Тьма времени (ЛП) - Сэмюэлс Сара - Страница 11

— Мне очень жаль, Эмили. Жаль всё, что тебе пришлось пережить. Я знаю, какая боль сейчас у тебя внутри, — сказала я.

— Знаю. Это ужасно. Но я всё время напоминаю себе, что её мать ужасно её избаловала.

— Мать? Разве у вас не одна мать?

Эмили покачала головой.

— Моя мама умерла, рожая меня. Когда мне было три года, отец женился на Маргарет.

— Понятно… Значит, Шарлотта — твоя сводная сестра, — сказала я, направляя лошадь к небольшой роще, откуда доносилось журчание воды.

— Да, но папа и Маргарет души в ней не чаяли. Она родилась очень болезненной, и они едва её не потеряли. Поэтому они всегда старались её оберегать.

— Мне очень жаль, Эмили. Похоже, жизнь у тебя была не из лёгких.

Плечи Эмили медленно поднялись и опустились.

— Я рано поняла, что лучше не жаловаться. Шарлотта жаловалась за нас обеих. Я старалась не привлекать к себе внимания и помогала Маргарет с готовкой, уборкой и стиркой. Делала всё, что было нужно.

Мне нравилось её отношение к жизни.

Мы выехали к поляне рядом с журчащим ручьём.

— Думаю, здесь можно дать отдых лошадям… да и нам тоже. Я совершенно вымоталась, — сказала я.

— Я тоже. У меня уже глаза слипаются.

Я остановила лошадь и соскользнула на землю. Эмили сделала то же самое. Я отвязала один конец верёвки от недоуздка и свободно закрепила его на дереве. При необходимости лошадь могла бы легко освободиться, но при этом ей казалось, что она привязана.

Лошади тут же принялись щипать сочную траву.

Я улеглась на спину прямо на лугу.

— Как твои ожоги? — спросила Эмили, устраиваясь рядом.

— Пока не хочу смотреть. Больно, но я стараюсь не обращать внимания. — Я приподнялась на локтях и посмотрела на ручей, петлявший между берегами. Как только немного отдохну, искупаюсь и смою с себя всю грязь. — Каким был твой отец, когда ты росла?

— О, мне всегда казалось, что он хранит слишком много тайн. Когда я обнаружила в амбаре склад оружия, то начала подозревать, что он занимается чем-то недобрым. Но мне так хотелось верить, что он хороший человек, и я постоянно убеждала себя в этом. Маргарет никогда не расспрашивала его, но я видела, как тяжело ей всё это давалось. Насколько я могла судить, он часто исчезал в самое неподходящее время, а спустя несколько часов возвращался, ничего ей не объясняя. Думаю, именно поэтому она так много внимания уделяла Шарлотте, постоянно сюсюкалась с ней и хлопотала вокруг неё. Маргарет была несчастна в браке.

— Почему ты говоришь о ней в прошедшем времени?

— Она умерла пару лет назад. Заболела чахоткой. После этого Шарлотта стала ещё более зависимой от окружающих. Заботиться о ней пришлось мне, потому что папы почти никогда не было дома. Я это ненавидела. — Она поджала губы и уставилась в пустоту.

Чахоткой в XXI веке называли туберкулёз.

— Это, должно быть, было ужасно.

Её взгляд скользнул ко мне, а затем снова отвёлся в сторону.

— Пока Маргарет была жива, всё было не так плохо. Наверное, даже к лучшему, что Шарлотта тоже умерла. Иначе забота о ней целиком легла бы на мои плечи. — Её глаза расширились от ужаса, и она зажала рот ладонью. — Ох… Не могу поверить, что я это сказала. Господь меня покарает.

— Ты всего лишь сказала правду, Эмили. Если бы Шарлотта осталась жива, мы бы сделали всё возможное, чтобы о ней позаботиться.

Эмили легла рядом со мной и посмотрела в голубое небо.

— Ну вот, это моя история. А что насчёт тебя?

Я проводила взглядом тонкое облачко, медленно плывущее над нами.

Сколько я вообще могла ей рассказать, если родилась в другом веке? Хотя, если быть совсем точной, теперь уже в двух веках от этого.

— Рассказывать особенно нечего. Я тоже потеряла свою семью. И маму, и папу убили.

Эмили ахнула.

— Оливия! Это ужасно!

Я повернулась к ней, опираясь головой на локоть.

