Юрист с Рублёвки. Дилогия (СИ) - Бурдин Дмитрий - Страница 28

— Семён Борисович, — начал Денис, — я уже говорил: Смирнов коллекционирует бесплатные проблемы. Вот, — он указал на обведённое объявление, — бесплатные консультации в библиотеке. А вот ролик из районного паблика, — он достал телефон, — чужой спортзал в подвале.

«А это-то откуда ты знаешь? М?»

— Спортзал? — нахмурился Коган. — Чего⁈

— Сегодня утром Смирнов был там, решал какие-то проблемы с арендой. Это не работа юриста! Он ведёт себя как соцработник.

— Я был там, потому что мне нужен тренер, — спокойно ответил я. — Это во-первых. А во-вторых, этот зал — потенциальная точка районной сети. Если мы заключим договор с Керимовым, владельцем помещения, у нас появится постоянный клиент.

— «Районная сеть», — Денис хмыкнул. — Ты серьёзно? Смирнов, ты в Бутово, а не на бирже. Тебе нужно решать дело Самойлова, а не строить империю из подвалов и библиотек.

— Денис прав в одном, — Коган поднял руку. — Ты отвлекаешься! Я просил тебя удержать объект и рабочих, ты это сделал. Но теперь пора вернуться к делу. Банк, поручительство, пятнадцать миллионов. Это — приоритет. А насчёт зала, — он улыбнулся, увёл взгляд, и только было хотел «экнуть», как сам же и осёкся. — Знаю я Керимова… платёжеспособный.

Услышав это, Денис напрягся. Не получилось меня подставить, увы и ах. Тем не менее, я продолжил:

— Я не отвлёкся, а нашёл людей, которые подтвердят фактические работы на объекте, поставку материалов и распоряжения представителей «СтройИнвестПлюса». Это важно для налоговых претензий и муниципального контракта. И у меня есть зацепка к тем, кто действительно управлял исчезнувшим подрядчиком.

— Какая зацепка? — Коган подался вперёд.

— Зоя Руденко, которая приходила сюда вчера. Она бригадир и знает человека, чья бригада работала на объекте до нынешней. Он видел, от кого представители «СтройИнвестПлюса» получали указания.

— Так-так-так, — Коган подался вперёд ещё сильнее, а глаза у него прямо загорелись.

— Если этот человек подтвердит командную цепочку, мы сможем выйти за пределы номинального директора и подкрепить версию о выводе денег. Само по себе это не отменит ни кредит, ни поручительство. Требования банка, расчёт задолженности, условия поручительства и порядок выдачи кредита нужно проверять отдельно. Но признавать все пятнадцать миллионов и отказываться от возражений до этой проверки — значит добровольно выбросить половину возможной защиты.

Коган вернулся на своё место и уставился перед собой в пустоту, при этом барабаня пальцами по столу. Это означало, что он думает, а ещё — что выбирает.

У него было два варианта: принять мои слова или слова Дениса.

С одной стороны, вариант Дениса был быстрым и обещал конторе гарантированный гонорар. С другой — мой путь был сложнее, дольше и без заранее известного результата, зато давал свидетелей и доказательства сразу по нескольким направлениям: субподрядчик, налоговая, муниципальный контракт и только потом банк.

— Кто этот свидетель? — спросил Коган.

— Владелец бригады, который работал до нынешних. Мне нужно поговорить с ним… Зоя писала сегодня, зовут его Павел Кравченко, если не ошибаюсь.

— Ладно, — сразу же ответил Коган. — Я даю тебе один день на поиск и разговор с этим… свидетелем. Но… — он повернулся к Денису. — Денис будет запасным ведущим по этому делу. Он получит доступ ко всем встречам с клиентом и ко всем материалам.

— Что⁈ — я не сдержался.

— Это не обсуждается, — отрезал Коган. — Если ты не справишься за один день, дело переходит к Денису и он ведёт его своим способом.

Денис улыбнулся, когда услышал слова Семёна Борисовича. И от этой улыбки мне стало тошно. У меня во второй раз при встрече и беседе с этим человеком захотелось применить физическую силу. Вот есть же такие люди, у которых на лице написано — крыса. Вот то же самое можно было сказать и про Дениса.

