Исповедь смертного греха 4 (СИ) - Вальтер Макс - Страница 25

Гробаки росли плотно, ветки переплетались, образуя колючий полог. Мы выбирали молодые побеги, среза́ли их ножом и собирали в охапки. Прутья гнулись с усилием, но не ломались, а внутри были влажными и прохладными. Набрали быстро, сколько смогли унести, и вернулись к куполу.

— Вот, — сказал я, сбрасывая прутья на землю. — Дальше сами.

Мишка глянул на ворох веток и удовлетворённо кивнул. Лёха достал моток проволоки и кусачки, махнул девчонкам.

— Даш, Марта, идите сюда. Будете плести кольца.

— Чего? — не поняла Дашка.

— Прутья. Вяжите их вот так, кружочками. А мы потом соединим их в трубу.

Марта молча села и принялась за работу. Дашка чертыхнулась, но устроилась рядом. Они нарезали ветки, скручивали их в кольца, перетягивали проволокой. Пальцы у Марты двигались быстро и точно, она явно не в первый раз работала с материалом. Дашка поначалу путалась, но быстро приноровилась, и вскоре рядом образовалась приличных размеров кучка из колец.

Мишка с Лёхой укладывали их одно за другим и соединяли длинными прутьями. Каркас рос на глазах, получался ровный, гибкий, как длинная змея. Лёха вымерял расстояние, Мишка затягивал проволоку, периодически прикладывал кусок ткани и хмурился. Карина подсела к девчонкам и тоже взялась за прутья. Саня стоял на пригорке, следил за горизонтом.

— Ткань режь по диагонали, — бросил Мишка Лёхе, — иначе шов разойдётся.

— Не учи учёного, — огрызнулся тот.

— Ой ли? — хмыкнул приятель. — Позвольте поинтересоваться, а какая у вас степень? Уж не докторская ли?

Лёха не ответил, только хмыкнул и принялся раскраивать полотно. Воздух постепенно прогревался, от камней пошло слабое тепло. Я смотрел, как работает команда, и впервые за долгое время чувствовал что-то похожее на спокойствие. Пусть временное и обманчивое. Впрочем, руки людей заняты делом, и это гораздо лучше, чем ждать беды, забившись в нору.

Вскоре каркас был закончен, и пришло время обтягивать его тканью. Мишке приходилось работать вслепую. Он засовывал руку внутрь, нащупывал прутья, прокалывал ткань проволокой и выводил её концы наружу. Лёха в это время сидел с другой стороны, подхватывал проволоку и затягивал, стараясь, чтобы полотно ложилось ровно. Работа шла медленно, как всегда бывает, когда двое делают одно дело вслепую.

— Это какая-то гинекологическая операция, чтоб её черти дрючили, — ворчал Мишка, выгибая руку под неестественным углом. — Полчаса ковыряюсь в этой кишке, а ей конца и края не видно.

— Зато какие формы, — отозвался Лёха, натягивая ткань. — Ты, главное, не порви, а то вся работу насмарку.

— Ты мне ещё советы давай.

— Так я и даю. Ты их, главное, слушай.

— Может, местами поменяемся?

— Прости, друг, но я в женской анатомии не очень.

Мишка хрюкнул от смеха, и проволока снова соскочила, заставляя его крепко выругаться. Лёха хмыкнул, подхватил конец и быстро закрутил. Постепенно ткань обтягивала каркас, будто кожа. Морщины уходили, швы ложились один к одному. Мишка вытащил руку, потряс кистью, размял пальцы.

— Всё, этот край готов.

— Погнали на следующий, — ощерился Лёха, а Мишка закатил глаза. При этом его левый глаз снова зажил собственной жизнью.

Они двигались вдоль трубы метр за метром. Работали споро, но без суеты, и со стороны могло показаться, что они занимались этим всю жизнь. Каждый понимал, что делать, и подстраивался без лишних слов.

Вокруг вентилятора выстроили похожий каркас, только в виде воронки. Сужающийся конец вывели к трубе и закрепили. Мишка ещё раз всё проверил, присел на корточки, включил вентилятор. Лопасти загудели, воздух пошёл. Сначала слабо, потом ровно, плотной струёй. Мишка сунул ладонь в поток и довольно крякнул.

— То, что нужно.

Лёха присел рядом, тоже подставил руку.

— Плотно идёт. С таким поддувом можно медь плавить.

С вытяжкой снова начался спор. Мишка предложил ставить трубу сверху. Лёха покачал головой.

