Порочные любовники времени (ЛП) - Сэмюэлс Сара - Страница 20

Слишком хорошим.

И если быть честной — слишком хорошим для меня.

Всё ещё кутаясь в одеяло, я отвернулась от толпы и продолжила поиски, направившись к небольшой рощице неподалёку.

Здесь у ночи были зубы.

Воздух казался наэлектризованным и напряжённым, словно за мной кто-то наблюдал, словно сами тени затаили дыхание, ожидая момента для нападения. Я ускорила шаг, босые ступни мягко ударялись о земляную тропу, огибавшую конюшню. Сердце бешено колотилось, и каждый его удар требовал мести.

Она всё ещё была где-то здесь. Я чувствовала это.

Тошнотворная смесь горя, страха и кипящей решимости бурлила в груди, пока я приближалась к заброшенным хозяйственным постройкам — старым конюшням, сараям, сломанным экипажам. Мой взгляд обшаривал каждую щель, каждый угол в поисках малейшего движения.

Темнота словно искажалась вокруг меня, шепча невидимыми угрозами.

На краю зрения мелькали фигуры — бесформенные, безжалостные тени. Они скользили между деревьями и постройками, дразня меня движением и исчезая так же быстро, как появлялись. Были ли они настоящими?

Или мой разум начинал рушиться?

Снова и снова я бросалась к ним. Но тьма лишь смеялась.

Насмешливая. Неуловимая. Холодная.

Я была одна.

Совершенно, мучительно одна…

Кроме огня, разгоравшегося у меня в груди, — яростного и дикого.

Полная луна заливала пейзаж бледным светом, словно тончайшей паутиной, окрашивая мир в серебро и тени. Передо мной возвышались заросшие, будто населённые призраками сады.

Здесь было что-то ещё.

Наблюдавшее.

В воздухе ощущалось давление — едва уловимое, но гнетущее, словно туго натянутая струна касалась самой моей души. Я чувствовала это — нечто тёмное. Нечто древнее. Оно кралось вдоль границы владений вместе со мной, оставаясь за пределами моего зрения.

И всё же я шла.

Всё же продолжала искать.

Дыхание вырывалось короткими, неглубокими вдохами. Я напрягала зрение, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь сквозь плотную завесу мрака.

И вдруг замерла.

Из теней появилась фигура, наполовину скрытая у стены садового сарая. Высокая женщина, окутанная мраком, сжимала в руке кинжал, блестевший от крови — крови Томазо.

Она шагнула вперёд с издевательской ухмылкой, её глаза горели ядом. Черты лица исказила злоба.

Она собирается убить меня следующей.

Паника хлынула по телу. Я попятилась, сердце бешено забилось о рёбра. Ноги едва не подкосились.

Кто эта женщина? Почему Томазо? Почему я?

И тут…

Из темноты выскользнула ещё одна фигура.

Мужчина.

Он стоял на краю сада, наполовину очерченный лунным светом. Ветер играл его тёмными растрёпанными волосами, а вспышка ледяных голубых глаз ударила в меня словно молния. Он не просто наблюдал — он всё чувствовал. Двигался так, словно сама тень обрела плоть, каждый шаг был плавным, выверенным и опасным.

Он был прекрасен.

Прекрасен так, как прекрасна буря — дикая, разрушительная, неземная.

Он заставил ночь умолкнуть.

Облачённый в чёрное, он двигался с грацией, словно высеченной из древнего мифа, длинное пальто струилось за ним, как дым. Он не произнёс ни слова. В этом не было необходимости.

Женщина с кинжалом перевела взгляд на него, но что-то в ней дрогнуло. Она отступила на полшага.

Она не могла пошевелиться.

Он взял её на прицел — и этого оказалось достаточно.

Я застыла, всё моё тело натянулось, словно струна, пока я смотрела.

Ждала.

Он преодолел расстояние между ними за один вдох.

Его рука метнулась — быстрее мысли, быстрее страха.

Блеснула сталь.

Клинок вошёл женщине в грудь с пугающей грацией — одно точное движение, настолько безупречное, что казалось почти прекрасным.

Она судорожно вдохнула, глаза широко распахнулись в немом потрясении, а затем она рухнула.

Кровь расцвела под ней, словно чернила в воде, и на одно застывшее мгновение время забыло, как двигаться.

