Юрист с Рублёвки. Дилогия (СИ) - Бурдин Дмитрий - Страница 128

Я стоял на лестнице, смотрел, как мимо проходили люди и пытался понять… а что меня в этом смутило⁈

– Вера, это стандартная процедура. Что вас смущает?

– Сам запрос ничего не доказывает, – она тяжело вздохнула. – Но не ограничивайтесь банковскими выписками. Действующие договоры они могут использовать и без нового движения денег.

– Этот риск мы уже проверяем. Акты и распоряжения запросили.

– Тогда посмотрите, кому поручают оформлять исполнение. Не обязательно всё подписывает директор. Технический акт может подписать уполномоченный сотрудник – системный администратор, например. В таком акте может вообще не быть сумм, только отметки о выдаче учётной записи и предоставленных правах.

Я перехватил папку поудобнее.

– То есть искать не только его подпись, но и отдельное поручение сотруднику?

– Именно. Это не сведения о вашей клинике, Алексей. Это то, что я бы проверила на вашем месте.

Вот это уже было конкретнее. Сам риск передачи доступа мы нашли в субботу. Теперь Вера подсказала, где ещё искать: не только среди подписанных директором бумаг, но и в поручениях сотрудникам.

– Вера, спасибо. Ты мне очень помогла.

– Я ничего не говорила, – её голос снова стал сухим. – Удачи в суде.

Она сбросила вызов. Я стоял на лестнице арбитража и думал: Гурьев мог не подписывать технический акт лично. Достаточно поручить это сотруднику, а самому остаться за распоряжением. Не в обход директора – по его указанию, но чужими руками.

Но эта гипотеза была страшна только тогда, когда подтверждалась документом. А документа у меня не было. Пока не было.

Вернувшись в офис, я застал Полину за её столом. Она разговаривала по телефону, но, увидев меня, коротко закончила разговор и положила трубку.

– Поднимай все материалы по делу Воронина. Особенно распоряжения сотрудникам. Нам нужно установить не только получателя доступа, но и того, кто уполномочен его передать.

Я зашёл в свой кабинет, повесил влажное пальто на крючок и сел за стол. Гипотеза Веры и мои собственные размышления должны были подтвердиться конкретными бумагами. До вечера мы уточняли запросы через Воронина и его секретаря, но полного ответа так и не получили.

В семь вечера, когда офис уже пустел и большинство сотрудников разошлись по домам, секретарь Воронина переслала на почту консультации новую цепочку писем. Полина, которая ещё не ушла, распечатала её и принесла мне.

– Это сегодняшнее, от Гурьева, – сказала она, кладя листы передо мной. – На этот раз вместе с пересылкой и приложением.

Я взял бумагу. Исходное письмо было отправлено в четырнадцать ноль‑ноль. Следом шла пересылка Гурьева от шестнадцати ноль‑ноль. Я сначала пробежал глазами текст, оставив поля адресатов на потом. До нас цепочка добралась только сейчас.

«О сверке оригиналов договоров и оформлении исполнения».

Я перечитал письмо дважды.

В первых абзацах Гурьев требовал подготовить к повторной сверке те же три договора, которые мы осматривали в субботу. Но теперь к письму прилагался проект технического акта, а в самом конце стояла приписка:

«…а также просим указать, кто из сотрудников клиники уполномочен подписать акт передачи доступа к внутренней системе учёта и базе данных пациентов от лица Заказчика».

Я положил лист на стол. По крайней мере, одну гипотезу письмо подтверждало: они действительно искали сотрудника, который подпишет технический акт. Но подпись ещё не равнялась передаче контроля над всей клиникой. Нужно было выяснить, какие права выдадут, кому и когда. В проекте акта поле с именем получателя доступа оставалось пустым.

– Полина, – я поднял голову. – Немедленно звони Воронину.

– Может, сначала посмотрим, кому они это отправили? – Полина, видимо, переняла от меня привычку проверять метаданные.

– Давай.

Она взяла распечатку и показала мне поле «Копия». Там значилось два адреса. Первый – электронная почта Воронина. Второй – электронная почта главного бухгалтера клиники, Зинаиды Павловны.

Вот оно что.

