Господин следователь. Книга 14 (СИ) - Шалашов Евгений Васильевич - Страница 5

— Сама придумала?

— Нет, это Полина. Сказала, что около нашего дома все извозчики известны, ежели что — так по номеру его и отыщут, а надо чужого, а лучше от Невского. Там и номера разные, а еще и деревенские Ваньки стоят. Эти дешевле возьмут, и не отыщут такого.

Ничего себе, какая умная барышня. Все подготовила, предусмотрела.

— И не сказала — чем собирается заниматься, где жить?

— Нет, ничего такого не сказала. Думаю — опасалась она, что проговорюсь. А я бы ее не выдала!

— Так бы и не сказала? — усмехнулся я.

Мария посмотрела на меня внимательно, усмехнулась в ответ:

— А вот вам, господин следователь, наверное, и сказала бы… Хитрый вы очень. Умеете ключик подыскать. Наверное, любую девку уломать сможете.

— Ох, Маша, твои бы слова, да богу в уши. А насчет девок… Не знаю, не пробовал. Женатый я, не хочу, чтобы мне жена изменяла.

— А при чем тут жена?

— У меня пунктик такой. Все на свете взаимно. Если до свадьбы что-то, то спрос один. А если жене изменил, жди, что и жена тебе изменит. Все должно быть по справедливости, так оно и бывает.

— Где же тут справедливость-то? Вон, Яшка мне ребенка заделал, а сам гоголем ходит. Я тут бьюсь, Мишку своего на ноги ставлю, а он там… Может, еще ни одной такой дуре заделает.

— Значит, придет такой час, когда Яшка твой горько пожалеет, что растет где-то у него сын — но этот сын теперь не его.

— Мудрено как-то, — пожала плечами горничная.

— Если мудрено, так не бери в голову. Скажи лучше — как же так получилось, что родители узнали о бегстве дочери спустя две недели?

— Так просто все получилось. Они же почти и не видятся. Андрей Васильевич на службу в семь утра уезжает, а приезжает часов в восемь, а то и позже. Обедает либо в ресторане, либо еще где-то. Мадам встает часов в десять, а то и в одиннадцать. Завтракает одна, обедать не обедает — или, у нее сразу и завтрак и обед вместе. Вечером уезжает, дома не ужинает. Полину я отдельно кормлю, в ее комнате. А тут, неделю назад, спохватились — а где Полина? Мол — барин отпуск собирается взять, в Парголово съездить, на дачу. На дачу обязательно всем вместе ехать, потому что там всякие знакомые — что они скажут? Я им говорила — дескать, барышня к сестре собиралась пойти, потом еще куда-то. Врала, сколько могла, но долго-то врать не станешь. У нас тут и камердинер есть, и кухарка, и еще одна горничная — только она приходящая. Выяснили, что дочки-то уже с неделю, как нет. Барыня в крик — мерзкая девчонка, нарочно так сделала, чтобы всем лето испортить. Пусть набегается, сама потом на пузе приползет. А барин решил, что надо в полицию заявление на розыск подать. Иначе, прознают, неудобно будет.

В общем, делаем вывод. Пожалуй, можно смело докладывать господину Наволоцкому: никаких происков вражеской агентуры здесь нет, барышню не похищали, выкуп за нее не потребовали. Пропажа Полины никак не связана с государственной безопасностью, а имеются чисто семейные неурядицы. А еще — равнодушие со стороны родителей.

Другое дело, что коли мне поручили поиск барышни, придется искать дальше.

— Маша, скажи — ты же наверняка должна знать — барышня дневники не вела? А если вела — то куда она могла их запрятать? Письма подругам писала?

Я еще разок осмотрел комнату. Где может быть какая-нибудь «тайная» девчачья схронка, в которой она хранит письма, альбомчики? Здесь же, и на самом деле, как в гостинице.

— Барышня стихи писала, — поведала мне горничная. — У нее три тетрадки были исписаны. А как барыня барышнины стихи прилюдно прочитала, да посмеялась, Полина все свои тетради сожгла.

— А давно это было?

Служанка слегка наморщила лоб, силясь вспомнить:

— Кажись, месяц или полтора назад.

Похоже, я понял причину побега девочки. Конечно, не факт, но вполне возможно.

Что-то я еще собирался спросить, но не успел.

