Отомэ игра. Новая жизнь ликвидатора (СИ) - "Lex Nov" - Страница 40

Месяц назад мы отпраздновали день рождения Эли. Теперь ей пятнадцать лет, и она уже большая девочка, на которую заглядываются все молодые парни (да и не только молодые), особенно когда мы выбираемся в город, чтобы купить ей какое-нибудь платье или просто побаловать её. Дедушка хорошо научил её магии, и теперь она может спокойно держать над головой светящийся шарик, или как называют это заклинание светлячком. Также она может неплохо манипулировать водой, правда, в боевом направлении это пока бесполезно, так как ни сосулек, ни водных хлыстов она пока освоить не может, но ей и не нужно драться.

Мой любимый старший братец часто косится на меня как на врага народа, но в какие-либо перепалки он со мной не вступает, а предпочитает делать вид, что меня вообще не существует. Такой расклад меня вполне устраивает, и я охотно поддерживаю его игру, тоже игнорируя его присутствие.

Что касается моей семьи, то тут всё довольно интересно. Отец с головой ушёл в дела семьи, и, как ни странно, у него получается довольно неплохо. Все долги были выплачены, и сейчас у нас понемногу начинают появляться предметы роскоши, пусть и не сильно дорогие, но всё же хоть что-то. На стенах уже висят картины, пусть и недорогие, но довольно приличные, также это касается ковров. У нас появилась новая прислуга, которая облегчает работу по дому.

Родители же, напротив, ругаются чуть ли не через день, и часто их предметом спора являемся мы с Элинор. Моя любимая и ненаглядная матушка с какого-то перепугу решила, что мне не нужна никакая военная академия и уж тем более поступать в Цирус, мол для меня это будет всё равно бесполезно и деньги просто улетят на ветер. А вот насчёт сестры разворачивается порою целая баталия. Мать кричит, что ей уже пора замуж. Я же поговорил на эту тему с отцом и поклялся, что если они попробуют выдать Эли против её воли, я убью того жениха и вырежу всю его семью. Отец послушал, отец понял, отец проникся, и он занял твёрдую позицию, что Эли сама будет решать, когда и на ком ей выходить замуж. К тому же сейчас нет острой необходимости выдавать её за кого-либо, а девочка она красивая, скоро женихи будут сами за ней толпами бегать.

На этой почве у меня произошёл скандал уже с самой матерью, который, как мне кажется, произошёл благодаря моему брату. Похоже, он манипулирует ею как только может, и сейчас мать смотрит на меня словно ни на родного сына, а как на какое-то недоразумение. Так вот был у нас с ней довольно громкий разговор, где она заявляла, что Элинор выйдет замуж, причём за того, за кого решит мой брат, если нет — её никто содержать не будет, и просто выгонят из дома. Сказать по правде, от этих слов я охуел, не просто в шоке, а именно охуел. Почему-то мне кажется, что проблемы с головой не у деда, а у моей матери, только вот причину её помешательства я понять не могу... Да и вообще мне кажется, что это дело не чистое. Нужно будет поподробнее в этом покопаться.

Сегодня мы отмечаем моё день рождения в нашей большой, но не всегда дружной семье. Отец поднимается из-за стола и делает знак рукой, после чего Лука приносит деревянную коробку. С глухим стуком он ставит её на стол рядом со мной, и я сразу же открываю крышку.

— Ух ты, спасибо, пап, это шикарный подарок! — говорю я, любуясь набором метательных ножей. В ящике, застеленном соломой, аккуратно лежали шесть ножей. Они были очень красивыми, с гравировками и символами, сразу видно, что ножи не из дешёвых. Особенно мне понравилось, что рядом с ними лежали ножны для них, которые можно удобно закрепить под жилеткой.

— На здоровье, сын, я уверен, что они тебе пригодятся, — ответил отец.

— У меня тоже для тебя есть подарок, — произнесла мать с каким-то холодком в голосе. Она, как и отец, сделала жест рукой, и ко мне поспешила Лина с квадратным свёртком в руках. Приняв его, я не стал медлить и распаковал его. Сказать по правде, я был... разочарован. Там оказалась книга по этикету в высоких обществах... Хоть такое и нельзя делать с подарками, но этой книгой я обязательно подтру свою задницу. Никогда не любил эти аристократические заморочки, да и подарок, видимо, с намёком.

— Спасибо, матушка, книга мне будет очень полезной, — ответил я, стараясь имитировать радость в голосе.

— Я не сомневаюсь... Сын, — почему-то последнее слово она произнесла как выплюнула. Это меня уже начинает сильно напрягать. Она и раньше не отличалась добротой и лаской ко мне, но это уже начинает переходить все границы.

— Братик, у меня тоже есть подарок! Лина, принеси, пожалуйста... — но сестра не успела договорить, как её перебила мать.

— Дочь, научись приказывать слугам, а не просить их, это их обязанность, вот когда ты выйдешь замуж... — но не успела она договорить, как своё слово вставил отец.

— Мирта, давай не будем портить сегодня праздник нашему сыну, — сказал он.

Мать фыркнула, задрала подбородок и посмотрела на отца как на говно.

— Ты уже запрещаешь мне воспитывать дочь?!

— Это не подходящее место.

Но тут свои пять копеек решил вставить мой недалёкий братец.

— Отец, матушка права, не пристало аристократу просить что-то в прислуги!

Бедная Эли не знала, куда себя деть. Она опустила свою чёрную головку и начала теребить подол своего белого платья, которое на ней смотрелось весьма красиво. Оно было весьма элегантным и хорошо облегало её фигуру, а вышивка в районе манжетов и горла делала его ещё более красивым. Только вид её мне очень не нравился, и я не хотел бы, чтобы кто-то портил настроение этой мелкой непоседе.

— Может быть, обсудим это всё в другой день, — постарался я произнести как можно более мягко.

— Не лезь в разговоры взрослых, — сказал мой братец. — Если тебе тринадцать, это не значит, что ты можешь здесь что-то решать! Ты никогда ничего здесь не сможешь решать! И именно я решу за кого выйдет Элинор.

Ах ты, ебаный сучёныш! Я схватил книгу и метко бросил её в голову этого урода. Она с глухим стуком ударила его по лицу, и он опрокинулся на стуле. Держась за лицо, он упал на спину, и из носа хлынула кровь. Видимо, я разбил ему нос. Книга была довольно тяжёлой, а в моих руках была немалая сила, так что удар получился сильным.

Тут же раздался испуганный писк Эли, крики отца, и мать, вскочив со своего места, бросилась к своему ненаглядному сыночку, осматривая его лицо. Затем она с гневом посмотрела на меня.

— Ты что творишь, выродок? Ты же мог его покалечить!

Выродок... Это было обидно, особенно слышать такие слова от собственной матери. Однако тут слово взял отец.

— Тогрин, не стоило этого делать. Эдмунда иногда заносит...

— Что ты перед ним оправдываешься? Он же чуть не покалечил нашего мальчика!

— Тогрин и твой сын, но ты, кажется, забыла об этом. — Отец поднялся из-за стола и навис над ними, как коршун. — И кажется, ты стала забывать, благодаря кому мы выбрались из этой нищеты. Здесь мнение каждого сына будет учитываться как равного члена семьи, независимо от того, младший он или старший. И пока я глава дома, это правило будет нерушимо.