Тьма времени (ЛП) - Сэмюэлс Сара - Страница 51

Бальтазар безрадостно расхохотался.

— Твой брат любит убивать. Он словно пёс, однажды попробовавший курятину, — Марселиус уже никогда не избавится от вкуса крови во рту. Да и не захочет. Он всегда будет получать удовольствие от убийств.

Он снова присел передо мной.

Я поднял руку, прикрывая лицо, на случай если он опять захочет схватить меня своими когтистыми пальцами за челюсть.

— Надо было привести сюда Марселиуса, чтобы он помог мне поиграть с тобой. Он гораздо больше похож на меня, чем ты думаешь. Мы бы отлично повеселились.

— Ты ошибаешься! — попытался крикнуть я, но из горла вырвался лишь хрип, похожий на лай умирающей собаки. — Марселиус совсем не такой, как ты.

— О-о…

Бальтазар потянулся, будто хотел потрепать меня по голове.

Я резко дёрнулся, не позволяя ему прикоснуться ко мне.

Он убрал руку и ухмыльнулся.

— У тебя слабость к брату? Не стоит. Тьмы внутри него слишком много. Почему-то на него она повлияла куда сильнее, чем на тебя.

— Ты ошибаешься, — повторил я уже более твёрдым голосом. — Во всём. Почему я вообще должен верить хоть одному твоему слову, если ты сам признался, что умеешь только лгать, соблазнять и манипулировать?

Его ноздри раздулись, и он мрачно уставился на меня.

— Ты мне отвратителен, Александр. Оливия устанет от тебя. Она полюбит Тьму в другом мужчине и перестанет видеть в тебе хоть что-то привлекательное. Да… — Он задумчиво погладил подбородок. — Придёт другой, такой же, как я. Другой, в ком живёт Тьма. И он уведёт её у тебя. Запомни мои слова.

Острая боль пронзила мне сердце.

А вдруг это правда?

Неужели один из этих мерзких демонов, всё ещё бродящих по земле, действительно способен соблазнить Оливию и увести её у меня? Я уже видел, как Бальтазар подчинил её своей воле. Шрамы на моём теле были тому доказательством. Насколько будет легко другому мужчине с такой же демонической природой, как у Бальтазара, соблазнить мою будущую жену?

— Хотя таких, как мы, осталось уже совсем немного, — задумчиво произнёс Бальтазар, словно разговаривая сам с собой.

Он тяжело вздохнул, опустился на пол, подтянул колени к груди и обхватил их руками.

— Нет… Я перебил почти всю Тьму, что ещё оставалась на этой земле. Ты ведь видел… видел стену с кинжалами в соседней комнате. — Он махнул рукой в сторону стены справа от меня. — Столько жизней…

В его голосе прозвучала странная печаль, будто все эти убийства всё-таки оставили след в его душе.

Хотя души у него нет…

— Даже Далия однажды перестанет быть мне полезной. И тогда мне придётся убить и её.

Он впился в меня взглядом хищной птицы, высматривающей добычу. По его губам скользнула ледяная улыбка.

— Если, конечно, Оливия не убьёт её раньше. Но она слишком слаба, чтобы причинить вред даже мухе.

Я яростно посмотрел на него.

— Оливия вернётся. И вместе мы уничтожим тебя. Мы найдём оружие и убьём тебя, Бальтазар.

— Оружие? Какое ещё оружие? — Его взгляд стал острым, как клинок.

Я понял, что проговорился, и больше не произнёс ни слова.

Бальтазар прижал ладонь к моему торсу.

Она обожгла меня, словно раскалённое клеймо, прожигая кожу сквозь кожаную одежду. Я взревел от ослепительной боли, разрывавшей всё моё тело.

— Хватит! Хватит!

Он театрально убрал руку и прорычал:

— Это лишь малая часть того, что я способен с тобой сделать, гладиаторское отребье.

В нос ударил едкий запах горелой кожи, пока мучительная боль продолжала разрывать меня изнутри.

Бальтазар поднялся и навис надо мной.

— Тебе меня не пережить. Смерть придёт за тобой очень скоро. Она уже идёт к тебе, и ты ничего не сможешь с этим сделать.

— Ты солгал Оливии! — простонал я, раскачиваясь на каменном полу.

— Разумеется. Никто не знает, где ты находишься. Никто никогда не найдёт тебя здесь. Но раз уж ты здесь, почему бы мне немного не развлечься? Быть демоном так одиноко. — Он нарочито тяжело вздохнул и неторопливо направился к двери. Выйдя, он мягко прикрыл её за собой.

