Имперский Хранитель. Том 5 (СИ) - Ра Дмитрий - Страница 19

В одном из боковых переулков вдруг замечаю движение. Не успеваю рассмотреть, кто там, вижу только, как тень мелькнула между мусорными баками. Я поднимаю руку, останавливаясь. Гром мгновенно приседает, ствол его автомата уже нацелен в ту сторону.

— Там кто-то есть, — шепчу я, не сводя глаз с переулка.

— Всё верно, — отвечает Гром. — Один. Или двое.

Мы ждём. Скоро из-за бака выходит человек — мужчина, лет сорока, в потёртой кожаной куртке, с окровавленной повязкой на руке. Он поднимает руки ладонями вперёд, показывая, что безоружен.

— Не стреляйте! — кричит он и тут же морщится от боли. — Я не враг!

— Так и зовут? — спрашиваю я.

— Меня зовут Сергей, — говорит он, медленно приближаясь. — Я местный. Живу здесь, в подвале. Видел, как вы идёте. Думал, вы из Орловых, но вы не похожи.

— Мы не из Орловых, — говорю я. — Мы ищем мастера. Ювелира. Где-то здесь его лавка.

Мужчина щурится, качает головой.

— Здесь обитало множество ювелиров, как можно догадаться. Но если это старик Громов, то могу сказать, что вам повезло. Он жив. Видел его вчера. Он в своей мастерской, на втором этаже, за домом. Но я бы соваться не стал, — там может быть заминировано.

— Заминировано? — переспрашивает Гром.

— Да, — Сергей поправляет повязку, шипит от боли. — Орловцы ставили растяжки на подходе. Я не знаю, там ли они ещё.

— Проводи нас, — говорю я, подхожу к нему и кладу руку на плечо.

Он осматривает нас, взвешивает что-то в уме. Наконец выдаёт:

— Я проведу, но вы мне дадите патроны. У меня кончились.

Я киваю Грому, тот достаёт из кармана две обоймы, протягивает Сергею. Тот быстро прячет их в карман, потом разворачивается и идёт в переулок, показывая нам следовать за ним.

Мы идём за ним, пригибаясь. Сергей ведёт нас через разбитый двор, мимо обгоревших машин, через пролом в заборе. В одном месте он останавливается, поднимает руку, замирает.

— Тут растяжка, — шепчет он, указывая на тонкую проволоку, натянутую между обломками, почти невидимую в сером свете. — Не заденьте.

Я перешагиваю её широким шагом, Гром и Леонид за мной. Мы подходим к стене здания с приоткрытой дверью.

— Он там, на втором этаже, — говорит Сергей, отступая назад. — А я пойду, с вашего позволения.

— Спасибо, — благодарю я проводника. — Береги себя.

Он быстро уходит, как-то даже чересчур быстро, что я на секунду задумываюсь, а не в ловушку он нас притащил?

— Леонид, — командую я. — Маскирни нас на всякий случай на входе.

Леонид закрывает глаза, воздух тут же становится плотнее, звуки приглушаются. Открываю дверь, от входа сразу уходит вверх лестница. Куда она ведёт — не видно — темно. Пахнет сыростью и старым деревом. Поднимаюсь первым по скрипучим ступеням.

На втором этаже — коридор, стены в старых обоях, которые пузырятся от сырости. В конце коридора — ещё одна дверь, открыта, с той стороны есть хотя бы какой-никакой тусклый свет. Подхожу, заглядываю внутрь.

Глава 10

Что ж, вроде без подвоха. Тут явно бывшая квартира, скорее всего, коммуналка, и теперь здесь этакая домашняя мастерская. Верстак у стены, на нём — инструменты, лупа, зажимы. Рядом — небольшой горн, остывший, смелый пацан, стащил небось из своей прежней мастерской, и вот тебе бизнес на дому. На столе лежат несколько незавершённых работ — кольца, кулоны, всякая мелочь, которой в мирное время торговали бы на ярмарке. И за этим верстаком сидит далеко не пацан, а старик — седой, как положено с бородой, в старом халате и кожаном фартуке. На носу очки для работы, он держит в руках маленький напильник и подносит его к какой-то детали. Услышав шаги, он поднимает голову. Но надо отдать ему должное, он не бросает напильник, не хватается за оружие, если оно есть, конечно — просто смотрит на меня, только рука замирает.

