Исповедь смертного греха 3 (СИ) - Вальтер Макс - Страница 1

Исповедь смертного греха 3

Глава 1

Интерлюдия 1

— Виктор Сергеевич, доброго времени суток, — приторным голосом произнёс Перфильев. — Вы подумали над моим предложением?

— Здравствуй, Сеня, — небрежно поприветствовал конкурента Бахин. — Ты, случаем, деменцией не страдаешь, дорогой?

— В смысле? — Перфильев сделал вид, что не понял.

— В самом прямом. Предложение, Сеня, подразумевает взаимную выгоду. А ты пока только просишь.

— Разве тебя не впечатлили действия моего человека?

— Перфильев, давай ближе к сути. У меня дел по горло. В том числе и из-за твоего человека. Если ты думаешь, что работа профессионального убийцы должна меня впечатлить, то ты сильно ошибаешься.

— А это, Витя, не просто убийца. Ты поверишь, если я скажу, что ему всего шестнадцать?

— Продолжай.

— Это новая программа, и я могу дать тебе доступ к нашим наработкам. Только представь, на что способен небольшой отряд из таких пацанов! «Свободный пояс» против них не протянет и недели.

— Ты сейчас о внедрении нанотехнологий тело человека в период пубертата?

— Откуда ты?.. Впрочем, неважно. Раз ты в курсе проекта, значит, он тебе интересен. Так что скажешь, Виктор Сергеевич?

— Мне это неинтересно, — небрежно бросил Бахин.

— Шутишь? — Перфильев нервно ухмыльнулся. — Ты хоть понимаешь, какие горизонты это открывает?

— Арсений Константинович, я уже говорил тебе, что именно меня интересует. Либо мы договариваемся о возможности беспошлинного прохода через врата, либо ищи союзника в другом месте. Ах да… Ведь ты потерял один из своих активов. И вот какая оказия: проблемы принёс всё тот же шестнадцатилетний убийца.

— Твою мать, Витя!

— А ты мою мать не трогай, — ледяным голосом ответил Бахин. — Мы с тобой не друзья. Наберёшь, когда будешь готов говорить по существу.

Бахин отключил вызов.

Перфильев некоторое время смотрел в одну точку, а затем подскочил.

— Тварь! — взревел он и что было силы швырнул в стену кружкой. — Сука! Урод вонючий! Ненавижу!

Бешенство продлилось недолго. Выпустив пар, Арсений Константинович вернулся в рабочее кресло и, откинувшись на спинку, прикрыл глаза. Резкий выброс адреналина заставил мозг работать на пределе. Да, ситуация выглядела плохо, но не настолько, чтобы опустить руки и сдаться. Выход есть всегда. Именно это правило помогло Перфильеву стать тем, кто он есть.

— Маша, — активировав внутреннюю связь, позвал он секретаршу. — Зайди, срочно.

Дверь в кабинет распахнулась тут же, и на пороге появилась миловидная секретарша. Женщина тридцати лет, с ладной фигурой. Широкие бёдра, тонкая талия и правильно подобранная одежда заставляли многих мужчин пускать слюни. Но принадлежала она только своему боссу. Готовая на всё в любую секунду, она преданно посмотрела на начальника.

— Вызывали, Арсений Константинович? — томным, слегка хриплым голосом спросила она.

— Да, Маша, вызывал. Раздевайся, мне нужно расслабиться.

Маша послушно развернулась спиной. Пальцы привычно легли на пуговицы блузки, но Перфильев уже оказался сзади.

— Стой так, — выдохнул он ей в затылок.

Женщина замерла, послушная, как и всегда. Руки Перфильева зашарили по её бёдрам, сминая юбку, задирая её к пояснице. Пальцы у него были влажными и холодными. Он дышал тяжело, с присвистом, торопясь, словно боялся, что кто-то войдёт и помешает.

Маша упёрлась ладонями в край стола и слегка прогнулась, ровно так, как ему нравилось.

Перфильев спустил брюки. Ремень звякнул, ударившись о паркет. Он даже не потрудился снять с неё бельё, просто отодвинул кружево в сторону и толкнулся.

Внутри было сухо. Маша дёрнулась вперёд, ударившись бедром о столешницу. Рот раскрылся в беззвучном вскрике, но она тут же поймала себя, превратив боль в протяжный, сочный стон.

— Да-а-а… Арсений Константинович… — простонала она, откидывая голову.

Он этого не видел, уткнувшись лицом куда-то между лопаток и вцепившись пальцами в её талию так, что на коже теперь обязательно останутся синяки.

