Юрист с Рублёвки. Дилогия (СИ) - Бурдин Дмитрий - Страница 32

Кузьмич уставился сначала на меня, затем на Захарова. Молчал он… долго… и когда у заместителя по режиму кончилось терпение, и он только было, открыл рот, Кузьмич заявил:

— Я… не знаю, — наконец сказал он. — Но, если Колян сам пойдёт к пацанам, и они согласятся… я тоже приду!

Я увидел, как на лице отца Витька появилась улыбка. Если бы он мог, он бы, наверное, плюнул Захарову в лицо. Но вместо этого прохрипел:

— Я сделаю это, договорюсь!

Захаров же, глядя на всё это с явным раздражением, просто махнул рукой:

— Дело ваше. Я своё предложение озвучил. Даю вам подумать над ним неделю, не больше. А после, сделаю так, что ты, — он был моложе Николая, и заметно «меньше», но не боялся громких слов. — Землю жрать будешь, без денег. А ты, — он кивнул на меня. — чтобы больше тебя здесь не видел. Не хватало мне ещё время тратить, на студента. Ты не представляешь, с кем связался!

После этого он развернулся и ушёл за проходную.

На этом наша встреча закончилась. Мы отказались от «подачки», которая не покрывала и половины долга, но получили шанс отстоять права обычного работяги перед системой.

Вечером я приехал в подвал на Кантемировскую. В руках у меня была дешёвая спортивная сумка, купленная по дороге в переходе. Внутри лежали форма и полотенце, а во внутреннем кармане — часть тех пяти тысяч, которые после расчёта с Витьком я оставил на еду и проезд.

В зале пахло старым металлом и дезинфекцией. Арсен уже ждал меня. Он сидел на скамье, скрестив руки на груди. Рядом с ним, на табурете, расположился Керимов Рустам Ибрагимович. Он лично пришёл считать оплату за тренировку.

В зале стояли первые взрослые «клиенты». Витёк с Саньком, разумеется. Потом — две матери подростков, которые ходили к Арсену бесплатно. И трое мужчин, крепких, лет по тридцати пяти, которых я раньше в подвале не видел. Да и память тела мне ничего не подсказала.

— Кто они? — шёпотом спросил я у Арсена. — Знакомые?

— Пацанам спасибо скажи, — Арсен кивнул на «маргиналов». — Они поговорили с какой-то Оксаной…

«Ух ты!»

— Она то ли популярный блогер…

«Тут ты не совсем прав.»

— Короче, тебе дали какую-то рекламу. Я эфир не видел, но Саша сказал, мол, теперь все знают, что тут юрист классный и классный тренер есть. Пришли глянуть, что и как. Тоже из вашего района. Фанаты, ха!

— Отлично, — я поставил сумку на пол.

Я хотел сказать речь. Хотел объяснить, что мы здесь не просто качаем мышцы, а создаём сообщество, точку опоры. Но Арсен оборвал меня ещё до того, как я открыл рот.

— Без речей, юрист, — рыкнул он. — Здесь зал, а не митинг. Разминайся.

Он бросил мне перчатки, я поймал их и надел. Затем Арсен махнул рукой одной из матерей.

— Лариса, встань в пару с ним.

«Чего-чего?»

Хрупкая женщина весом, наверное, килограммов пятьдесят пять, встала напротив меня и улыбнулась.

— Задача простая, — сказал Арсен. — Лёша пытается коснуться перчаткой твоего плеча. Лариса только уходит. Никаких ответных ударов, особенно в голову.

— Арсен, я не бью женщин!

— Ты даже попасть в неё не сможешь, — спокойно ответил он.

— Привет, Лёша, — улыбнулась Лариса. — Сегодня ты хорошо себя показал во дворе. Поэтому я буду убегать медленно. Обещаю.

«Соседка, что ли? Да что вообще происходит?»

Керимов наблюдал за нами, подперев щёку рукой.

— Нам обязательно это делать? — уточнил я.

— Арсен так решил, — ответила Лариса. — Не переживай, это показательное унижение.

Я сделал шаг вперёд, оценивая дистанцию. Мозг Артура Громова мгновенно просчитал её движение по плечам и постановке стоп. Я видел, куда она уйдёт. Но тело Смирнова опаздывало.

Первый прямой рассёк воздух. Лариса качнулась влево. Второй она пропустила над плечом. На третьей попытке я слишком далеко подался вперёд, потерял равновесие и сел на мат.

