Господин следователь. Книга 14 (СИ) - Шалашов Евгений Васильевич - Страница 45

Отшипевшись, Анька победоносно посмотрела на остальных дам:

— Вот, а мы-то гадали, кому ехать, а Ваня сам напросился! — Потом кивнула сестренке: — Полина, вместе с братцем поедешь. Лена, ты ведь не возражаешь?

— Разумеется нет. Пусть Ваня собирается.

— Куда это мне собираться? — возмутился я. — Мне, между прочим, на службу пора.

Я посмотрел на маменьку, надеясь, что хоть та проявит сочувствие, но нет. Госпожа министерша только бровью повела:

— По дороге заедешь и скажешь, что у тебя важные дела, к государю ехать, сегодня на службу не выйдешь. Слова против никто не скажет. Нужно Полину к портнихе отвезти, за платьем.

— А чего я-то? Горничных три штуки! Вообще, не мужское это дело, — сделал я еще одну отчаянную попытку увильнуть, но она была безжалостно пресечена Анькой. Повернув меня к двери, сестричка наставительно сказала:

— Ванечка, а кто-то мне говорил, что в мире нет «немужских» дел. Уж не ты ли? Кто нам с Леной плел, что мужчина может делать все, кроме родов? Полинку на извозчике одну нельзя отпускать, неприлично, а все горничные заняты, и мы тоже. Мундир твой уже отгладили, тебе только орден приколоть осталось. А вы к портнихе приедете, Полинка платье примерит, ты глянешь — все ли ладно. Если все понравится — сразу домой. Между прочем — мы тебе доверие оказали!

Я для приличия порычал, но делать нечего — пришлось брать извозчика и ехать на Выборгскую сторону, к портнихе, которую Анька «надыбала».

А весь кавардак случился из-за государя императора, который прислал по нашему адресу на Фурштатской аж шесть приглашений на «чаепитие». Понятно что четыре — это господа Чернавские — старшие и младшие, персональное для «мадмуазель Анны Сизневой», а еще одно — для мадмуазель Онцифировой.

Мы с Леной только-только из Москвы приехали, вещи и подарки занесли. Анька собралась лобио готовить, батюшка одну из бутылей на службу увез — дескать, угостит подчиненных. И я, по примеру отца, утащил одну из бутылей к себе, в Окружной суд. Думал, сослуживцы попробуют, оценят. Заодно, вроде, и простава с моей стороны.

А тут — посыльный из дворца, с красочными открыточками-приглашениями. Не до дегустаций стало.

С одной стороны, очень даже неплохо, потому что оставлять Полину дома одну неприлично, но и с собой ее брать без приглашения нельзя. А тут — бац. Его Величество все решил.

Проблема-то в том, что у барышни не оказалось приличного платья. Что-то там у нее в гардеробе имелось, но все не то, в чем следует являться ко двору. А заказать и пошить платье за оставшиеся три дня, пусть и сложная задача, но реальная, если за нее возьмется толковая портниха, а ее работа будет достойно оплачена.

У той портнихи, что на Выборгской, нынче заказов невпроворот, но семья тайного советника идет вне конкурсов и очередей.

Разумеется, я съездил, подождал, пока крестовая сестренка не оденется, конечно же похвалил. На мой взгляд — все хорошо, но портниха, оценив результаты своего труда, вздохнула:

— По спинке у барышни не совсем ладно сидит… Сейчас подгоним.

Сейчас, оно и на самом деле затянулось на целый час. Чтобы не скучать, утащил Полинку в кафе, расположенное напротив. А так хоть время скоротаем.

Мне принесли черный, барышне какао.

— Иван, можно задать вопрос? — спросила Полина.

— Спрашивай, — разрешил я.

— Скажи, а как ты сочиняешь рассказы?

А вопросик с подвохом. Пытаясь оттянуть неизбежное, отпил глоточек кофе, потом спросил:

— А что тебя смущает?

Полина подтянула к себе стакан с какао, потом стала спрашивать, тщательно подбирая слова:

— Просто, такое чувство, что ты их не сочиняешь, а словно бы вспоминаешь… Если сочиняют, подбирают слова, думают… А я смотрю на тебя, когда ты нам с Аней и Леной диктуешь, такое чувство возникает, что ты это все когда-то читал, а теперь остается только освежить в памяти. Глупый вопрос?