В замке загремели ключи, и я снова оказался заперт в своей тюрьме.

Из моей груди вырвался долгий, тихий стон. Боль была такой сильной, что я уже не мог ясно мыслить. Всё в голове смешалось.

И вдруг я заметил на полу кинжал Оливии — там, куда Бальтазар положил его раньше.

Неужели он даже не понял, что оставил его здесь?

Это потребовало огромных усилий, но мне всё же удалось доползти до кинжала. Когда я посмотрел на отполированное лезвие, в сверкающем металле отразилось её прекрасное лицо. Оливия сидела, бессильно прислонившись к груди Марселиуса, пока они ехали верхом на его лошади.

Почему именно Марселиус утешал её? Она заболела? Была ранена? Как ни странно, я не чувствовал к брату ни капли ревности. Лишь благодарность за его заботу.

О, Оливия… Боюсь, я умираю. Я не переживу этих ран. Не говоря уже о том, что этот безумец сделает со мной, когда вернётся. Я сломлен.

Жар лихорадки вновь захлестнул меня, сливаясь с ужасной болью обожжённой кожи. Медленно я перевернулся на бок, подтянул колени к груди, поцеловал рукоять кинжала Оливии, прижал его к сердцу и свернулся вокруг него, представляя, что это она лежит рядом, прижавшись ко мне животом, пока мы спим в объятиях друг друга.

Я снова провалился в бред. Мысли о смерти, тараканах, крысах и о том, что я больше никогда не увижу Оливию, терзали мой разум.

— Роман, — тихо произнёс мужской голос. — Проснись.

Я резко очнулся и всмотрелся в темноту, но никого не увидел.

Очередной лихорадочный бред.

Мои веки снова закрылись.

— Роман. Ты должен проснуться. У нас нет времени!

Я крепко зажмурился.

Это моя душа разговаривает со мной, готовя меня к смерти.

Чья-то сильная рука встряхнула меня за плечо.

— Роман! — прошипел голос.

— Забирай меня. Я готов, — пробормотал я, не желая открывать глаза.

— Роман! Это не сон. Ты должен проснуться!

— Кто ты? Я умираю? — спросил я, с трудом приоткрывая веки.

— Не сегодня, если я смогу этому помешать.

Могучие руки подхватили меня и с лёгкостью подняли, словно ребёнка.

— Я держу тебя. Нам нужно немедленно уходить отсюда.

— Кто ты? — снова спросил я, неожиданно ощущая странное спокойствие в его крепких объятиях.

— Кто я — неважно. Важно лишь вытащить тебя отсюда до возвращения Бальтазара. Он не должен узнать, что я здесь был. Скоро он вернётся. Нам нужно спешить.

Он поудобнее перехватил меня одной рукой, другой открыл дверь, затем тихо прикрыл её за нами и бесшумно зашагал по коридору.

— Тебе ещё не время умирать, Роман. Всё только начинается.

Тусклый свет свечей в коридоре заставил меня болезненно прищуриться. Слишком долго я был погружён в кромешную тьму.

Мужчина прошёл под каменной аркой, и мы оказались снаружи.

Я глубоко вдохнул свежий воздух.

— Где мы?

— Это не имеет значения. Важно лишь то, куда мы направляемся.

Он понёс меня к двум лошадям.

— Я не смогу ехать верхом, — сказал я. — Я слишком слаб.

— Сможешь. Всё, что от тебя требуется, — держаться за лошадь. Я буду рядом.

Он осторожно усадил меня на спину лошади. Я тут же обмяк, вцепившись в гриву, чтобы не свалиться. Мои ноги беспомощно свисали по бокам — сломанные, ослабевшие, совершенно бесполезные.

— Я упаду, — прошептал я.

— Я буду рядом, — ответил он, садясь на своего коня.

Я видел его лишь краем глаза. Стоило попытаться посмотреть прямо, как он исчезал, окончательно убеждая меня, что всё это — очередной лихорадочный бред. Но ещё ни один сон не казался настолько реальным. Этот загадочный человек спасал мне жизнь.

— Твой кинжал у меня, — сказал он, беря поводья моей лошади. — Я сохраню его, пока мы не доберёмся до места назначения. Я здесь, чтобы помочь тебе.

— Но почему? Кто ты? Или ты всего лишь плод моего воображения?

— Можешь быть уверен, я вовсе не плод твоего воображения, — ответил он. — Я не дам тебе погибнуть. Но нам нужно торопиться. Бальтазар не должен нас найти.