— Это разбило мне сердце. Я потеряла всех, кто был мне дорог. Даже мужчину, которого любила.

Одинокая слеза сорвалась с ресниц и скатилась по переносице.

— Ох, милая! — Эмили повернулась ко мне и погладила меня по руке. — Бедная девочка! Значит, ты тоже познала настоящее горе. Его тоже убили?

По моим щекам покатились новые слёзы.

— Я не знаю, где он. Во время нашего путешествия мы потеряли друг друга. Я скучаю по нему всем сердцем.

— Ах, как это прекрасно, что ты встретила настоящую любовь!

— Это и правда было прекрасно. Я встретила его после того, как меня предал человек, которого я считала своей настоящей любовью. — При мысли о Тристане желудок болезненно сжался.

Эмили молчала, позволяя мне самой разобраться в своих мыслях.

— Было так неожиданно найти любовь там, где я меньше всего её ждала. Мне потребовалось много времени, чтобы начать ему доверять. Я слишком долго жила с болью предательства. Я люблю Романа всем сердцем и всей душой. — Я всхлипнула.

— Это прекрасная история, Оливия. Не переживай. Ты обязательно найдёшь его снова. Любовь всегда находит дорогу. Не теряй веры.

Она подняла руку и вытащила из-под испачканного платья цепочку с кулоном. Сжав его в ладони, она снова спрятала украшение под ворот платья.

— Что это за кулон? — спросила я.

Во взгляде Эмили появилась светлая грусть.

— Это часть меня. Он напоминает мне о маме. Папа говорил, что он принадлежал ей и она хотела, чтобы он достался мне. Он подарил его мне на шестнадцатый день рождения. — Она перевернулась на спину, прижала ладонь к груди, туда, где под тканью лежал кулон, и погрузилась в воспоминания.

Я тоже перевернулась на спину.

Прошло всего два дня с тех пор, как я видела Романа, но казалось, будто минула целая вечность. Мысль о том, что я, возможно, больше никогда его не увижу, не почувствую его прикосновений и не проснусь рядом с ним, давила на грудь, словно тяжёлая могильная плита.

Ох, Роман. Я думала, что поступаю правильно, отправляя нас обоих в одно место, но вместо этого лишь разлучила нас.

Я вытерла глаза грязной рукой, покрытой волдырями от ожогов. Мне было больно. И телом, и душой.

— Оливия? — тихо позвала Эмили.

— Да? — ответила я, продолжая смотреть в небо.

— Что мы будем делать дальше? Мне ещё никогда не приходилось выживать одной.

Я вспомнила всё, чему меня учили на тренировках по выживанию, и время, проведённое в Риме, где мне пришлось начинать жизнь заново.

— А мне приходилось. Давай немного отдохнём, а потом приведём себя в порядок. Может быть, поблизости найдётся какой-нибудь городок, где мы сможем остановиться в гостинице или ещё где-нибудь.

— Мне нечем заплатить за гостиницу. А тебе? — спросила Эмили.

— Нет, — уныло ответила я. Даже если бы деньги у меня и были, это были бы монеты 208 года нашей эры. — Но мы что-нибудь придумаем.

Очень на это надеюсь. Если уж мне удалось выжить в Древнем Риме, то и в Америке XIX века я тоже сумею.

— Давай сначала немного поспим, а уже потом будем что-то решать. После этого поищем еду. Но сначала приведём себя в порядок.

Что бы я сейчас отдала за горячий душ. Ну что ж… придётся довольствоваться ручьём.

Я мгновенно уснула, думая лишь об одном.

Где Роман?

РОМАН

Глава 6

Я прислушивался к тому, как охранники обсуждали нашу судьбу за окнами зернохранилища. Для нас с Марселиусом всё складывалось совсем не радужно.

Они перебирали варианты один хуже другого: повесить нас на дереве или выпустить кишки в назидание остальным предателям, чтобы те знали, какая участь их ждёт. Похоже, они не поверили ни единому моему слову о том, что мы напились и отправились купаться перед тем, как на нас напали кайова.

Кто-то другой предложил связать нам руки и ноги и волочить за повозками до тех пор, пока кожа не начнёт сходить с наших тел, а мы наконец не умрём.

Ни один из этих вариантов меня не устраивал. Поэтому, имея при себе лишь кинжал и огниво — единственные средства к спасению, — я подтолкнул ногой спящего Марселиуса.