Но может, я просто слишком к нему предвзят? А может и нет. Время покажет.

— Не переживай, Лёша, — сказал он. — Переговоры с банком уже сегодня. И пройдут они без тебя.

Я посмотрел на него, потом на Когана, потом снова на Дениса. В голове крутилось несколько вариантов ответа, но ни один из которых не был подходящим для кабинета начальника.

— Семён Борисович, — я встал. — Хорошо, я справлюсь.

— Иди, — кивнул Коган.

Я вышел из кабинета и понял, что моя удача, та самая… известная, преследует меня и здесь, в этом теле! Потому что в коридоре, у двери приёмной, стояла Зоя Руденко! Но самое главное, она была не одна! За ней стоял мужчина, которого я не знал: коренастый, с короткой стрижкой и шрамом на щеке. Он смотрел в пол и теребил ремень сумки. И я понимал, кто это!

— Это Кравченко, — сказала Зоя. — Как и обещала…

Я посмотрел на неё, потом на Кравченко, потом на дверь кабинета Когана, за которой Денис уже что-то говорил, и у меня на душе аж кошки замурлыкали.

«Хорошечно.»

— Добрый день, — улыбнулся я. — Павел, верно?

Тот кивнул.

— Пойдёмте в переговорную.

И пока Денис обсуждал с Коганом быструю реструктуризацию банковского долга, я вёл разговор, который мог изменить всё дело. Кравченко говорил медленно, путано, но из его слов складывалась картина, которая подтверждала худшее.

По словам Кравченко, за «СтройИнвестПлюс» стоял человек, который умел выводить деньги и заметать следы. Одних свидетельских слов было недостаточно, чтобы снять с Самойлова ответственность, но они подтверждали главное направление защиты: он мог оказаться не участником схемы, а её жертвой.

Хуже всего было имя, которое назвал Павел.

Оно уже всплывало в одном из дел Громова — рядом с человеком, которого я когда-то представлял. Я слышал это имя в прошлой жизни. И теперь оно вернулось…

Глава 8

Кирилл Андреевич Веденин.

Я проснулся с этим именем. Несколько лет назад Веденин сидел по правую руку от одного из моих клиентов, крупного застройщика, и называл себя антикризисным управляющим. В материалах дела он почти не фигурировал: ключевых бумаг не подписывал, официальных распоряжений не отдавал, в суд не являлся. Он лишь объяснял другим, что делать, — и исчезал прежде, чем начинали задавать вопросы.

Тогда я, Артур Громов, защищал застройщика и выиграл дело. Чем именно Веденин «управлял» за кулисами, меня не интересовало: это лежало за пределами поручения. Теперь Кравченко назвал его человеком, от которого представители «СтройИнвестПлюса» получали указания.

Одного имени было мало. Но Павел принёс фотографии временного пропуска Веденина на объект, его визитной карточки и страницы рабочего журнала с пометкой: «К. А. согласовал замену поставщика». Для суда — пока почти ничего. Для меня — достаточно, чтобы понять: схема Самойлова началась не с номинального директора Иванчука.

— Мне без разницы, как вы будете делить это дело! — голос Семёна Борисовича с самого утра был безумно злобным. — Денис сказал, что ты не даёшь ему протокол разговора с Кравченко!

Денис сказал ему… ох, и почему ты выбрал именно сегодняшний день, чтобы испортить мне настроение с самого утра?

Я вопросительно уставился на своё отражение в зеркале, отметил, что мешки под глазами стали заметно меньше, и от души зевнул.

— Марина Викторовна получила копию протокола вчера, — ответил я. — Вместе с фотографиями документов. Денис имеет к ним тот же доступ, что и я.

— Тогда объясни это ему без драки! Он запасной ведущий и останется им, пока я не решу иначе. Не надо тут ля-ля…

А где же его фирменное «э-э-э»?

Если быть честным, звонок в семь утра всё равно казался мне перебором. Вчера я переговорил с Кравченко, получил первые подтверждения связи Веденина со «СтройИнвестПлюсом» и доложил Когану. Свидетель нашёлся не за сутки, которые мне дали, а за полчаса. Семён Борисович разрешил разрабатывать мою схему защиты Самойлова, однако Дениса из дела не убрал: тот сохранил доступ ко всем встречам и материалам.