Исповедь смертного греха 4 (СИ) - Вальтер Макс - Страница 31

— Зачем?

— Без него огнемёты не собрать. Мне нужно напечатать детали для компрессора. Сейчас давления не хватает, струя керосина выходит метра на три и постоянно плюётся. А с нормальным компрессором можно дотянуть до восьми, а то и до десяти метров. Но самое главное, что струя выйдет стабильной…

— Ладно, я тебя понял, — отмахнулся я. — Детали мне ни к чему.

Я задумался. Ехать назад в лагерь опасно. Мы ушли оттуда не просто так. Твари наверняка уже вернулись и снова рыщут вокруг купола. И даже если их нет, мы обязательно подцепим маячки, от которых с таким трудом избавлялись. Но и без огнемётов идти в лабораторию — чистой воды самоубийство.

— Ты понимаешь, что нам снова придётся прожариться? — спросил я.

— Понимаю, — кивнул Мишка. — И баню снова настраивать. Но по-другому никак. Принтер нужен.

Я переглянулся с Кариной. Она стояла рядом и слышала весь разговор.

— Я поеду с вами, — произнесла она, — втроём быстрее. Остальные останутся здесь, присмотрят за базой.

— А если нарвёмся? — спросил я.

— Ночь. Твари спят. Дойдём тихо, заберём принтер и вернёмся. Если что-то пойдёт не так, свалим, не вступая в контакт.

Мишка переступил с ноги на ногу.

— Ну так что? Едем?

Я ещё раз глянул на карту, потом на Мишку. Риск, конечно высок, но если не забрать принтер, весь план рушится. А Косой прав: без огнемётов в комплекс соваться нельзя. Мы даже близко не знаем, сколько тварей обитает в тех коридорах.

— Едем, — сказал я. — Собирайтесь. Выходим после заката.

Мишка тут же ожил, закивал и побежал к Лёхе, чтобы успеть обсудить список деталей до выезда.

Сборы заняли немного времени. Нищему собраться — только подпоясаться. Распихали зажигательные гранаты по подсумкам, проверили оружие, снарядили магазины. Карина передёрнула затвор снайперской винтовки, загоняя патрон в ствол, и повесила её за спину. Мишка перебрал и вычистил дробовик, взвесил его в руках, будто это могло добавить уверенности. Я последний раз оглядел группу, разложил гранаты так, чтобы не мешали при ходьбе.

— Готовы? — спросил я.

— Ещё вчера, — хмыкнула Карина.

— Тогда поехали.

Забрались в вездеход. Мишка сел за руль, запустил генератор. Машина мягко тронулась и выкатилась за пределы посёлка. Позади остались вагончики, впереди лежала чёрная пустошь. Ночь стояла глухая, безлунная. Свет фар выхватывал из темноты камни, редкие кусты да изломы старой дороги. Видимость почти никакая, и Мишка вёл машину осторожно, не разгоняясь. Я смотрел вперёд, Карина молча сидела сзади. А за бортом трещал лютый холод.

Два часа пути прошли в полной тишине. Только урчание генератора и шорох шин по каменистой земле.

Наконец я сверился с картой, которую вывел Каин.

— Почти на месте. Останови здесь.

Мишка сбросил скорость, и вездеход замер на ровном участке, скрытом каменным гребнем. До лагеря оставалось около двух километров.

— Дальше пешком, — скомандовал я.

Мы вышли наружу. Холод сразу вцепился в лицо, ветер гонял колючую пыль. Я попросил Каина просканировать пространство.

— Чисто, — отозвался он. — Живых объектов не фиксирую. Тепловых аномалий нет.

— Это ещё ничего не значит, — тихо заметила Карина, которой транслировался голос моего интерфейса.

— Согласен, — кивнул я. — Но других вариантов у нас всё равно нет.

До лагеря шли около сорока минут. Двигались медленно, пригибаясь, чтобы не выделяться на фоне более светлого неба. Часто замирали и слушали темноту. Ветер завывал, поднимая пыль, и лез под костюм. Я всматривался в черноту, сверялся с картой, которую выводил Каин.

Наконец впереди проступили очертания купола. Мы остановились за каменной грядой, метрах в трёхстах от лагеря, и я долго осматривал его в бинокль. Купол стоял на месте, слегка просевший. Вокруг никого. Датчики тоже молчали, но это ничего не значило. Твари могли прятаться в любом углу.

— Карина, займи высоту, — сказал я. — Вон тот холм справа. Прикроешь наш проход.