Вообще, я, пожалуй, дважды отдам ему должное — мужик сидит в разорённой квартире посреди войны, делает какие-то побрякушки, а когда к нему врывается странный жёсткий тип, он даже бровью не ведёт. Вот это я понимаю — профессиональная выдержка. Или просто ему уже всё равно.

— Я не враг, — говорит он спокойно. — Вы кто?

Прекрасно. Все, кого мы встречаем в этом городе, говорят «я не враг». Это стало местным приветствием, как «здравствуйте». Разве что после этого не добавляют «а вы?».

— Мы были здесь некоторое время назад, — говорю я, поднимая руки, показывая, что безоружен. — Покупали подвеску. «Узел Единства».

Он смотрит на меня, затем на Леонида, который к этому моменту тоже уже подошел, даже я не заметил, щурится, приподнимает очки на лоб.

— Помню тебя, — говорит он Леониду, откладывая напильник на верстак и поднимаясь из-за стола. — С компанией приходили. Что вам нужно?

Я вынимаю подвеску, протягиваю ему. Она тихо светится голубоватым свечением. Мастер берёт её в руки и вертит, поднося к свету лампы.

— Она светится, — говорит он. Он проводит большим пальцем по поверхности подвески, будто счищая пыль. — Это было… почти обыкновенной бронзой. Что случилось?

— Она спасла мне жизнь, — отвечаю я. — Я хочу знать, кто её заказал. Откуда этот металл.

Он медленно садится обратно, жестом приглашает нас тоже присесть. Гром не двигается, остаётся у двери. Леонид садится на ящик, я на табуретку, напротив мастера.

— Три года назад, — говорит он и проводит языком по пересохшим губам. — Ко мне пришёл человек. Ты маг? Чую, что ты маг. Так вот, он выглядел так, как вы, маги, любите — высокий, в чёрном плаще. А глаза — серые, как сталь.

Серые, как сталь. Уже и это становится классикой, не только чёрные плащи и высокие фигуры. Так и чешутся руки начать вести сборник штампов. У меня самого, правда, глаза сейчас небось такие же — серые и стальные.

— Тот незнакомец принёс кусок металла, — продолжает мастер. — Тёмный, ну для меня это была бронза или что-то типа того. Я спросил, откуда он, но он не ответил. Просто сказал: «Сделай». И посмотрел так, что я понял — лучше не спорить.

— Слушайте, — говорю я. — Я понимаю, что это звучит странно, но я хочу понять: он вообще был похож именно на человека? Или всё же его можно было, пусть с натяжкой, принять за… кого-то из тех… ну, из Эфириума?

Наверняка, он меня сейчас принял за дурака. Да пусть думает, что хочет. В нынешних реалиях этого славного мира всё возможно, сто раз уже убедился сам. Как и наоборот — если сам мастер скажет, что заказчик был инопланетянином, я так же не удивлюсь.

Мастер хмурится, трет переносицу.

— Я не знаю, что такое Эфириум. Но он был человеком. По крайней мере, выглядел как человек. Говорил как человек. Только взгляд был… нечеловеческим. Я бы назвал его слишком… пустым? Ну, в общем, какой-то странный взгляд.

— Как у моей бывшей начальницы, — замечает Гром из-за спины.

Я не поворачиваюсь, Леонид сзади хмыкает. Старик смотрит на меня с недоумением.

— Это внутрикорпоративный юмор, — поясняю я. — Не обращайте внимания.

Он качает головой, но продолжает:

— Он дал эскиз. На листе бумаги. Переплетённые нити, как на твоей броши. Я спросил, зачем это, он сказал: «Не твоё дело». Заплатил вдвое больше, чем я просил. Три дня работы, и он должен был прийти, но не пришёл. Я ждал месяц. Потом выставил на продажу.

— Он не говорил, что это, может быть, кому-то предназначается? — настаиваю я.

— Нет, — мастер качает головой, плечи его опускаются, он прислоняется к спинке стула.

Мужик явно устал. Как и мы все. Хотя, чего душой кривить, мне нужно знать больше. Но если я сейчас начну давить, он может закрыться окончательно. Так что ждём. Иногда молчание — лучший способ получить ответ. Или хотя бы дать человеку выдохнуть.

История с этой подвеской опять же до больного типичная: загадочный незнакомец, странный металл, исчезновение. Если бы я читал это в книге, я бы подумал, что автор слишком увлёкся детективным жанром. Но это моя жизнь, так что остаётся только участвовать непосредственно.