Тьма времени (ЛП) - Сэмюэлс Сара - Страница 4

Он успел нанести мне всего несколько слабых ударов по лицу, прежде чем я перевернул его на спину. Прижав Марселиуса к лесной земле, я удерживал его за исцарапанные и покрытые синяками руки.

— Хватит драться, Марселиус. Мы больше не в Риме.

— Мне плевать, где мы. Я хочу, чтобы ты сдох. — Его лицо исказила уродливая гримаса. Он извивался подо мной, но сил у него почти не осталось. — Что натворила твоя маленькая шлюха? Почему мы здесь?

Я размахнулся и ударил его кулаком.

— Никогда больше не называй Оливию так.

Марселиус сплюнул кровь.

— Думаешь, если я назову её твоей подстилкой, будет лучше? Какого хуя она сделала, чтобы вытащить нас из Рима?

Я снова занёс кулак, собираясь ударить его ещё раз, но вовремя остановился.

Бесконечная драка ни к чему нас не приведёт.

Я слез с него и поставил обутую в сандалию ногу ему на голую грудь.

— Мы не можем позволить себе и дальше тратить время на драку. Нужно понять, где мы оказались и как нам выжить. Потому что мы явно очень далеко от Рима.

Марселиус дёрнул меня за ногу, пытаясь вывести из равновесия.

Но он потерял слишком много крови и получил слишком много ран, чтобы сейчас справиться даже с кошкой.

По правде говоря, я и сам был ненамного лучше — ему удалось оставить на мне несколько глубоких, болезненных порезов.

— Да заткнись ты уже. Нам нужно во всём разобраться. Как это вообще ты умеешь путешествовать во времени? — Я мрачно смотрел на него сверху вниз.

— А как это ты умеешь путешествовать во времени? — парировал он.

Из-под опавшей листвы блеснуло лезвие. Я убрал ногу с груди Марселиуса, подошёл к нему и поднял его с земли. Это был второй кинжал для путешествий во времени — тот самый, который, как я думал, принадлежал Маркусу, моему бывшему лучшему другу, которого мне пришлось убить. Тому самому человеку, которого я считал своим настоящим братом-близнецом. Но если это был кинжал Маркуса, он не смог бы перенести Марселиуса в другое место. Кинжалы Рождённых временем появляются на свет одновременно с нами. Насколько мне известно, каждый из них принадлежит только своему владельцу.

Марселиус издал ещё один сдавленный крик, вскочил с земли и бросился к кинжалу.

Я поднял его повыше, удерживая вне досягаемости, и другой рукой оттолкнул Марселиуса.

Он потерял равновесие и рухнул назад.

— Отдай его мне! — проревел он, пытаясь подняться. Его движения были неловкими и неуклюжими, когда он наконец оказался на ногах и снова кинулся ко мне. — Где ты его взял? В Риме, я имею в виду.

— Похож на тот, что мы с Оливией нашли в моей тюремной камере. Он был спрятан в тайнике, выдолбленном в каменной стене. — Я поднял кинжал высоко над головой.

— Он мой! Это раньше была моя камера в гипогее. Отдай его мне.

Собрав остатки сил, он прыгнул на меня, выбив кинжал из моей руки. Он тут же метнулся к нему и схватил.

— А теперь я убью тебя.

Он ринулся на меня, рассекая клинком воздух.

Раздражённо зарычав, я перехватил его за запястье и вырвал оружие из его руки.

— Хватит! Посмотри на себя. Ты едва стоишь на ногах. Мы не можем позволить себе продолжать эту драку. Я хочу найти Оливию и разобраться во всём — понять, где мы, чёрт возьми, оказались и что нам делать, чтобы выжить.

— С чего ты вообще взял, что она здесь? — Марселиус снова сплюнул кровавую мокроту.

— Потому что она Рождённая временем, придурок. Это она перенесла нас сюда.

Взгляд Марселиуса стал жёстким.

— Это ещё что, блядь, значит?

Слева от меня громко треснула ветка, затем ещё одна.

— Тихо! — прошептал я.

Я осторожно двинулся на звук и спрятался за деревом.

Марселиус сделал то же самое, скрывшись за деревом рядом со мной.

— Блядь, — прошипел он, когда в поле зрения появились около полудюжины солдат. Они вели за собой осла, навьюченного припасами.

