Сделка с Демоном, или Хвостатая проблема (СИ) - Ворон Светлана - Страница 2

От Викто́ра Азавеля веяло силой, властью и какой-то мистической притягательностью: будто, оказавшись в его кабинете, я подпала под его сексуальную магию, заставляющую кровь быстрее струиться по жилам. Колдовство, не иначе!

На меня Викто́р не обратил ровно никакого внимания, словно я всего лишь одна из тысяч безликих посетительниц, от которых он смертельно устал.

— Добрый день, — неуверенно поздоровалась я, растеряв всю решимость.

Я и так-то была полна сомнений, а его равнодушный прием окончательно отбил у меня желание что-либо просить. Я мялась на пороге, как школьница, а ведь мне стукнуло недавно двадцать три.

— Говори уже, время не резиновое, — грубо рявкнул Викто́р, заставив меня вздрогнуть и побледнеть. — У тебя две минуты.

Проклятье, я словно очутилась в зале суда, и мне нужно быстро оправдаться перед враждебно настроенными присяжными. Я думала, наше общение пройдет в более дружественной и деловой атмосфере, а не этом давящем, будто монолитная плита, пренебрежении.

И этот человек — единственное в мире существо, способное мне помочь?!

Он, очевидно, особо не нуждается в новых клиентах. Если понадобилась его услуга — придется ради этого постараться.

— Я… — голос предательски задрожал, и я мысленно отругала себя за это.

— Полминуты.

Черт возьми, это будет сложнее, чем я думала.

— Мне сказали, вы можете решить любую проблему! — выпалила я скороговоркой, буквально ощущая кожей, как истекают последние секунды и закрывается окно возможностей. — Даже сверх… сверхъестественную.

— Да, — ничуть не удивился он. — И что именно вам нужно? Быстрее.

Значит, я была права: он демон или ведьмак. В противном случае не был бы так спокоен.

— Моя бабушка — ведьма, и она тяжело заболела. Вы не могли бы осмотреть ее и вылечить?

— От старости нет лекарства, — кратко отказал Азавель.

— Но… ведьмы живут намного дольше людей, — кусала я губы.

— И? — Викто́р оставался непроницаем. — У каждого свой срок.

Низко опустив голову, я некоторое время боролась с подступающими слезами. Вот и вся «помощь». Мог бы хотя бы взглянуть!

Я развернулась к двери, когда Викто́р вдруг добавил низким и многообещающим голосом:

— Больше ничего не хочешь мне рассказать? У тебя своих проблем разве нет?

Как он узнал?! Что, если…

Бабушку не спасти, но я смогу защитить сестер, если стану главой ковена. Сама позабочусь о них до совершеннолетия, и плевать на учёбу.

— Ну, да. Есть вообще-то. Я… я больше не могу превращаться в зверя! — вторая фраза далась уже легко. Удивительно, как раскрепощает цейтнот.

Мое признание его неожиданно заинтересовало. Ничего себе, он даже печатать перестал

Глава 2. Ты оборотень?

Азавель медленно повернулся и уставился на меня так пронизывающе, что в мою спину противными колючками впились иглы страха.

В его взгляде сквозило нечто неподдающееся определению. Исконно животное, как будто хищник увидел добычу и теперь высчитывает расстояние для прыжка.

— Ты оборотень? — наконец, задумчиво уточнил он.

От тембра его голоса, наполненного горловыми нотками, будто лев урчит, предвкушая горячий секс с готовой на все красоткой, меня пробрало насквозь. Каждая клеточка затрепетала, и я сглотнула, испытывая ужас и одновременно удовольствие, в моем случае совершенно необъяснимое.

— Нет, не совсем. — Вздохнула и объяснила полнее: — Я ведьма. Члены нашего ковена могут менять облик. Ну, то есть, раньше я могла это делать, а теперь уже нет…

Усилием воли я попыталась выпустить хотя бы коготки, безуспешно представила в волосах пушистые ушки. Я словно барахталась в паутине, спеленавшей глупую бабочку. А паук уже спешил к жертве, предвкушая пир.