— Всё тепло уйдёт. Ты же сам говорил, что нам нужно держать жар, а не выгонять его.

— Ну а куда тогда? Снизу её ставить? Мы тогда задохнёмся быстрее, чем успеем задницу прогреть. Мы же не газовую камеру проектируем!

Оба развернули голографические экраны. Я видел, как они водят пальцами по схемам, как сверяют углы, потоки, высоты. Несколько минут они работали молча, изредка что-то бормоча себе под нос. Потом оба одновременно ткнули в одну точку.

— Вот сюда, — сказал Мишка.

— Именно, — кивнул Лёха.

И оба заржали.

— Ну вот, а ты спорил, — ухмыльнулся Лёха.

— Я проверял, не отупел ли ты за эти недели.

— И как?

— Нормально. Жить будешь, но хреново.

— Ну спасибо, доктор.

— Обращайся.

Они ещё раз сверили расчёты и принялись готовить место под вытяжную трубу. Дело спорилось. Я смотрел на них и понимал, что эта возня с куполом, проволокой и прутьями сейчас важна не меньше, чем любое сражение. Мы снова учились работать вместе. А Мишка, по ходу, только что обзавёлся новым другом.

Отверстие под дымоход прорезали сбоку, аккуратно между надувными дугами каркаса. Мишка долго выбирал место, прикидывал, как поведёт себя горячий воздух, и наконец ткнул пальцем в стенку купола. Лёха согласился. Ткань резали бережно, чтобы края не поползли. Сразу после этого нас с Кариной отправили в рощу.

Мы шли быстро, понимая, что каждый час на счету. Гробаки росли низкими, а молодые и вовсе не поднимались выше полутора метров. Мишке нужна была жердь, на которую он собирался крепить дымоход, и я понял это сразу, едва только увидел, как они с Лёхой измеряют высоту.

Мы срубили три ствола и вернулись к куполу.

— Сойдёт, — бросил Мишка, осмотрев нашу добычу. — Как раз то, что нужно.

Лёха кивнул.

— Нормально. Свяжем, нарастим…

Они сложили стволы и принялись связывать. Проволока шла плотными кольцами через каждые пять сантиметров. Получилась высокая стойка почти в три с половиной метра. Её вкопали рядом с куполом, подвели к ней трубу дымохода и закрепили. Чтобы ветер не повалил конструкцию, натянули три растяжки, вбив колья в каменистую землю.

— Теперь хоть ураган, — выдохнул Лёха, проверяя натяжение.

— Хорош, — согласился Мишка, задирая голову. — Держится. Но ураганов нам не нужно.

Но тут же начался новый спор.

— Такой объём мы будем год греть, — сказал Мишка, обводя рукой купол.

— Согласен, — неожиданно легко отозвался Лёха, — нужна парная. Отгородить меньший участок.

— А вездеход? Его тоже пропарить надо. В такую клетушку он не влезет.

— Ну так считай.

Оба снова развернули голографы. Я смотрел, как они водят пальцами по схемам, выставляя размеры и прикидывая объём. Саня подошёл ближе и тоже заглянул в чертежи. Дашка с Мартой молча ждали, готовые взяться за работу.

— Если сделать три на четыре и высоту два метра, — бормотал Мишка, — это двенадцать кубов. Маловато.

— А если с тамбуром? — предложил Лёха.

— С тамбуром теплее, но он нам на хрен не нужен. К тому же туда ещё вездеход нужно как-то загнать.

— А если его под углом?

— Ты в своём уме? Давай его поперёк поставим!

— Просто говорю.

— Лучше просто думай!

Мишка закатил глаза, но мысль уже крутил. Прошло ещё несколько минут, прежде чем они сошлись на цифрах.

— Значит, делаем четыре на пять, — подытожил Мишка. — Плюс угол под машину. И потолок ниже, иначе весь жар вверх уйдёт. Вездеход загоняем сразу, и выстраиваем конструкцию вокруг него.

— Работаем, — кивнул Лёха.

И понеслась… Снова срезали часть ткани с купола. В первую очередь понизили потолок, затем выставили перегородку. Каркас делали из веток гробака, всё так же связывая их проволокой. Каждый занимался делом: Марта резала ткань, Дашка подавала прутья, Саня помогал крепить углы, Карина держала края, пока мы с Лёхой стягивали швы. Мишка ползал по куполу, проверял каждое соединение, подтягивал слабые места. Алюминиевый скотч ушёл почти весь, но швы проклеили на совесть.