— Нет, вопрос не глупый, — не согласился я. — Я и на самом деле читал и рассказы, и сказки, потому что они уже все написаны. Мне твоя подружка сказала, что у тебя имеется версия — Иван Чернавский отыскал сундук с рукописями, а теперь их потихонечку публикует.

— Но я не видела никаких сундуков, — покачала головой Полина. — Аня говорит — отродясь никаких рукописей не было, Иван все из головы берет.

— И да, и нет. Эти рассказы уже написаны, только в будущем. И в будущем я их прочел, а теперь потихонечку ворую у настоящих авторов, и публикую. А чтобы не прослыть плагиатором, ставлю псевдоним. Вот и все.

— Так ты из будущего? — невозмутимо поинтересовалась Полина. — А из какого века?

— Из двадцать первого, — честно признался я. — Если уж совсем точно — из 2021 года.

— Я так и думала, с Аней все время спорила, — кивнула барышня.

— А что Аня?

— Аня считает, что ты с Луны свалился, или с Марса, — пояснила Полина, — а я говорю — наш Ваня, земной, только откуда-то издалека. Расскажешь — как в будущем люди живут? А какие стихи пишут?

— Обязательно, — согласился я. — Сядем как-нибудь, все расскажу. И стихи какие-нибудь почитаю. А сейчас пошли к портнихе.

И снова примерка. На сей раз ничего не морщило, все село ладно. Чтобы не мять новое платье, портниха не стала его сворачивать, а напялила на манекен. Так вот, с манекеном и пришлось ехать обратно.

Наш концерт и торжественное чаепитие, посвященное возращению императорского семейства происходили в Аничковом дворце.

Я опасался, что лакей при входе станет громко уведомлять — дескать, пожаловали такие-то, но все было гораздо проще. Мы дружно помахали пригласительными билетами, которые никто даже не посмотрел Опять кольнуло — никакой охраны! А если злоумышленник? Гитару отчего не проверили? А если бы я туда динамита напихал?

Концертный зал с роялем — на втором этаже, а потом предполагалось спуститься на первый, в большую столовую.

Леночка проверила — рояль настроен, клавиши не западают. Разумеется, у царей рояли всегда настроены, но кто его знает?

В концертную залу уже стал набиваться народ, а слуги принялись разводить присутствующих по местам. Чернавские, включая примкнувших к ним барышень, оказались в первом ряду, справа. А слева все места оставались свободными, не иначе, для царской семьи.

Вообще-то, государь говорил, что концерт будет чисто семейным, а тут народа набилось изрядно. Что за люди-то?

Отец, между тем, с кем-то уже раскланивался, да и матушка узрела кое-кого из знакомых. Судя по вызолоченным мундирам, придворные. Отец, кстати, прибыл не в парадном мундире, но в праздничном, при всех своих орденах и медалях, включая «В память войны 1853–1856 годов», а еще почему-то «За труды по освобождению крестьян» и «За усмирение польского мятежа». Нет, определенно нужно как-нибудь сесть и записать биографию своего собственного батюшки.

Как водится, в ожидании гости переговаривались, внося легкую суматоху, но все стихло, когда раздались удары посоха по паркету, и зычный голос произнес:

— Их Императорские Величества — государь Александр Александрович с супругой — государыней Марией Федоровной, а также великие князья.

К счастью, князей поименно перечислять не стали.

Раздался шум отодвигаемых стульев, все встали, приветствуя императорскую семью.

В зал вошел государь император с супругой, а следом за ними и все прочее семейство, включая рослого юношу в мундире с погонами какого-то гвардейского полка, долговязого подростка в мундирчике без погон, а еще — красивую девочку с распущенными волосами и мальчика лет семи в матроске.

Государь император вошел, милостиво кивая главой, императрица улыбалась, а прочее семейство соблюдало серьезность.

Приблизившись к нам, Его Величество удостоил рукопожатием отца, а потом и меня.

— Очень рады, что вы оказали нам честь, согласившись дать домашний концерт, — кивнул государь. Обратившись к супруге, сказал: — Ваше Величество, с господином и госпожой Чернавскими вы знакомы, они были представлены ко двору (были представлены? А родители не хвастались), теперь я хотел бы представить вам младшее поколение. Прежде всего — Иван Александрович, о которым мы все наслышаны. Блестящий следователь, а еще талантливый писатель и изумительный певец. Его супруга — Елена Георгиевна.