Исповедь смертного греха 3 (СИ) - Вальтер Макс - Страница 48

Шестая комбинация. Три, один, девять, семь. Я нажал последнюю клавишу и замер.

Замок вспыхнул зелёным. Что-то щёлкнуло внутри механизма, и тяжёлая дверь слегка приоткрылась. Я рванул её на себя, проскользнул внутрь и закрыл за собой как раз в тот момент, когда на лестнице показались чьи-то ботинки. Успел. Я прижался спиной к холодному металлу и перевёл дыхание.

А потом услышал голос.

Кто-то разговаривал по визору. Голос доносился из глубины помещения, и я сразу понял: это не запись и не радио. Живой, мать его, человек, возможно, сотрудник морга, находился здесь, буквально в нескольких метрах от меня.

«Прямо по коридору, — скомандовал Каин. — Слепое пятно у стены слева. Быстро».

Ему было плевать на чьё-то присутствие. Он работал и оценивал ситуацию, не скатываясь в эмоции. И я не стал оспаривать его решения. Сорвался с места и метнулся в указанном направлении. Замер у стены, вжавшись в холодный бетон. Судя по звуку, говоривший находился в соседнем помещении и стоял ко мне спиной. Каин вывел перед глазами схему: коридор, дверь в морг, расположение камер. Одна из них как раз заканчивала разворот.

«Ещё один рывок. Вперёд и вправо. Пошёл».

Я рванул с места. Дверь в морг была приоткрыта, и я проскользнул внутрь, стараясь не издать ни звука. Помещение оказалось небольшим, залитым ярким белым светом. В центре стоял металлический стол, у дальней стены выстроились холодильные камеры. А прямо передо мной, спиной ко мне стоял тощий работник в белом халате и оживлённо обсуждал с кем-то по визору вчерашний матч.

Я скользнул вперёд и замер прямо за его спиной. Если он сейчас обернётся, то упрётся носом мне в рожу. Мысли судорожно заметались в голове. Вырубить его нельзя. Очнётся и поднимет тревогу. После этого морг обыщут так, что и покойнику в задницу заглянут. Убить тоже нельзя — труп в морге вызовет ещё больше вопросов. Оставалось одно: двигаться вместе с ним.

Работник повернулся, и я последовал за ним, словно тень. Каин выбросил перед глазами сетку координат с его движениями, и я синхронизировался с ним, оставаясь чётко за спиной. При этом старался двигаться абсолютно бесшумно. Это напоминало танец, неестественный, напряжённый, где каждое неверное движение могло стать последним.

«Камера в углу начинает разворот, — предупредил Каин. — Через шесть секунд ты окажешься в её секторе».

Я скосил взгляд на камеру. Она висела под потолком в дальнем углу морга и медленно поворачивалась, сканируя помещение. Её объектив двигался плавно, но неумолимо, и через несколько секунд должен был захватить именно то место, где я находился. Работник тем временем продолжал болтать, даже не подозревая, что у него за спиной стоит человек.

Пространства для манёвра не было. Отступать некуда. Я замер, ожидая подсказки от Каина, но он молчал, а таймер на визоре уже отсчитывал последние мгновения.

В этот момент в динамике под потолком раздался женский голос, искажённый дешёвой трансляцией:

— Петь, зайди ко мне, пожалуйста. Срочно.

Работник недовольно поморщился и выругался:

— Начальник вызывает, хрен знает, чего ей опять нужно. Ладно, я тебе перезвоню.

Он отключился и развернулся к выходу, двигаясь как раз по направлению объектива камеры. Тем самым я всё ещё оставался в слепой зоне.

Я двигался синхронно, как зеркальное отражение, повторяя каждое его движение. У самой двери, когда Пётр уже взялся за ручку, я сделал шаг в сторону и скользнул в слепую зону у стены.

Замок щёлкнул. Дверь за Петром закрылась.

«Камера», — коротко предупредил Каин, и я метнулся в противоположный угол, где только что освободилось слепое пятно.

Руки тряслись. Я приказал себе успокоиться, но получалось не очень, даже учитывая тот факт, что моё тело находилось под контролем нанитов.

Перед глазами снова вспыхнул таймер. До поворота камеры оставалось тридцать секунд. Я стоял в слепой зоне и ждал, считая про себя удары пульса. Как только объектив ушёл в сторону, я сорвался к холодильным камерам.