Она меня даже не ударила.

— Вот поэтому никакого спарринга, пока не научишься стоять на ногах, — сказал Арсен. — Поднимайся. Продолжаем.

Керимов хмыкнул. Тренировка продолжилась. Я не выделывался. Я честно отрабатывал самые простые упражнения: уклоны, передвижения по залу, удары по груше. Пытался, тяжело дышал, спотыкался, но работал до самого конца. Когда все закончили, подошло время расчёта. Я первым достал деньги и оплатил своё занятие.

Остальные взрослые, увидев, что районный юрист не требует для себя исключений и не изображает непобедимого боксёра, тоже потянулись к Арсену. Витёк выложил на стол мятые купюры, Санёк долго искал мелочь по карманам. Следом заплатили обе матери и трое незнакомых мужчин.

Восемь платных клиентов. Ровно столько, сколько я обещал Керимову.

Арсен записал каждую оплату в тетрадь, подсчитал общий сбор и отсчитал тридцать процентов. Эту сумму он положил в отдельный конверт и передал Керимову под расписку.

Рустам Ибрагимович пересчитал купюры, посмотрел на мою мокрую от пота футболку, затем на Арсена.

— Минимальный набор выполнен в первый вечер. Пробная неделя продолжается, ключи от мотоцикла остаются у тебя.

Он убрал конверт и направился к выходу.

Пока зал был спасён.

Я вернулся домой поздно вечером, уставший, как собака. Поднялся на свой этаж, устало опираясь на перила, и увидел у двери своей квартиры женщину. Это была моя мама…

Зачем? Об этом я узнал позже. В глаза бросилось не только её взволнованное лицо, но и старый фанерный ящик, который стоял у двери.

— Мам… ты чего тут? — подал голос. — Что-то случилось?

— Я долго стучала, — прошептала она. — Перепугалась…

— Чего перепугалась-то? — искренне удивился я.

— Запись… мне видео прислали, где ты рядом с экскаватором ругаешься с управляющей компанией, а потом вещи из затопленного салона выносишь! — она говорила быстро, на одном выдохе. — Вся округа в комментариях пишет!

— И чего? — я нахмурился. — Мам, чего случилось-то⁈

— Лёша, — она посмотрела мне в глаза. — Ты снова связался с теми, от кого потом придётся прятаться?

«Вот тебе и раз… а что, уже было что-то⁈»

Понимая, что меня ждёт долгий разговор, я выдохнул, достал ключи и подошёл к двери:

— Так, ладно, проходи.

Она зашла в квартиру и протянула удивлённое: «О-о-о…» Похоже, ожидала увидеть привычный беспорядок. Что говорило об одной вещи: она бывала здесь, и не один раз. И одному богу только известно, на что ей пришлось здесь насмотреться…

Я замер на лестничной клетке, глядя на непонятную коробку. Мама, словно поняла, почему я не захожу, и тут же пояснила:

— Это ящик твоего отца, — сказала она, кивнув на фанерный короб за порогом. — Я… мне он не нужен, а тебе… вдруг пригодится…

Я взял ящик, занёс его в квартиру и тут же открыл. Заглянул внутрь. Внутри лежали старые, но ухоженные инструменты: отвёртки, ключи, пассатижи, аккуратно свёрнутая рулетка.

— Спасибо, — сказал я. — Мам, я понимаю, ты волнуешься, но насчёт сегодняшнего… я сделал то, что должен был. Я юрист же. И я должен защищать тех, кто сам этого не может!

Она ничего на это не ответила. Просто подошла, положила ладонь мне на плечо и улыбнулась. Той самой, тёплой улыбкой, которой так не хватало мне. Что Громову, что Смирнову…

И именно в этот момент мой телефон разразился звонком. На экране высветилось имя: «Самойлов И. В.».

Так, а ему сейчас что нужно? Что случилось?

Глава 9

Я извинился перед мамой, жестом показал, что мне нужно ответить, и прошёл на кухню, плотно прикрыв дверь. Телефон, откровенно говоря, тупил… принять вызов удалось аж с пятого раза! И как только я приложил динамик к уху, послышался весьма встревоженный голос:

— Алло… Алексей Дмитриевич, — Самойлов аж заикался, — тут такое дело… Кравченко согласился встретиться со мной. Но только при вас!