Она молча кивнула, проверила винтовку и ушла в темноту.

— А мы с тобой, — я повернулся к Мишке, — заходим с противоположной стороны. Тихо, без резких движений.

— Понял, — ответил он и поправил лямку дробовика.

Мы двинулись в обход. Шли медленно, каждые полсотни шагов замирали. Ветер выл, пыль хрустела на зубах. Я вёл нас по дуге, чтобы выйти к лагерю с тыла. Наконец в наушнике щёлкнуло, и раздался голос Карины:

— В лагере чисто, можете заходить.

— Принял, — ответил я.

Но всё равно, прежде чем сунуться внутрь, внимательно осмотрел периметр в бинокль. Каин помогал как мог, выделяя особо подозрительные тени, в которые мне приходилось всматриваться дольше обычного. Но в целом ничего опасного мы так и не обнаружили и двинулись к шаттлу.

Перед самым входом в лагерь мы наткнулись на обгоревшие тела. Они лежали скрюченные, вывернутые, будто смерть застала их в последней судороге. Хотя не стоит исключать, что так и было на самом деле. Два трупа покоились прямо на тропе, где их накрыло гранатой. Ещё три обнаружились в стороне, куда прилетели бутылки с зажигательной смесью. Кости выпирали из обугленной плоти, кожа полопалась, обнажив тёмные, сморщенные внутренности. Вонь стояла тяжёлая, сладковатая, как от подгоревшего мяса, которое забыли на огне. И никакой мороз не был способен её перебить.

Мишка сморщился и сплюнул.

— Значит, всё-таки не бессмертные, — прошептал он.

Я ухмыльнулся и кивнул, а затем прижал палец к губам. Приятель понял, умолк. Я знаками указал на купол. Мишка поправил дробовик, и первым шмыгнул вперёд. Я двинулся следом, прикрывая.

В лагерь входили осторожно. Я ставил ногу с пятки на носок, чтобы не хрустнул ни один камень. Осматривали каждый закуток, каждый закоулок. Заглядывали за ящики, проверяли тёмные углы. Каин непрерывно сканировал местность, вглядывался в темноту вместе со мной.

— Пусто, — шепнул он, будто кто-то ещё мог его слышать. В такие моменты он всё больше напоминал живое существо с эмоциями и чувствами.

Врага не обнаружили. Это радовало, но не давало права расслабляться. Слишком много раз мы уже обжигались на том, что всё выглядело спокойно.

Шаттл вырос из темноты огромной глыбой. Мишка поколдовал у панели, и вскоре раздался гул гидравлики. Переборка заднего шлюза плавно опустилась, открывая нам доступ в тёмное нутро.

Я остался у входа в шаттл, а Мишка нырнул внутрь. Прошло несколько минут, прежде чем в наушнике раздался его шёпот:

— Грех, помощь нужна.

— Карина, смотри в оба, — бросил в канал связи я.

— Приняла, — ответила она.

Я выждал, пока она подтвердит, и скользнул в шлюз. Внутри пахло холодным металлом и пылью. Мишка стоял возле приличного по размеру ящика. Одному такой точно не вынести. Рядом возвышался второй, видимо, с сырьём для печати. На Мишке висели ещё два дробовика.

Он перехватил мой взгляд и пожал плечами.

— Это в планы не входило, но сам подумай. Мы уже видели, как эта штука работает.

— Согласен, берём, — кивнул я.

Мы водрузили ящики друг на друга и, кряхтя, выволокли наружу. Тяжесть оказалась приличной, и это притом, что каждый из нас был сильнее обычного человека чуть ли не втрое. Пришлось попотеть.

Мишка пыхтел, матерясь сквозь зубы, но не останавливался.

— Вот же, падлы, тяжёлые… — выдохнул он.

— Своя ноша не тянет, — заметил я.

— Ага, только нам с этим дерьмом ещё до вездехода тащиться.

— Не ной. Хватай давай.

— Да я вообще молчу.

Мы тащили ящики и кряхтели, как два старых мерина. Принтер весил так, будто его отлили из цельного куска свинца. Я упирался ногами, клонился вперёд, чувствуя, как лямки врезаются в ладони. Мишка пыхтел сзади, цедил ругательства сквозь зубы, но шаг не сбавлял.

— Давай, командир, ещё немного, — подбадривал он, хотя до вездехода оставалось ещё порядочно.

— Заткнись и неси, — огрызался я.

— Легко сказать. Тебе небось полегче, у тебя наниты.

— У тебя тоже, если не забыл.