Развод не по плану (СИ) - Нур Майя - Страница 12

— Двенадцать лет без официального стажа?

— Да.

— А чем занимались?

Я открыла рот. И вдруг поняла, что мой честный ответ звучит почти нелепо.

— Помогала мужу...

Девушка из отдела кадров вежливо улыбнулась. Через два часа пришёл отказ.

На втором собеседовании мне сказали, что готовы взять меня только на испытательный срок с минимальной зарплатой.

На третьем честно признались, что предпочитают сотрудников с опытом.

Возвращаясь домой после очередной неудачи, я всё чаще думала о том, что, возможно, Игорь был прав. Кому я вообще нужна?

Телефон продолжал жить собственной жизнью. Игорь звонил почти каждый день. Иногда по пять раз. Иногда по десять. Потом начал писать длинные сообщения.

Сначала требовал вернуться. Потом убеждал, что нам нужно поговорить. Потом обвинял меня в том, что я специально устраиваю спектакль. Я почти ничего не читала. Только удаляла уведомления.

Иногда, поздно вечером, когда в квартире становилось совсем тихо, я думала о том, что однажды всё равно придётся вернуться в ту квартиру. Забрать вещи. Документы. Подать на развод. Но каждый раз представляла встречу с Игорем и понимала, что пока не готова. Наверное, не сегодня. И даже не завтра.

Однажды, возвращаясь из магазина с тяжёлыми пакетами, я столкнулась в подъезде с невысокой пожилой женщиной.

Она внимательно посмотрела сначала на меня, потом на пакеты.

— Здравствуйте.

— Здравствуйте.

— А вы... к Богдану?

Я почувствовала, как начинают гореть щёки.

— Да.

Женщина улыбнулась.

— Надо же. Наконец-то.

— Что... наконец-то?

— Девушка у него появилась.

Я чуть не выронила пакет.

— Нет-нет! Что вы! Я не...

Я окончательно смутилась.

— Я... скорее домработница.

Она удивлённо приподняла брови.

— Домработница?

Кажется, эта версия убедила её ещё меньше.

— Временно, — поспешила объяснить я. — Просто помогаю по дому.

Женщина мягко улыбнулась.

— Если Богдан кого-то пустил к себе жить, значит, были причины.

Я не нашлась что ответить. Мы вместе поднялись на этаж.

— Он хороший человек, — неожиданно сказала соседка. — Только работа тяжёлая. Следователь всё-таки.

Я остановилась.

— Следователь?

— Ну да. Уже много лет. Почти всё время на работе. Один живёт... Господи, даже не вспомню сколько. Очень давно.

Двери лифта открылись. Женщина вышла первой.

— Ладно, не буду вас задерживать. Передавайте ему привет.

— Обязательно.

Дверь квартиры закрылась за мной, а я ещё несколько минут стояла в прихожей.

Следователь. Вот почему пистолет. Вот почему синяки. Вот почему он почти ничего не рассказывал о работе.

Почему-то после этого открытия стало спокойнее. Будто ещё один кусочек огромной мозаики наконец встал на место.

Прошла ещё почти неделя. Жизнь медленно текла вперёд. И в один из вечеров я вдруг поняла, что Богдан сильно задерживается.

Обычно к этому времени он уже возвращался. Сегодня часы показывали почти половину одиннадцатого. Я несколько раз подходила к окну. Потом ругала себя за это. Он взрослый человек. Может прийти когда угодно.

Замок щёлкнул почти в одиннадцать. Я облегчённо выдохнула и вышла в прихожую.

— Вы поздно...

Фраза оборвалась сама собой.

Богдан медленно снимал куртку. Под ней белела свежая повязка, выглядывавшая из-под расстёгнутой рубашки.

А на виске темнела длинная ссадина. Он поднял голову. Заметил мой взгляд.

И только тогда я поняла, что рукав его рубашки пропитан кровью.

Глава 18

Глава 18

Глава 18

Увидев кровь, я даже не сразу поняла, что именно меня напугало сильнее.

Сама кровь.

Или то, что Богдан выглядел так, будто ничего особенного не произошло.

Он спокойно снял куртку, аккуратно повесил её на вешалку и только потом поднял на меня взгляд.

— Не смотри так.

— Как?

— Будто сейчас скорую вызовешь.

Я только сейчас поняла, что действительно уже тянусь к телефону.

