Имперский Хранитель. Том 5 (СИ) - Ра Дмитрий - Страница 50

— Закрывается! — кричит Гром. — Не успеем!

— Успеем! — Павел делает резкий рывок вперед, обгоняя нас.

Он подбегает к тускнеющей щели, вскидывает руки и тоже вцепляется в края своим даром. Вкладывается туда весь — рычит звериным рыком, на шее вздуваются синие, готовые лопнуть вены, из обеих ноздрей густо течет темная кровь.

Пространственная щель вдруг останавливает сужение, вспыхивает ярким фиолетовым огнем и со скрежетом раздаётся в стороны, увеличиваясь до полутора метров!

— Быстро! Все внутрь! — гаркает Павел, раскачиваясь на ослабевших ногах.

— Марк, Анна, Наталья — пошли! — я буквально заталкиваю их в светящуюся воронку по очереди.

Следом Гром пропихивает туда Игоря и Шестакова.

За нашими спинами снова доносится шипение — из-за газетных киосков вылезают сразу три паукообразные твари. И бегут на нас с невозможной скоростью. Они настигнут нас с Павлом быстрее, чем мы выйдем.

Глава 25

Хренушки, мерзкие твари! Фиолетовое марево портала схлопывается за нашими спинами с хлопком, от которого у меня закладывает уши. Готовлюсь немедленно выставить «Сферу» и биться с отродьями прямо здесь — во время перехода между мирами, честно говоря, это был бы мой первый опыт такого рода.

В следующую секунду мы вываливаемся из разлома прямо на паркет спальни Мещерской. Посадка не из мягких, но не до того, я резко подскакиваю, оборачиваюсь, ожидая увидеть тварей. Но всё тихо. Никаких других иномирцев в комнате нет. Не считая крагов, которые держали проход, и теперь с грохотом оседают на колени. Их каменные руки дрожат — ребята выдохлись до последнего.

Остальные тоже все здесь: Анна, Марк, Наталья, Игорь и Шестаков. Кто сидит, пытаясь отдышаться, кто лежит, хватая ртом воздух. Игорь пытается встать, но Шестаков удерживает его:

— Лежи, идиот.

Гром отряхивается, поправляет автомат и смотрит на портал, но уже и портала-то нет — одна серая дымка расходится вокруг.

— Ну что, командир, — говорит боец, переводя дух, — Мы сделали и это. У нас теперь полный комплект. Как в старые добрые времена, если ещё не забыл такие. Это когда нас было много, а проблем… тоже много, но поменьше.

В спальню уже вбегают ополченцы.

— Врачей! Быстро! — кричит кто-то из них.

Появляется Клавдия Петровна с аптечкой и полотенцем на плече и сразу начинает осматривать спасённых. Шестаков, наш врач, уже отдаёт команды:

— Воды! Бинты! Антисептик!

Я помогаю поднять Наталью, она слабо улыбается:

— Артём… это хорошо, что ты пришёл за нами. Я знала, что ты придёшь.

— Я всегда прихожу, — отвечаю я. — Это у меня такая работа: собирать разбросанных людей по всему свету. Даже по Серой Зоне.

Лена, вдоволь натискав меня долгими обнимашками, теперь обнимает Анну и Марка, глаза у неё блестят.

Через час все спасённые размещены в соседнем особняке, где их осматривают врачи, сыскавшиеся среди беженцев и ополченцев.

Мы бросаем якорь в гостиной, под ворчание Клавдии Петровны о том, что у неё теперь «целый госпиталь на её голову».

— Командир Серпов, — говорит Гром, подходя ко мне с чашкой чая, — Поскольку у нас теперь прежний состав, может, откроем новое агентство? Например, по поиску пропавших? Будем зарабатывать на жизнь.

— Обязательно, — отвечаю я, обжигая пальцы о чашку. — Но сначала дай мне хотя бы чай допить.

А вообще, говоря по правде, спать хочется неимоверно, а не вот это всё. Но спать, как повелось в последние месяцы, ещё не время. И это так, судя по редким выстрелам за окнами и гулу пролетающих дронов. Хоть это уже и не та война, а скорее просто уборка территории.

Что до чая, то Клавдия Петровна заварила его с такой щедростью, что ложка стоит почти вертикально. В тот момент мне кажется, что это, наверное, один из лучших моментов за последнее время. Хотя бы даже потому, что в моем распоряжении сейчас чертова обычная ложка, которая не взрывается, не стреляет, а просто стоит.

— Ты слышал, Глеб уезжает? — спрашивает вдруг Леонид, присаживаясь рядом.

