Юрист с Рублёвки. Дилогия (СИ) - Бурдин Дмитрий - Страница 19

— Признали недействительными, — вновь закончил за него.

Он кивнул и протянул мне папку:

— Вы сами посмотрите!

Я открыл его папку, достал оттуда бумаги. В общем, всё было понятно: исковые заявления, претензии от банка, требования от ФНС и прочие договоры.

Самым неприятным было то, что эта вот «однодневка» — классическая схема, которую использовали для вывода средств и навешивания долгов на честного, но юридически безграмотного подрядчика.

В этой схеме пахло уголовным делом по статье 159 УК РФ — мошенничество. И кто-то всё спланировал так, чтобы крайним оказался этот человек.

Я поднял глаза на мужчину.

— Как вас зовут?

— Игорь. Игорь Владимирович Самойлов.

— Игорь Владимирович, я вам скажу честно, ваша проблема… не новая. Таких случаев по стране сотни. И решить её в этой библиотеке, увы, не получится. Однако…

«Дело не такое уж и сложное. Практика по таким делам достаточно обширная… интересно, сможет ли он пойти до конца?»

— Вы не должны признавать эти требования. Есть целый ряд оснований для оспаривания договора поручительства. Не буду сейчас вдаваться в подробности. В общем, мне нужно увидеть всю переписку, банковские выписки, акты приёмки. Вы готовы передать мне эти материалы для детального анализа?

— Да, — он схватился за папку. — Пожалуйста, только помогите мне!

— Помогу, — я указал на папку. — Оставьте мне копии всех документов и ваш контактный номер. Я свяжусь с вами в понедельник.

Он продиктовал мне номер, здесь же в библиотеке сделал копии и, пожав мне руку, вышел из зала. На его лице я увидел ту самую надежду, которую я видел у братьев.

Катя подошла ко мне, когда мы остались одни.

— Лёш, это же серьёзное дело! — прошептала она. — Ты понимаешь, что он… из-за таких долгов в петлю может полезть!

— Катя, подготовь отдельный лист с перечнем копий, — я убрал папку в портфель и застегнул оба замка. — В понедельник Коган решит, кто подпишет соглашение с Самойловым. А разбирать документы я начну сегодня. Теперь у него есть юрист.

Я смотрел на пустые столы библиотеки и понимал главное: этот день оправдал себя. Первые дела, первая помощь местным жителям… но главное… я зацепил дело, которое выводило меня за пределы соседских споров. Пятнадцать миллионов по личному поручительству. Целевой кредит. Налоговые доначисления. Стройка, на которой ещё оставались люди и незакреплённый фасад. Это была моя стихия!

Я надел куртку, застегнул молнию и вышел на улицу. Улыбаясь, я только было повернулся в сторону дома, как в кармане завибрировал телефон.

Достал смартфон и посмотрел на сообщение, которое пришло от Дениса:

«Коган вызывает в понедельник в 9:00. Говорит, у него к нам есть разговор».

— Разговор? — я улыбнулся. — Ну и пускай. Не знаю, что ты там ему наговорил, но дело братьев почти завершено, и наша контора будет участвовать в достаточно интересном дельце!

Я, Артур Альбертович Громов, очень известный адвокат, а ныне Алексей Смирнов, сделал первый шаг к возвращению в большую игру!

Глава 6

Понедельник — он везде понедельник, будь то Садовое кольцо или окраина спального района. Но самое важное, что я всей душой не любил этот день! Ведь впереди было пять дней рутины. И покажите мне пальцем на человека, который не любил бы выходные…

Я стоял у окна в приёмной юрконсультации Когана, наблюдая, как капли стекают по грязному стеклу. Улицы Бутово заливало ливнем, и сегодня я впервые столкнулся с тем, что просто не мог перейти дорогу. Лило так, что невольно вспомнилась история Ноя. Но всё же до работы я добрался.

Тамара Петровна уже вовсю воевала с кофеваркой, которая плевалась кипятком и распространяла вокруг запах пережжённой робусты. За спиной слышался мерный стук клавиш: Денис пришёл раньше меня и сейчас яростно долбил по клавиатуре, готовя свои аргументы. К чему? А кто его знает.