Мой род существовал за счет двойственной природы: все ведьмы в нашем роду оборачивались животными с младенчества, в этом была наша сила.

Способности напрямую зависели от свойств зверя. Хищники наделяли хозяйку когтями и клыками, змеи — гипнозом, птицы — крыльями.

Во время превращения обновлялись все клетки тела, поэтому женщины ковена сохраняли молодость и красоту на протяжении сотен лет.

Если я утрачу свою сверхъестественную часть, что мне останется? Я уже чувствовала, как слабею.

Усталость накапливалась быстрее, сердце не выдерживало напряжения. Глаза больше не видели в темноте, руки и ноги превратились в бесполезные отростки, неспособные энергично работать даже несколько часов.

Будущее представлялось пустым и безнадежным. Я становилась смертной.

Сестры не смогут мне помочь, слишком маленькие. Бабушке я не рассказывала о своей проблеме из-за болезни сердца.

Совет в помощи отказал: я была слишком никчемна, чтобы тратить на меня время. Посредственная ведьма, не имеющая ценных способностей. Где-нибудь десятитысячная в их учетном списке сверхъестественных существ, за которыми ведется контроль.

Ну и что, если я теряю силы? Ну, стану обычным человеком. Кого это волнует вообще? Не я первая, не я последняя.

Меня отлучат от всех магических дел и накачают какой-нибудь фигней для стирания памяти, чтоб лишнего не болтала. Посадят в машину и выбросят в отдаленном городке, где никто меня не знает.

Мне останется лишь доживать среди смертных отмеренный им короткий срок. Буду снимать потрепанную хрущёвку и каждое утро подсчитывать в зеркале новые морщины. Ходить на унылую работу и гадать, что за тайны скрываются в моем прошлом, и почему ни один родственник не заявил о моей пропаже.

Сестер разделят и пристроят в чужие ковены. Я не могла этого допустить. Не сейчас, когда бабушка могла вот-вот отойти в иной мир, а мамаша-вертихвостка прохлаждалась неизвестно где, бросив нас с девочками в раннем возрасте.

На мои плечи резко легла ответственность как старшей в семье, и я ощущала себя задыхающейся рыбкой, выброшенной на берег.

— Мои способности исчезают. И если ничего не предпринять, я вскоре стану обычным человеком.

Откинувшись в кресле, мужчина оценивающе прищурился. Одна рука расслабленно легла на кожаный подлокотник, пальцы второй задумчиво потирали подбородок.

И почему же я ощущаю себя пташкой в захлопнувшейся ловушке?

Викто́р так заинтересованно теперь на меня смотрел, будто бы цена моего спасения возрастала с каждой секундой, и я ни в жизнь не смогу с ним расплатиться.

— Ты можешь превратиться в кого угодно? — снова уточнил Азавель.

— Раньше могла, — протяжно вздохнула я, признаваясь в том, о чем обычно нельзя говорить никому. — Но по достижении совершеннолетия девочки выбирают одно животное на всю жизнь.

— И?.. — нетерпеливо и жестко процедил Виктор, которому надоело ждать прямого ответа. — В какое именно животное превращаешься ты?

В ответ я густо-густо покраснела, будто признавалась в чем-то ужасно постыдном. Для меня оно так и было.

— В кошку, — шепнула еле слышно, понимая, какую ассоциацию это вызовет.

Глаза мужчины сверкнули алым цветом, словно дьявольское пламя подсветило их изнутри, и я вздрогнула. Лицо находилось в полутени, и выглядело это по-настоящему жутко.

Вот черт, он и правда демон. Прям настоящий демон, из преисподней. А как еще это воспринять?

Только бы Совет не узнал, что я обратилась за помощью к демону. Меня тогда накажут не просто изгнанием, а казнят.

Эта братия существовала по своим законам и не подчинялась никому, так что таким, как я, следовало держаться от них подальше, чтобы не навлечь на свою голову еще большие неприятности.

— Правда? — Азаель искренне усомнился, что я говорю правду.

И неудивительно: большинство оборотней в нашем мире были волками. Они сбивались в настоящие стаи, зависели от фаз луны, становились раз в месяц агрессивными. Воняли псиной.