Маша неожиданно насторожилась, прислушалась, приложила палец к губам и тихонько сказала:

— Андрея Васильевича шаги. А следом — мадамы нашей.

Глава 3

Копилка-бычок

Действительный статский советник мял мою визитную карточку, переводил взгляд с супруги на меня. А та, вместо того, чтобы нас познакомить, сразу же заявила:

— Андрей, я требую, чтобы ты завтра же написал жалобу министру внутренних дел на хамство этой полицейской ищейки.

Директор Азиатского департамента с иронией посмотрел на жену, потом ответил:

— Дарья, писать жалобу на господина Чернавского в МВД — бесполезно. Во-первых, он относится к ведению министерства юстиции, стало быть, жалобу переправят господину Набокову, а во-вторых, жалоба сначала окажется на столе у товарища министра, который является батюшкой Ивана Александровича.

Насладившись растерянностью супруги, господин Онцифиров спросил:

— Как поживает ваш батюшка?

— Благодарю вас, Ваше превосходительство, прекрасно, — бодро отозвался я. — Но он бы не стал прятать жалобу под сукно, а переправил ее моему министру.

Уж не стану говорить, что отца в городе нет, он в отъезде.

— Имею честь быть с ним знакомым. У вас ведь родовой особняк в Новгороде, и имение где-то в пределах губернии?

— Совершенно верно, — кивнул я, слегка удивляясь осведомленности директора департамента.

Искоса посмотрел на госпожу Онциферову, пребывавшую в полной растерянности, хотел сказать, что это только одно из наших имений, но не стал. С чего мне хвастаться? И перед кем? Перед дворняжкой, которая изображает из себя породистую собаку? И мне ужасно не нравилась эта парочка — ни отец, ни мать. Одна — спесивая хамка, думающая о себе, второй — надутый сановник. Сейчас тоже скажет, что ему некогда.

И впрямь, папаша тоже пошел в отказ.

— Иван Александрович, приношу вас свои извинения, но, откровенно говоря, я сейчас не лучший собеседник. Боюсь, если и сумею что-то из себя выдавить, так и то, очень сумбурно и невнятно. Нельзя ли перенести наш разговор на завтра? А еще лучше — на послезавтра, потому что завтра у нас два совещания и, не исключено, что вызовут к государю.

Чуть было не вспылил, но посмотрев на сановника, понял, что разговор с Онциферовым лучше перенести. Действительный статский советник уже никакой — взгляд мутный, усталый, глаза готовы закрыться. Собеседник он сейчас неважный, и на мои вопросы толком ответ дать не сможет.

Наверное, не стоит предъявлять слишком большие претензии. Понятное дело, пропала дочь. Кажется, что может быть важнее? Но, судя по словам горничной, хозяин в последнее время дома почти не бывает. Директор Азиатского департамента… Мне-то со своей колокольни не видно, а тут внешняя политика. Ну да, у нас опять какая-то неурядица с британцами, английский парламент выделил дополнительные средства на армию, русская армия подтягивается к границе с Афганистаном, бритты подсчитывают свои силы в Индии. Я точно знаю, что воевать с англичанами мы не будем, но вот Онцифирову про то неизвестно.

— Андрей Васильевич, давайте послезавтра, — решил я. — Вы мне записку в окружной суд пришлите — назначите время и место. Просьба — пусть ваша супруга запишет мне адрес вашей старшей дочери, гувернантки, которая у вас служила.

Выходя из дома Онцифировых, посетовал, что не успел расспросить горничную о некоторых важных вещах. Скажем — во что Полина была одета во время бегства? Как чемоданы выглядели, есть ли у них особые приметы? Деньги при себе были? Если да, то сколько?

Нужно было мне Машу еще на несколько минут задержать, но тогда бы я мать-одиночку точно подвел. Вот, если бы мамаша пропавшей девочки вела себя немного иначе — допрашивал бы служанку по полной.

Ладно, еще подумаю и придумаю, как мне с горничной пообщаться.

Домой я явился не так и поздно — часам к восьми. Радостная Леночка, ожидающая, что муж приползет ближе к полуночи, начала хлопотать об ужине — командовать кухаркой и горничной, да и сама принялась вносить тарелки в Малую столовую. Она и мне, и жене, нравится больше, чем другая, огромная.