— И правильно делает, — ничуть не удивляясь, бурчит Гром, не поднимая головы. — И Его здесь никто и ничто не держит. Орлов мёртв, система рухнула. Он может спокойно свалить и забыть, что когда-то был одним из них. Или одним из нас.

Но я-то сам об этом, конечно, не слышал. Что ни день, то новости — это высказывание про нас, но у нас новости происходят каждую секунду. Точнее, мы сами их создаём. И надо бы с Глебом переговорить, чего он на этот раз придумал. Пришёл, ушёл, как-то это не по-нашему.

— А ты бы на его месте уехал? — уточняет Леонид.

Гром поднимает голову и усмехается:

— Я бы на его месте — уже давно, Лёня. В какой-нибудь отдельный особнячок-с. Нет, лучше замок. Но я не аристократ, у меня нет фамильных замков. Я солдат. Мне некуда ехать.

Я хочу вставить комментарий, но в этот момент дверь кухни распахивается, и входит Петров. Выглядит привычнее некуда, то есть совершенно нормально — как человек, не спавший несколько суток, со съехавшими набок очками, которые он, видимо, уже устал поправлять и смирился.

— Артём, — говорит он, запыхаясь. — Глеб просил передать, что он ждёт тебя в холле. Говорит, хочет попрощаться.

В тему, однако. Очень кстати.

Я киваю, встаю и направляюсь к выходу. Гром тоже поднимается, но я останавливаю его жестом.

— Посиди. Мы сами.

Глеб стоит уже у входной двери, в плаще, держит в руках ту самую трость с головой льва, которую я запомнил ещё с первой встречи.

— Коллега, — говорит он, хотя ранее никогда так ко мне не обращался. — Ты уже, наверное, сам всё знаешь. Мои дела здесь закончены. Брат, хотя какой он мне брат после этого, мёртв, «четвёртые» остановлены. Всё, что я должен был сделать, я сделал.

Я молча изучаю его глаза. Глеб совсем уже не «Морозов», нет в глазах того холода, нет того расчёта, какими веяло от его взгляда в наших первых встречах. Устал он. Вот чем, пожалуй, веет от него куда больше теперь. Ну а как он хотел! С нами-то дружить!

— Что ж. Бывает. Куда путь держишь? — спрашиваю я. — Можешь не отвечать, если не хочешь.

— Есть старые дела, — отвечает он уклончиво. — Долги, которые я должен вернуть. Люди, с которыми нужно поговорить. Не спрашивай, короче. Просто… мне нужно уехать.

— И как надолго?

— Не знаю. Может, навсегда. А может, вернусь через месяц, когда столица великой империи будет больше пахнуть сиренью, чем гарью. Посмотрим.

Вот ведь странно. Он собрался вроде бы как не в отпуск, а галстук завязан так филигранно, будто едет на бал.

Он протягивает мне руку, я пожимаю.

— Удачи, Глеб, — говорю я. — Если что-то пойдёт не так — ты знаешь, где нас найти.

— Если что-то пойдёт не так, я лучше просто умру, — усмехается он. — Я имею в виду, сдохнуть будет проще, чем тащиться через полгорода в твой штаб.

И в этот момент дверь в холл с грохотом распахивается. Влетает наш ополченец, взмокший, бронежилет наполовину расстёгнут, автомат сейчас свалится с плеча.

— Командир! — выдыхает он. — Там у ворот… какой-то тип. Говорит, он от этих… грифов… Орловцев, в общем. Требует встречи с Глебом.

Я перевожу взгляд на Глеба, но понимаю, что это никак не связано с его отъездом, и что прямо сейчас он никого не ждал — он как-то нехорошо напрягается, пальцами вцепляется в свою трость.

— Ну, — говорю я. — Оказывается, тебя ещё не все проводили. Похоже, твой отъезд немного задержится.

Глеб кривит губы, типа, улыбается без улыбки. Фамилия Орловых — для тех, кто на «тёмной стороне» империи — это ж по сути бренд. И пока эта «тёмная» сторона существует, бренд этот обязательно кто-нибудь попытается раскрутить снова, в своих, разумеется, интересах, даже если сам владелец бренда его уже удалил из реестра.

— Приведи его, — говорю я ополченцу.

Через минуту в холл вводят гонца. Длинный мужик с острым, будто выточенным из дерева лицом. На нём потёртая кожаная куртка, на поясе — кобура с пистолетом. Взгляд цепкий, как у ястреба, и он сразу обращает его на Глеба, игнорируя меня и охрану. Нити у мужика серые, чуть с позолотой, и это говорит о том, что он уверен в себе и также уверен в том, зачем он сюда пришёл.