— Вам... тебе нужен врач?

Слово «тебе» сорвалось само собой. Я осеклась. Богдан, кажется, тоже заметил. Но никак не отреагировал.

— Уже был.

Он поставил ботинки на коврик и направился к ванной. Я молча пошла следом.

Когда он закатал рукав рубашки, я увидела, что повязка наложена на плечо. Белый бинт успел пропитаться кровью, хотя уже не так сильно, как сначала.

— Это...

Я сглотнула.

— Серьёзно?

— Нет.

Он открыл шкафчик с лекарствами и достал новую упаковку бинтов.

— Царапина.

— Если это царапина, то я балерина.

Богдан неожиданно тихо хмыкнул.

— Не похожа.

Я осторожно забрала бинты у него из рук.

— Давай я.

— Не надо.

— Надо.

Он несколько секунд смотрел на меня. Потом без споров протянул бинты обратно.

Я медленно размотала старую повязку. Старалась делать это как можно осторожнее, но всё равно чувствовала, как напрягаются мышцы под моими пальцами.

Рана оказалась длинной, но неглубокой. Края уже были обработаны, вокруг темнели следы антисептика.

— Больно?

— Уже нет.

Конечно. Я едва заметно покачала головой. Мужчины.

Я намочила салфетку и осторожно убрала подсохшую кровь с кожи вокруг раны. Богдан сидел совершенно неподвижно. Настолько неподвижно, что мне вдруг стало неловко от собственного дыхания.

Мои пальцы то и дело касались его плеча. Тёплая кожа. Твёрдые мышцы. Запах чистой рубашки, смешанный с чем-то терпким, совсем незнакомым.

Я вдруг поймала себя на том, что слишком долго задерживаю руку. И поспешно отвела её. Что со мной происходит?

Ещё неделю назад я была замужней женщиной. Я любила Игоря. По крайней мере, мне так казалось.

А сейчас сердце начинало биться быстрее только потому, что я меняла повязку другому мужчине.

От этой мысли стало стыдно. И одновременно… Нет. Лучше вообще об этом не думать.

— Всё, — тихо сказала я. — Готово.

Богдан посмотрел на аккуратно перевязанное плечо. Потом на меня.

— Спасибо.

Я только кивнула. Мы перешли на кухню. Я молча поставила чайник.

Странно. Несколько дней назад эта кухня казалась чужой. Теперь я уже не спрашивала, где стоят кружки.

— Чай? — спросила я.

— Да.

Пока вода закипала, в квартире стояла привычная тишина. Но сегодня она уже не казалась тяжёлой. Скорее спокойной.

— Ты очень поздно, — сказала я наконец.

— Да.

— Работа?

Он кивнул.

— Накрывали подпольный клуб.

Я поставила перед ним кружку.

— Подпольный?

Богдан поднял глаза. Он сделал глоток чая.

— Азартные игры. Поддельный алкоголь. Наркотики. Всё понемногу.

Я слушала молча. Он впервые сам рассказывал что-то о своей работе. Совсем немного. Но рассказывал.

— Всех задержали?

— Почти.

— А того, кто был главным?

Он коротко покачал головой.

— Сбежал.

В его голосе не было злости. Только усталость. Я долго вертела кружку в руках. Потом тихо спросила:

— И из-за него тебя ранили?

Богдан пожал плечами.

— Это работа.

Он сказал это так спокойно, будто речь шла о дождливой погоде. Я смотрела на него и вдруг подумала, что никто, наверное, никогда не спрашивает его, как он себя чувствует.

Для всех он следователь. Сильный. Большой. Тот, кто всегда справится. А дома его никто не ждёт. Я вспомнила слова соседки.

«Один живёт... очень давно.»

— Наверное... страшно, — сказала я почти шёпотом.

Он удивлённо посмотрел на меня.

— Что?

— Такая работа.

Он несколько секунд молчал. Потом неожиданно ответил:

— Иногда.

Это было первое такое признание, которое я услышала от него. Не про рану. Не про задержание. Про него самого. Я улыбнулась совсем немного.

— Тогда хорошо, что дома тебя хотя бы кто-то ждёт.

Слова вырвались сами собой. И только сказав их, я поняла, как они прозвучали. Богдан тоже понял. Он медленно поставил кружку на стол. Посмотрел на меня долгим взглядом.