Энтропия (СИ) - Керлис Пальмира - Страница 46

Итого желающих набралось восемь человек. Лафар разбил нас по парам. Мне в соперницы досталась Лайза Превс. Вот это подарок!

Мы вышли в центр зала. Лайза смотрела на меня с выражением «ну сейчас-то ты получишь». Давай, девочка, удиви меня.

— Начали! — скомандовал Лафар.

Лайза вскинула руку, и из воздуха перед ней соткался призрак — полупрозрачный, с размытыми очертаниями и эманациями могильного холода. Призрак взвыл и рванул ко мне.

Я потянулась к нему магией и ускорила вероятность. Призрак — это сгусток энергии, ему суждено рассеяться. Я показала ему этот финал. Раз — и он истаял, не долетев до меня пары шагов. Лайза опешила, не веря своим глазам.

А я тем временем наложила на нее разницу потенциалов. Не паралич, а лишь выравнивание сигналов в нервной системе. Лайза застыла на месте, словно ее ноги приросли к полу. Она пыталась пошевелиться, но тело не слушалось. Ее лицо исказилось от ярости и бессилия.

— Победа Ксары, — объявил Лафар.

— Это нечестно! — выкрикнула Лайза, когда ступор спал. — Она…

— Умейте принимать поражение, лаэра Превс, — оборвал ее Лафар.

Я отошла в сторону, уступая место следующей паре. Лайза прожигала меня взглядом, но мне было плевать.

После первого круга отбора остались четверо: я, Илона, Гислейн и парень-водник Кэвин Тайлер — высокий, жилистый, с коротко остриженными волосами. Гислейн выпало сражаться с ним. Она проиграла всухую, как бы иронично это ни звучало. Ее фаерболы разбивались о водяные щиты, а когда Кэвин пустил в нее волну, она не сумела защититься и выбыла. Гислейн отошла к скамейкам с таким лицом, словно у нее отобрали любимую игрушку.

Мне досталась Илона. Мы вышли в центр зала. Кузина взирала на меня с холодной ненавистью, и я понимала: она не просто хочет победить, она хочет унизить меня при всех.

— Начали!

Илона сотворила пасс, и вокруг меня закружился ревущий вихрь. Он подхватил меня и попытался оторвать от пола. Я выровняла потенциалы, крадя разницу, и вихрь превратился в шквальный ветер — но все еще достаточно сильный, чтобы сбить с ног.

Тогда я обратилась к полю тепловой смерти. Вокруг меня начало разливаться спокойствие. Не холод — абсолютный ноль энергии. Воздух перестал двигаться, вихрь затух, словно его и не было. Илона атаковала снова — новым порывом ветра, еще более мощным. Он ударился о мое поле и погас, как свеча на сквозняке.

— У нее глаза красным светятся! — крикнул кто-то из студентов.

Разумеется, светятся. Это высшая форма магии хаоса. Поле тепловой смерти — не игрушка, и тело реагирует соответственно. Илона попыталась атаковать в третий раз, но все ее заклинания гасли, не долетая до меня. Она ничего не могла сделать. Вообще ничего.

— Поражение Илоны Мунхарт, — констатировал Лафар.

Я опустила поле. Преподаватель, подойдя ко мне, заметил:

— Ну хоть глаза у вас теперь нормальные.

Не так страшно, да? Я могла бы, конечно, отделаться и более простой магией. Но нужно же было убедить Лафара дать мне допуск на турнир.

— Эра Ксара, — начал он, понизив голос, — я бы настоятельно рекомендовал вам не участвовать в турнире. Первокурсница против третьекурсников…

— Правилами не запрещено, — напомнила я.

— Не запрещено, — признал он со вздохом. — Но это опасно. Вы можете пострадать.

— Я постараюсь не пострадать. И другим не навредить.

Лафар окинул меня долгим тяжелым взглядом и махнул рукой.

— Хорошо. На турнир отправятся Кэвин Тайлер и Ксара. Готовьтесь. Турнир в пятницу.

Ура! Отбор пройден. Меня ждет боевой дуэльный турнир. И я собираюсь занять на нем одно из призовых мест.

Глава 32

Едва вернувшись в комнату после отбора, я первым делом достала из ящика стола бланк для телеграмм. Пора было ввести следователя в курс дела. Я набросала текст:

«Есть новые сведения зпт прошу прислать экипаж завтра во второй половине дня тчк Ксара».