Первая секция — пусто. Я рванул дверь второй. Там лежал какой-то старик с восковым лицом, и это явно был не Алимов. До поворота камеры оставалось пятнадцать секунд, и я чувствовал, как время утекает сквозь пальцы.

Третья секция. Я выдвинул тележку, откинул простыню и увидел то, что осталось от сына Лебедева. К сожалению, времени на ввод препарата уже не оставалось, и я метнулся обратно в слепую зону.

Камера прошла над головой, и как только её объектив ушёл в сторону, я снова рванул к холодильнику. Распахнул дверь, выкатил ящик, откинул простыню. Лицо Алимова было спокойным, почти умиротворённым.

Я выхватил шприц из кармана спецовки, приставил иглу к ушному каналу и одним точным, выверенным движением вбил её вглубь. Игла прошла через мягкие ткани, пробила тонкую кость и вошла в черепную коробку. Я надавил на поршень, стараясь не спешить. Медленно, равномерно, как учил Мишка. Мутная молочная жидкость уходила в голову покойного, растекаясь по мёртвым тканям мозга. Таймер на визоре отсчитывал последние секунды, и я, быстро вытянув иглу, двинул ящик обратно в холодильник, захлопнул дверь и метнулся в слепую зону.

Камера прошла надо мной. Я стоял, вжимаясь спиной в холодный кафель на стене. Сердце колотилось так, что казалось, его слышно на весь морг.

Теперь ампула. Самый опасный этап. Я дождался, пока камера снова уйдёт в сторону, и сорвался к холодильнику. Рывком выдвинул ящик, откинул простыню. Из уха Алимова сочилась тонкая струйка крови с примесью молочной жидкости. Выхватив из кармана стержень, я приставил его к ушному каналу, зажал в кулак и резким движением вбил вглубь. Раздался влажный хруст. Стержень пробил остатки кости и вошёл в черепную коробку.

Я нажал кнопку на торце. Внутри что-то щёлкнуло, и ампула выскользнула из стержня, заняв своё место внутри головы покойного.

Я выдернул стержень. Из уха тут же потекла густая тёмная жидкость: мозг, смешанный с кровью и первым компонентом. Я выхватил тампон из нагрудного кармана и быстрым движением заткнул отверстие. Жидкость перестала течь, но тампон держался неплотно. Тогда я использовал штырь, которым только что вводил ампулу, и протолкнул тампон глубже в ушной канал, утрамбовывая его так, чтобы он не выпал и не привлёк внимания.

Закончив, я убрал все следы, накинул простыню на лицо Алимова, двинул ящик обратно в холодильник, захлопнул дверь и тут же метнулся в слепую зону. Камера прошла надо мной ровно в тот момент, когда я прижался спиной к стене.

Обратный путь оказался на удивление простым. Я буквально проскользнул под камерами, повторяя заученный маршрут, и лишь однажды пришлось замереть в слепой зоне, дожидаясь, пока охранник пройдёт мимо. Он двигался не спеша, заглядывая в двери. Дождавшись, пока его спина окажется прямо передо мной, я пристроился за ним и прошёл оставшийся отрезок коридора, используя его тело как щит. У двери в туалет я скользнул в сторону, и охранник, ничего не заметив, продолжил обход.

Я вошёл в туалет, плотно прикрыл за собой дверь и только тогда позволил себе выдохнуть. Руки всё ещё подрагивали, но адреналин уже отпускал, уступая место холодной, расчётливой сосредоточенности. Я подошёл к унитазу, который всё ещё был переполнен, и бросил в мутную воду дрон-пробойник. Он зажужжал, завибрировал и принялся вгрызаться в жировую пробку.

Не прошло и минуты, как дверь распахнулась и на пороге возникла администратор. Она всё так же прижимала платок к носу, но выглядела уже спокойнее.

— Долго ещё? — спросила она с ноткой тревоги в голосе. — Скоро должны приехать забирать тело на церемонию. Мне нужно, чтобы здесь было чисто.

— Уже заканчиваю, — ответил я, изображая добродушную улыбку. — У вас засор был серьёзный, но я запустил дрон-пробойник. Сейчас он уберёт пробку, и всё заработает.

Словно в подтверждение моих слов, вода в унитазе с противным хрюканьем умчалась в трубы, оставив лишь мокрые края фаянса. Администратор посмотрела на это с таким облегчением, будто я только что спас ей жизнь.