Я мысленно застонал. Похоже, это были американские солдаты. Их форма была очень похожа на ту, что я видел во время Войны за независимость в Америке. Отличия были, но совсем незначительные.

Это значит…

Нас забросило недалеко от того времени и места, откуда я отправился в Рим. И мы оба одеты лишь в набедренные повязки, с длинными спутанными волосами. Они решат, что мы дикари.

Будучи полным идиотом, Марселиус прошипел:

— Верни мне мой кинжал. Мне нужно защищаться.

Солдаты остановились и настороженно повернули головы в нашу сторону.

Я жестом велел Марселиусу молчать.

Но этот кретин выскочил из-за дерева и попытался вырвать кинжал у меня из руки. Я оттолкнул его. В ответ он с такой силой толкнул меня, что я спиной врезался в узловатый ствол дерева. У меня вырвался громкий стон, и я выронил кинжал.

Марселиус тут же подхватил его.

— Забрал!

— Индейцы! — крикнул один из солдат. — Хватайте их!

И это стало окончательным подтверждением. Крик прозвучал на чистом американском английском — языке, на котором я не говорил уже очень давно.

— Что бы ни случилось, не нападай на них. Позволь мне с ними поговорить, — прошипел я Марселиусу на древней латыни, которой мы пользовались в Риме.

Но не успел я даже повернуться к солдатам, как нас уже окружили. Четверо направили мушкеты нам в головы, а пятый продолжал держать осла за повод.

Мы оба подняли руки, но заговорил именно я.

— Не стреляйте. На нас напали, и мы чудом сумели спастись. Эта война… сами знаете. Она была жестокой, и мы всего лишь хотели от неё сбежать. Мы напились, искупались в реке и потеряли одежду.

Я провёл рукой вдоль своего окровавленного тела, словно этим можно было объяснить всё остальное.

— Вы похожи на индейцев, — сказал один из солдат, — но говорите совсем не как индейцы. Кто вы такие?

Мой разум лихорадочно искал правдоподобный ответ.

— Такие же солдаты, как и вы.

Другой усмехнулся.

— Мы юбки не носим. Никогда.

Он указал на мою набедренную повязку.

И тут мне нечего было возразить.

Без всякого предупреждения Марселиус бросился на одного из солдат, застал его врасплох и полоснул кинжалом по горлу. Молодой солдат рухнул на землю, а из глубокой раны на его шее хлынула кровь.

У меня отвисла челюсть. Мне хотелось собственными руками придушить Марселиуса.

Солдат, державший осла за повод, выпустил верёвку и бросился к раненому.

— Роберт! Роберт! Держись! Не сдавайся!

Первый солдат выкрикнул:

— Ты только что убил одного из наших!

Марселиус презрительно усмехнулся.

— Думаешь, мне есть хоть какое-то дело до того, кого я только что убил?

Он рванулся вперёд и всадил кинжал солдату в живот прежде, чем тот успел нажать на спусковой крючок.

Я застыл в оцепенении, наблюдая, как солдат пошатнулся и рухнул на землю.

Марселиус говорил на безупречном английском.

Какого чёрта?

Двое оставшихся солдат взвели курки. Тем временем тот, что опустился на колени возле Роберта, поднялся и снова схватил осла за повод.

— Не двигайтесь, иначе мы будем стрелять, — сказал мужчина с повязкой на голове. Засохшая кровь пропитала ткань.

— Чего мы вообще ждём? Прострели им черепа прямо сейчас, Клейтон, — сказал светловолосый парень с грязными, спутанными волосами. — Они убили наших!

— Наш капитан захочет сам решить, что с ними делать. — Клейтон мерзко захихикал.

Плохо. Очень плохо.

Но, возможно, это даст мне немного времени, чтобы придумать план.

— Да пошёл этот капитан. — Светловолосый вскинул мушкет и выстрелил в Марселиуса.

Пуля пробила ему плечо, и Марселиуса отбросило на землю.

Осёл встал на дыбы. Кастрюли, сковородки и прочие припасы, закреплённые у него на спине, загремели и зазвенели.

— Спокойно, Пичис, спокойно, — сказал солдат, державший повод, пытаясь успокоить перепуганное животное.

— Амос! — крикнул Клейтон. — Отставить!

— А я с ним согласен. Говорю, надо прикончить этих ублюдков.

Я перевёл взгляд на Марселиуса. Он лежал неподвижно, раскинувшись на земле, с закрытыми глазами.