Ещё в субботу, перед уходом из библиотеки, я отправил Когану краткую карточку обращения Самойлова и сканы основных документов. Поэтому появление клиента в офисе сюрпризом не было. Удивляло лишь то, как быстро Денис успел добраться до материалов и подготовить собственную позицию.

В девять ровно дверь кабинета Семёна Борисовича распахнулась, и он крикнул нам:

— Смирнов, Васильев, сюда.

«Ты бы ещё сказал: ко мне…»

Я первым шагнул в кабинет, привычно сканируя обстановку. Семён Борисович сидел за своим столом, заваленным папками. Рядом с ним, съёжившись на краю стула, сидел Игорь Владимирович Самойлов. В субботу в библиотеке он казался мне просто уставшим человеком, попавшим в беду. Сейчас, при дневном свете, он выглядел как человек, потерявший последнюю надежду. Лицо было бледным, под глазами залегли глубокие тени, а руки нервно теребили замок кожаной папки, которая лежала у него на коленях. Взгляд его блуждал по стенам, натыкаясь на потёртый портрет какого-то юриста минувших лет. Наверняка каждый, кто садился в это кресло в ожидании вердикта, разглядывал этот портрет, ища в прошлом спасения от собственных ошибок.

Денис вошёл следом, попытался толкнуть меня плечом и сел на свободный стул с видом хозяина положения. Он пялился на меня, и, как мне показалось, у него подёргивался нос. Не думал я, что когда-нибудь у меня появится желание сломать вот этот самый нос. Я не любил конфликты, но если приходилось… то, как говорится, приходилось.

— Семён Борисович, — начал Денис, даже не дождавшись, когда тот заговорит, — я проанализировал материалы по иску банка к Самойлову. Дело сложное, но решаемое.

Коган поднял взгляд на моего коллегу, затем перевёл его на меня, словно ждал, что я первым заговорю. Но я молчал, ибо перебивать этого балбеса не имело смысла. Мне было интересно, насколько у него работает котелок. К тому же теперь я понял, к чему было то сообщение. Семён Борисович думал, кому из нас передать это дело, потому что доход с этого клиента должен был быть приятным. Для всех.

— Моя позиция такая, — продолжил Васильев. — Нам надо ударить по процедуре банка и доказывать, что Самойлов не мог контролировать действия однодневки. Но для этого дело должен вести юрист с опытом арбитражных споров. — Он бросил на меня косой взгляд. — Стажёр тут не справится, мы потеряем клиента и время.

«Ага, вот ты и на меня прыгнул. Забавно. Но твои жалкие попытки — глупы. Ты не представляешь, какой у меня богатый опыт, Дениска.»

Но Денис совершил классическую ошибку юриста: он смотрел только на верхушку айсберга. Он видел иск на пятнадцать миллионов, но не видел того, что видел я, когда сканировал документы в субботу. Он не видел того, что любой бизнес — это прежде всего люди. А люди, в отличие от бумаг, могут уйти, забрав с собой всё.

— Я согласен с Денисом только в одном, — произнёс я, когда тот закончил, — иск банка — это серьёзно. Но банк — не единственный и прямо сейчас не самый срочный фронт.

Денис выпучил глаза, затем выдохнул и фыркнул. Коган поднял руку, призывая к тишине:

— Продолжай.

Я повернулся к Самойлову:

— Игорь Владимирович, скажите честно, кто ещё давит на вас, кроме банка?

Самойлов вздрогнул. Его взгляд метнулся к Когану, потом обратно ко мне. Он открыл папку, руки заметно тряслись.

— Рабочие… — выдавил он. — Бригада по фасадам. Я должен им за два месяца. Они предупредили: к часу владелец автовышки заберёт машину, а сами они снимут инструменты и уйдут. Над входом остались две панели на временных захватах — штатные кляммеры не привезли, а без вышки до внешнего угла не добраться. И муниципалитет требует закрыть объект, иначе штрафы. Я разговаривал с бригадой час назад, и они знают, где я сейчас.

«Это он сейчас о чём? — меня зацепили его последние слова. — В смысле, знают? Нас ждёт какое-то шоу?»