А потом она рассмеялась.

Дикий, нечеловеческий хохот прорезал воздух — резкий, неестественный. Её тело один раз содрогнулось, а затем начало растворяться, прямо у меня на глазах превращаясь в ничто, словно дым, развеянный ветром.

Сердце грохотало в груди так, будто я сама стала частью этого ритуала. Словно её смерть проникла внутрь меня и вытащила на поверхность нечто тёмное.

Он повернулся ко мне.

Его взгляд хранил непостижимые тайны и нечто гораздо более пугающее, чем жестокость.

Голод.

Он поглощал ночь.

Я чувствовала, как он обвивается вокруг моей души, словно мороз и пламя одновременно. Он извивался внутри меня — развращая, соблазняя, пробуждая. Этот мужчина был не от мира сего. В этом я не сомневалась. Ни один смертный не мог источать такую силу.

И всё же… я не отступила.

— Прости меня, — произнёс он низким, хриплым голосом, словно выкованным веками, проведёнными среди теней.

— Кто ты? — выдохнула я. — И что ты сделал с этой женщиной?

— Ничего такого, чего она не заслуживала, — ответил он, и его голос смягчился, превратившись во что-то почти нежное, почти мурлыкающее.

Но передо мной его уже не было.

В следующее мгновение его руки обхватили меня сзади — сильные, неумолимые — и притянули к нему. Я ахнула, когда по телу разлился жар, а по венам пробежал порочный разряд наслаждения. Его горячее дыхание коснулось моей шеи, руки крепко сжали талию, словно он ждал этого мгновения целые жизни.

Мне следовало бежать.

Но я не побежала.

Я хотела этого.

Хотела его.

Словно всё, что я когда-либо любила, всё, чего когда-либо боялась, пробуждалось внутри меня — необузданное и дикое.

Задыхаясь, я развернулась в его объятиях.

Одеяло соскользнуло с моих плеч, словно последняя иллюзия, от которой я избавилась.

Я стояла перед ним обнажённая в лунном свете, а сердце грохотало в груди, словно разбушевавшаяся буря.

Его глаза, ещё мгновение назад голубые, почернели, став такими же тёмными, как сама ночь, — бездонными, бесконечными, наполненными желанием, от которого у меня перехватило дыхание.

Повинуясь инстинкту, порыву или чему-то, лежащему гораздо глубже мысли, я притянула его к себе.

И поцеловала.

В этом поцелуе не было нежности.

Не было ласки.

Это было столкновение двух огней, поцелуй двух погибелей.

Его губы обрушились на мои, пальцы запутались в волосах, и я чувствовала его — всю силу его тоски, потребности, чего-то первобытного и бесконечного. Его поцелуй был обладанием. Его прикосновение — проклятием.

И я хотела пасть вместе с ним.

Моё тело прижималось к его телу, жар и голод нарастали с каждым вдохом. Кожа пела там, где он касался меня. Моя душа тянулась к его душе, словно прилив, покоряющийся притяжению луны.

Он пожирал меня, а я позволяла.

Потому что хотела, чтобы он поглотил меня.

Целиком. Без остатка.

Безвозвратно.

Спустя целую вечность, уместившуюся между двумя ударами сердца, он отстранился.

Я осталась стоять, задыхаясь и дрожа, губы покалывало после нашего поцелуя — поцелуя со вкусом огня, лунного света и чего-то запретного. Грудь тяжело вздымалась, пока я смотрела на него, не в силах отвести взгляд.

И в его глазах… я увидела нечто новое.

Не просто желание. Не просто тьму.

А нечто опьяняющее — нечто, что знало меня.

И всё же сквозь туман жара и адреналина внезапно пробрался холод.

Что я наделала?

Я поцеловала незнакомца. Мужчину, окутанного тенями. Убийцу.

— Я… мне так жаль, — запинаясь произнесла я, мой голос дрожал и звучал непривычно тихо. — Я не хотела тебя целовать. Не знаю, что на меня нашло.

— Нет, — мягко произнёс он, но в его голосе звучала непоколебимая сила. — Вина лежит на мне. Я джентльмен… или когда-то им был. Мне не следовало позволять подобной близости. Не следовало пользоваться ситуацией.

Он отступил и изящно, грациозно поклонился.