Юрист с Рублёвки. Дилогия (СИ) - Бурдин Дмитрий - Страница 114

У дальней стены стоял мужчина в тёмном костюме, который что‑то записывал в планшет. На столе рядом с ним лежала толстая папка с ярким логотипом, но чьим именно, увы, было совершенно не разобрать.

Через минуту мужчина взял папку, прошёл ближе к витрине, и я увидел надпись на обложке: «ООО Модус‑Ритейл».

Какой‑то ритейлер. Возможно, новый арендатор, который уже хозяйничал в помещении, пока договор Натальи Игоревны ещё действовал.

– Наталья Игоревна, – я отошёл от витрины. – Вы знаете компанию «Модус‑Ритейл»?

– Нет. Впервые слышу.

Собственно говоря, предполагаемый представитель нового арендатора, если это был он, игнорировал всяческие попытки связаться. Я и в стекло стучал, и в дверь… а он как будто понимал, кто пришёл, и просто делал вид, что ничего не видит и не слышит.

Я вернулся в офис около половины первого. Наталью Игоревну оставил у соседки – владелицы цветочного магазина через дорогу, которая согласилась напоить её чаем и разрешила подождать у себя. Договорились, что я позвоню, как только что‑то прояснится.

В приёмной было пусто. Тамара Петровна куда‑то отлучилась, Денис и Полина, видимо, тоже. Только Коган маячил в дверях кабинета, и его тик работал на полную.

– Заходи, – он кивнул на стул. – Закрывай дверь.

Я закрыл дверь, сел. Коган обошёл стол и остался стоять, опираясь обеими руками на спинку кресла.

– Э‑э‑э, Смирнов… у тебя появилось три новых клиента, почему ты… не хочешь отдавать их другим?

– Потому что люди пришли именно ко мне. Не нашли офис случайно через интернет – их привело имя.

– Чьё имя? – он прищурился.

– Вообще, моё, и, конечно же, ваше, Семён Борисович. Консультация – в целом. Визитка, вот она, – я достал из нагрудного кармана картонную карточку. – Полина делала, помните?

Коган хмыкнул. Ему понравился ответ, но показывать это он не собирался.

– Э‑э‑э, хорошо. Что там по делу, из‑за которого ты уехал?

Я изложил ситуацию: договор действующий, арендная плата внесена вовремя, уведомления о расторжении не было. Ночью кто‑то сменил замки, и сейчас там чужие люди. Свадебный заказ под угрозой – завтра утром его должны увезти на площадку, а платье заперто внутри.

Коган слушал, постукивая пальцем по столу.

– Э‑э‑э, Смирнов. Ты понимаешь, что может произойти, если ты…

Ему не нужно было даже продолжать, ибо я знал:

«Если арендодатель уже передал помещение новому арендатору, пока старый договор действует, тот мог вызвать полицию и представить происходящее как попытку вторжения. Даже ложное заявление создало бы нам лишний риск.»

– Я понимаю, – перебил я его. – Поэтому мне кое‑что нужно от вас.

Семён Борисович не любил, когда его перебивали, но… видимо, я был для него особенным, так что, несмотря на начавшийся тик, он кивнул и спросил:

– Чем‑то помочь надо?

– Да. Я бы хотел, чтобы вы подготовили договор оказания юридической помощи от имени нашей конторы и доверенность на моё имя. Наталья Игоревна подпишет их, и тогда я смогу действовать как её представитель.

– Так…

– Ну и… я предлагаю схему: вы страхуете первый договор – проверяете и подписываете. Я веду конфликт на месте и получаю оговорённый процент от гонорара.

Коган сел. Снял очки, протёр их краем рубашки и уставился на меня с явным недовольством:

– Процент? – он переспросил, будто пробуя слово на вкус. – Ты хочешь процент?

– Я хочу увеличить свои доходы. Я хочу свой личный кабинет, чтобы принимать дела. Я думаю, это честно.

– Э‑э‑э, честно – это когда я беру на себя риск, а ты получаешь деньги? – Коган усмехнулся, но без злости.

– Ну, не только же я, – я нахмурился. – Те, кто приходит просто в консультацию, не выбирая конкретного юриста, – это одно. Но здесь клиенты знают именно моё имя. Поэтому… я хочу принимать их, зная, что за приведённые мной дела получу не десять процентов от конторы, а куда больше.