Маша застонала снова, громче, закатив глаза. Губы растянулись в гримасе, которая со стороны могла сойти за экстаз. Но если бы кто-то заглянул в этот момент в её лицо, он бы увидел не страсть. Уголки рта опущены вниз, брови сведены, а на переносице образовалась глубокая складка брезгливости. Глаза пустые, смотрят в стену перед собой. А ещё она считала про себя. Раз. Два. Три…

Перфильев неловко двигался, какими-то рывками, постоянно сбиваясь с ритма. Один раз он выскользнул и, чертыхнувшись, засунул обратно, снова причинив боль. Маша вскрикнула, но он принял это за страсть.

— Нравится, да? — просипел он ей в шею. — Скажи, что нравится!

— Нравится! Очень! — выкрикнула она на автомате, а лицо скривилось ещё сильнее. На висках выступила испарина.

Ещё несколько судорожных толчков — и Перфильев вдруг напрягся, издал короткий, почти жалобный звук и обмяк. Несколько секунд он пролежал на её спине, придавливая своей массой к столешнице, а затем резко отстранился.

Маша выпрямилась и опустила юбку. По дорогой ткани расплывалось мокрое пятно. Она машинально потянулась к салфеткам на столе.

— Прости, перепачкал, — хохотнул Перфильев, уже застёгивая брюки.

— Ничего страшного. — Голос у неё был ровный, с той самой вышколенной ноткой преданности.

Она аккуратно промокнула юбку. Сзади, там, куда он входил, всё саднило. Ощущение было такое, будто тёрли наждачкой. Трусики неприятно липли к телу. Но внешне Маша показывала полное удовлетворение произошедшим. Он поправила волосы, одёрнула пиджак, который так и не успела снять, и обернулась к боссу с той самой улыбкой: мягкой, тёплой, чуть виноватой.

Перфильев уже сидел в кресле, закинув ногу на ногу.

— Принеси мне полную сводку по ценным бумагам, список соучредителей и… — На секунду Перфильев задумался, поморщился, будто съел лимон, и продолжил: — И договор с «Рудкофф» на врата.

— Слушаюсь, Арсений Константинович, — кивнула Мария. — Что-нибудь ещё?

— Да. — Перфильев брезгливо поморщился. — Переоденься и приведи себя в порядок. А то выглядишь, как будто тебя в жопу драли, хе-хе… Всё, свободна.

Глава 2

Здравствуй, дом

Планета, на которую нас привезли, представляла собой полную противоположность Осколку. И дело было не в чистом небе или океане, лениво лизавшем берег где-то за холмами. Дело было в людях. Точнее, в их отсутствии.

Я стоял у панорамного окна в своей новой квартире и смотрел на улицу. По тротуару катился дрон-уборщик, похожий на панцирь краба. Над ним, на высоте третьего этажа, проплыл доставщик с пакетом, зажатым в механическом захвате. Из динамиков на корпусе лилась приглушённая музыка. Местная радиостанция, какой-то рекламный блок про новую линейку пищевых синтезаторов. Больше никого. Только стекло, бетон и машины.

Полтора года на Монолите отучили меня от тишины. Там всегда кто-то орал, топал, стрелял или дышал в затылок. А здесь — пустота, тишина и покой. Какой-то город-призрак, ей-богу. А ведь здесь живут три миллиона человек. Но все они, кажется, сидят по домам или передвигаются в автоматических такси.

Я отвернулся от окна. Квартира — стандартная «трёшка» для молодого специалиста. Спальня, гостиная, совмещённая с кухней, и кабинет, из которого я уже решил сделать спортивный зал. Мебель встроенная, светодиодные панели на потолке с автонастройкой яркости. На стене в гостиной — голографическая панель, которая могла работать и как телевизор, и как терминал для выхода в сеть. В ванной — стандартная душевая капсула с функцией сушки. Ни тебе полотенец, ни ковриков. Минимализм, граничащий с казармой. Но мне нравилось. Тем более что ничего подобного у меня в жизни не было.

Мишка с Саньком жили этажом выше, Дашка — в соседнем подъезде. Квартиры распределял Михеев, и, судя по тому, как грамотно он раскидал нас по зданию, о безопасности он думал в первую очередь. Из моего окна просматривался вход в подъезд и внутренний двор. Окно Мишки выходило на пожарную лестницу, которая вела на крышу. Санёк жил на углу, контролируя перекрёсток и въезд во двор. А Дашка контролировала внешнюю сторону. Классическая «звёздочка»: что бы ни случилось, один из нас это увидит.