Зинаида Павловна была в копии. Это ещё не делало её подписантом, но теперь нам требовался разговор именно с ней. Не очередное «всё спокойно» от Воронина.

– Алексей Дмитриевич, что будем делать? – Полина уже набирала номер клиента. – Надо запретить ей подписывать!

– Приказывать бухгалтеру мы не можем. Сначала выясним, что ей поручили и есть ли у неё полномочия. Пусть Михаил Юрьевич соединит нас с ней.

Я ещё раз посмотрел на время пересылки. Шестнадцать ноль‑ноль. Письмо ушло бухгалтеру три часа назад. Прочла ли она его, мы пока не знали.

Полина не дозвонилась и протянула телефон мне.

Я взял телефон и набрал номер Воронина. Он ответил после долгих гудков, голос был заспанный.

– Михаил Юрьевич, – я говорил тихо, но твёрдо. – Нам переслали новое письмо Гурьева. Вы с Зинаидой Павловной сегодня говорили?

– Только утром. А что там?

– Проект акта передачи доступа. Сейчас, пожалуйста, свяжитесь с ней. Мне нужно выяснить, получила ли она отдельное распоряжение и подписывалось ли уже что‑нибудь. Не завтра. Сейчас.

Воронин замялся, но спорить не стал. Через десять минут он организовал общий звонок.

Зинаида Павловна говорила тихо, будто рядом с ней кто‑то спал. Письмо она прочла. Следом Гурьев прислал ей отдельное поручение: к девяти утра вторника подготовить технический акт к подписанию и согласовать с системным администратором выдачу доступа. Подписывать самой или найти другого уполномоченного сотрудника – из поручения однозначно не следовало.

– Вы что‑нибудь подписали? – спросил я.

– Нет. Я вообще не понимаю, что должна подтверждать. Логины я не выдаю.

– Тогда пришлите поручение целиком. И не подтверждайте в акте то, чего лично не проверяли. Мы не просим вас срывать работу. Нам нужно установить получателя доступа, объём прав и основание их передачи.

– Я пришлю, – после паузы сказала она. – Только не делайте из меня виноватую. Я тут бухгалтер, а не хозяин.

– Поэтому и разбираемся с документами, а не назначаем виноватых по телефону.

Она согласилась утром встретиться с нами перед работой. Я попросил Воронина быть готовым к семи.

Я повесил трубку. Полина уже открывала ноутбук.

– А если акт подпишет кто‑то другой? Дистанционно?

– Поэтому встречей с бухгалтером не ограничиваемся. Сегодня уведомим Гурьева и исполнителя по договору о споре, потребуем сохранить документы и журналы действий. Поручение приложим к срочному ходатайству о дополнительных мерах. Теперь у нас есть не просто подозрение, а распоряжение подготовить передачу доступа.

– Значит, Зинаиду не пугаем?

– Она и без нас испугана. Нам нужны её сведения, а не обещание любой ценой сорвать подписание.

Поручение пришло через несколько минут. Слова бухгалтера совпали с текстом: подготовить акт и согласовать выдачу доступа к девяти утра. Я включил письмо в пакет, проверил формулировки и отправил ходатайство. Копии уведомлений ушли адресатам. Это ещё не останавливало передачу – но теперь мы хотя бы не просто собирались бороться завтра.

Я посмотрел на часы, а там было уже половина девятого вечера.

– Полин, иди домой. Выспись. Завтра будет тяжёлый день.

Она кивнула, собрала вещи и вышла. Я остался в кабинете один. Достал из ящика чистый лист бумаги и начал выписывать вопросы, на которые должен был получить ответы до утра.

Кто получил распоряжение Гурьева? Зинаида Павловна – подтверждено письмом.

Кто вправе подписать технический акт? Ещё нужно установить.

Кому выдадут доступ и с какими правами? Поле получателя в проекте пустое.

Не успели ли уже создать учётную запись? Нужен ответ системного администратора и журнал действий.

Я потёр переносицу. Глаза начинали слипаться и… меня уже просто колбасило от усталости, но мозг всё равно работал. Я снова перечитал техническое приложение. Доступ предоставлялся в течение трёх рабочих дней после подписания заявки на подключение. Самой заявки нам не показали. Когда её подписали и подписали ли вообще – мы пока не знали.