Добавила адрес участка и вызвала курьера. Лишь бы только Гилмор сам не приехал — это нарушит все планы…

Утром во вторник, перед занятиями, курьер принес ответную телеграмму. Я развернула бланк: «Экипаж будет ждать у ворот в шестнадцать ноль-ноль тчк Гилмор Дест». Отлично. У меня есть время до четырех. И этим временем я намерена распорядиться с толком.

На общих лекциях я устроилась на заднем ряду — не пряталась, а просто хотела, чтобы мне не мешали. Игривар бубнил про настойку магических артефактов, но я его не слушала. Передо мной лежала отдельная тетрадь, и я заполняла ее с такой скоростью, что самопишущее перо еле поспевало за мыслями.

Я составляла схему аппарата для цветных магографий.

В моем мире эта технология была давно отработана, но здесь, с их примитивными линзами и кристаллами, приходилось адаптировать. Я чертила схему за схемой, исписывая страницу за страницей. Три световых кристалла, расположенные под углом к главной линзе. Система зеркал из посеребренного стекла, которые сводили изображения в одно. Дополнительный магический сердечник для синхронизации вспышек — все кристаллы должны были срабатывать одновременно, с точностью до доли секунды. Светочувствительная пластина с трехслойным покрытием — каждый слой реагировал на свой цвет. И проявочный раствор с разделителем спектра, который позволял закрепить каждый цвет отдельно, не смешивая их в грязь.

Я чертила, считала, выводила формулы магической совместимости кристаллов. К концу лекций тетрадь распухла от записей. У меня в руках было полное руководство по сборке аппарата для цветных магографий. Практического занятия сегодня не было — и замечательно. Как раз управилась.

В четыре часа пополудни я стояла у ворот кампуса. Меня уже ждал обещанный экипаж — скромный, без опознавательных знаков. Конспирация, однако. К шести вечера мы доехали до участка.

Гилмор Дест трудился в своем кабинете. Все тот же рабочий беспорядок: бумаги на стульях, папки в углах, карта города с булавками на стене. Сам он сидел за столом и при моем появлении отложил перо.

— Эра Ксара. Вы писали, что есть новости.

— Есть, — я уселась на стул, предварительно сняв с него стопку бумаг, — вспомнила о своей интимной связи с Трионом Мунхартом. Вероятно, именно с ним я встречалась в беседке перед отравлением.

Гилмор невозмутимо отложил перо.

— Вы его подозреваете?

— У него был мотив. Жена, скорее всего, не в курсе. А расскажи я обо всем — поднялся бы скандал.

— Вам бы не поверили, — возразил Гилмор. — Сочли бы, что вы мстите роду за изгнание.

— Все равно Триону невыгодно, чтобы правда вылезла наружу, — парировала я. — Даже если бы меня объявили лгуньей, осадок бы остался. Плюс потенциальные проблемы с женой.

— Вы не знаете точно, была Риса в курсе или нет, — заметил Гилмор. — А если узнала, то это и ее делает подозреваемой.

В принципе, да. Риса, которая ненавидела сестру и племянницу. Которая голосовала за изгнание Ксары из рода. Если она выяснила, что муж спит с этой самой племянницей… Мотив у нее был не хуже, чем у Триона.

— Согласна, это возможно.

— Однако, — продолжил Гилмор, — это также делает более стройной версию о вашей попытке навредить себе самой. Тут двойной личный мотив: и изгнание из рода, и предательство человека, с которым вы были близки.

Я сжала зубы. Формально он прав. Версия о самоубийстве обрастала новыми подробностями, и каждая из них работала против меня. Но мне не хотелось верить, что Ксара была настолько слаба.

— «Были близки» — не то слово, — уточнила я. — Видите ли, я побаивалась Триона. Это подтвердит вам и мой дядя Лориус.

— Вы подозреваете принуждение? — Гилмор прищурился.

— Я не уверена. Так много не вспомнила. Но я принесла вам информацию. Вы собираетесь с ней что-то делать или только меня обвинять?

Он вздохнул и потер переносицу.

— Вы правильно поступили, что рассказали. Я допрошу Триона Мунхарта в ближайшее время. И я вас не обвиняю. Хочу докопаться до правды, какой бы она ни была.