреагировал на мою просьбу. Стоял… откровенно тупил и боялся. Мне пришлось повторить просьбу, чтобы он «включился».

— Игорь Владимирович, посмотрите, пожалуйста, на этих людей, — начал я. — Они работали на вас. Вы не заплатили им. Понимаете, в чём проблема?

— Я… как только снимут аресты.

— Перестаньте! — я повысил голос. — Вы сами себя слышите? Какие аресты у вас снимут? Думаете, если мой коллега закроет спор с банком по-тихому, с вас исчезнут обязательства перед людьми? Нет!

Работяги переглянулись. Тот самый «говорливый» поджал губы и едва заметно кивнул.

— Они тоже люди, как и мы с вами. У них тоже есть свои обязательства, а вы, получается, просто их кинули.

— Я… я просто хотел успеть всё сделать в срок… тогда бы и рассчитался, — пролепетал Самойлов. — Мне сказали, что они подождут…

— Вы признаёте, что не рассчитались с ними за работу?

Все работяги разом уставились на меня. Кто-то смотрел с удивлением: с чего это юрист, который должен защищать клиента, сам его прижимает? А кто-то — с уважением.

Ибо кто защитит таких, как они?

— Признаёте? — повторил я, не обращая внимания на его заминки. — Если да, скажите прямо. Это будет честно.

— Да! — выкрикнул он, и по его щекам потекли слёзы. — Да, я кинул, кинул! Я виноват перед вами, мужики! Но у меня сейчас нет денег, чтобы выплатить всё сразу!

Кравченко смотрел на него, изучая каждую черту его лица.

— Слышали? — обратился он к своим ребятам. — Признался. А теперь что? С чего будем брать?

И вправду… С чего брать? Я посмотрел на Самойлова.

— У вас есть имущество, которое можно продать без ущерба для работы компании?

Игорь Владимирович проследил за моим взглядом в сторону ворот ангара и побледнел.

— Машина, — выдавил он. — «Хёндэ». Если быстро продать машину, я сильно потеряю в цене… но часть долга закрою.

— Решение должно быть добровольным, — сказал я. — Сегодня никто не забирает у вас ключи и документы. Завтра в офисе мы проверим право собственности, получим две оценки и письменно зафиксируем, какая часть выручки пойдёт этой бригаде. Остаток долга включим в отдельный график и привяжем к первому поступлению по муниципальному контракту.

Кравченко нахмурился.

— А если он опять сбежит?

— Если завтра он откажется от оформления, вы сможете взыскивать долг в общем порядке. Сегодняшние слова письменного соглашения не заменяют. Но сначала мне нужны точные суммы по каждому человеку. И никаких угроз: под давлением мы ничего подписывать не будем.

Павел несколько секунд смотрел на меня, затем кивнул своим людям. Татуированный рабочий отошёл от верстака.

— Ладно. Суммы дадим. Что ещё от нас нужно?

— Покажите, где работала ваша бригада, какие материалы использовала и от кого получала устные распоряжения. Это поможет подтвердить реальность работ, добиться оплаты по муниципальному контракту и выйти на людей, которые управляли «СтройИнвестПлюсом».

Кравченко отошёл к верстаку, взял ветошь и стал медленно вытирать руки, хотя они были чистыми.

— Поехали на склад, — бросил он, не оборачиваясь. — Покажу, где брали смесь и кто приезжал менять заказ. Из уважения к вам, Алексей Дмитриевич, разговор на сегодня закончен.

— Тогда едем, — ответил я.

Следующей остановкой стал склад строительного рынка. Это было огромное крытое пространство, забитое стеллажами с цементом, красками, сухими смесями и арматурой до самого потолка. Воздух здесь был сухим, пыльным, пропитанным запахом мела и химии.

Кравченко шёл впереди, уверенно обходя штабели коробок: сразу было видно, что он здесь не впервые. Мы с Самойловым следовали за ним. Зоя присоединилась к нам у входа и теперь мрачно оглядывала стеллажи, понимая, насколько далеко зашла история, в которую её бригаду втянул Самойлов.

— Зачем мы здесь? — спросила она. — Это же обычный склад.

— Нужно установить, кто закупал или забирал материалы и как оформлялась отгрузка, — ответил я. — Имена, чеки и записи склада помогут связать конкретную поставку с нашим объектом.

Продавец, к которому мы подошли, был тощим мужчиной в очках с толстыми линзами. Он сидел на высоком табурете у кассы и читал газету. Увидев Кравченко, он недовольно поморщился.

— Паша, ты опять по старым долгам? — спросил он скрипучим голосом. — Я же говорил, ничего не помню. Полгода прошло. У меня каждый день по сто покупателей, я что, запоминать каждого должен?

— И не надо, — ответил Кравченко, не останавливаясь. Он подошёл к дальнему стеллажу, где лежали мешки со специальной фасадной смесью. — Помнишь партию «Фасад-люкс 200»? Когда мы её брали, цвет был не тот.

Продавец насторожился.

— Ну, была партия. И что?

— А то, — Кравченко указал на ряд мешков; один из них был вскрыт, а края упаковки скреплены степлером. — Цвет смеси мы меняли прямо здесь, на складе, потому что первоначальный оттенок не прошёл согласование у архитектора. Помнишь скандал? Ты чуть партию обратно поставщику не отправил.

Глаза продавца за стёклами очков забегали.

— Может, и было такое. Мало ли. Я в это не лезу, я только продаю.

— А кто покупал? — вступил я в разговор, подходя ближе. — Кто приехал оплачивать срочную замену цвета?

Продавец отвернулся к кассе.

— Да откуда мне знать! — он заметил, как изменилось лицо Кравченко, и тут же дополнил. — Не помню я… карта там была, или наличка… скорее всего наличка! Никаких карт!

— Мне не нужно, чтобы вы помнили, как именно платили, — мягко произнёс я. — Просто скажите: это был Иванчук? Или вон тот человек, — я указал на Самойлова, который стоял чуть поодаль.

Продавец посмотрел на Самойлова, потом на меня.

— Нет! Ни тот ни другой!

— А кто? — Зоя подалась вперёд.

— Мужик в дорогом костюме… Он приехал на служебной машине. Сказал, что он из муниципалитета и курирует объект, а потом расплатился наличными из конверта. Велел сделать всё побыстрее, иначе сдачи объекта не будет.

Я открыл на телефоне фотографию временного пропуска Веденина и положил телефон перед продавцом.

— Этот человек?

Продавец долго всматривался в экран.

— Похож. Особенно глазами. Но по одной фотографии утверждать не буду. И вообще, мне бизнес топить не надо!

— Сейчас вы не обязаны ничего нам доказывать, — согласился я. — Но у вас остался запечатанный остаток той партии?

Продавец растерянно моргнул.

— Ну… да. Вон тот мешок! — он указал рукой. — Его не забрали, потому что цвет переделывали, а потом решили лишнее не брать. Ну и… не могу же я его выбросить! Это нужный материал!

— Тогда я куплю этот мешок. В товарном чеке укажите название смеси, номер партии и состояние упаковки. И скажите, где сохранилась пробная выкраска? Кравченко говорил, вы тестировали цвет на заднем дворе.