– А если клиент уйдёт с жалобой?

– Тогда вычтете из моего гонорара всё, что сочтёте нужным.

Коган замолчал. Он встал, подошёл к окну, посмотрел на парковку за стеклом. Потом повернулся:

– Э‑э‑э, я видел таких, как ты. Один пришёл ко мне… давненько, привёл троих за первый месяц. Знаешь, что было дальше?

– Три жалобы?

Коган поднял палец:

– Три жалобы. Одна – за непрофессиональную консультацию. Вторая – за срыв сроков. Третья – за то, что он пообещал клиенту результат, которого не мог гарантировать!

Я молчал. Коган вернулся к креслу и сел.

– Если поток окажется реальным – не три клиента за полгода, а три клиента за неделю, и все с делами, а не с вопросами, – я дам тебе пустой кабинет во временное пользование. Тот, что в конце коридора. Там сейчас склад старых папок, Полина уберёт за день.

– А окончательно?

– Окончательно место останется за тобой после самостоятельной оплаченной работы и результата без жалобы клиента. Не после одного дела. После трёх. Три оплаченных дела, три закрытых результата, ноль жалоб. Тогда кабинет – твой.

– И процент?

– Процент – двадцать от гонорара по твоим делам. Пока ты на испытании.

– Тридцать.

– Двадцать пять. И всё, э‑э‑э, торг окончен.

– Двадцать пять, – я кивнул. – Согласен.

Коган протянул руку, и я пожал её.

– Э‑э‑э, и ещё одно, – он остановил меня, когда я уже взялся за ручку двери. – По ателье. Ты хочешь туда вернуться?

– Да, сегодня же.

– Возьми кого‑нибудь с собой, не веди всё это один.

– Зачем? Я справлюсь.

– Затем, что, если ты поедешь один и арендодатель вызовет полицию, свидетелей не будет. Возьми Полину. Она пусть записывает.

Я подумал и кивнул. Коган был прав. Свидетель нужен был не для юридической силы, а для того, чтобы любая сторона потом не могла сказать: «Его там не было» или «Он вёл себя неадекватно».

– Полину беру. Вернусь, как только закончим.

Я вышел и закрыл дверь. В приёмной уже сидела Полина, вернувшаяся в офис. Она листала что‑то в ноутбуке, но, увидев меня, тут же захлопнула крышку.

– Алексей Дмитриевич, вы куда‑то едете?

– Да. И ты со мной.

Мы подъехали к зданию ателье около двух. Наталья Игоревна ждала нас у входа вместе с соседкой‑цветочницей, которая, увидев меня, зачем‑то помахала рукой и ушла в свой магазин.

– Как её зовут? – спросил я.

– Галя. Она с утра тут, – Наталья Игоревна кивнула на дверь. – Сказала, что никто больше не заходил и не выходил… ну, с того момента, как она вышла на смену.

– Мужчина в костюме всё ещё внутри?

– Я не видела. Но свет горит.

Прежде чем подходить к двери, Наталья Игоревна подписала подготовленные Коганом договор и доверенность. Я убрал свой экземпляр в папку.

Я подошёл к двери и нажал на ручку. Разумеется, было закрыто… так что я присел и ещё раз осмотрел раму, сфоткал следы среза от болгарки и царапины на краске.

Потом я подошёл к витрине. Бумага, которой были заклеены окна, оказалась обычной упаковочной, бежевого цвета. Но в одном месте, у самого угла, она отошла, и через образовавшуюся щель я снова заглянул внутрь. Ничего не изменилось. Но самое главное – в видимой части помещения не было никаких следов аварии. Сухо и чисто. Хотя всю площадь просмотреть было просто невозможно.

Я повернулся к Наталье Игоревне:

– Арендодатель связывался с вами после того, как вы обнаружили смену замков?

– Он прислал сообщение. Вот, – она показала телефон.

Я прочитал:

«Наталья Игоревна, в помещении произошла авария водопровода. Доступ ограничен до устранения последствий. Имущество временно описано. Выдача возможна после подписания акта освобождения помещения и урегулирования взаимных претензий. Виктор».

– Виктор – это кто?

– Это… представитель «Лекс‑Недвижимости».

– Он упоминал аварию?

– Только в этом сообщении!

Я снова посмотрел через стекло, ну и… всё это было похоже на брехню! Не иначе! Однако дверь была заперта…