Энтропия (СИ) - Керлис Пальмира - Страница 4

— Пришлю проводить тебя мою дочь Ариану. Вы учитесь на одном курсе, но она на факультете светлой магии.

— А на каком факультете учусь я?

— Ни на каком. Ты была магом-теоретиком с непроявленным даром. Но после проявления тебя должны перевести на темный факультет.

Темный⁈ Что за профанство — считать магию хаоса темной! Она по своей сути нейтральна. Хаос не добр и не зол, ему плевать на моральные категории с высокой колокольни. Но местная классификация, видимо, проста как пробка: все, что нам не нравится, темное — и точка. Ну хоть не отчисляют, уже хорошо. Не настолько дикое мракобесие.

— Я распоряжусь, чтобы принесли твою одежду, — добавил Артейн, удаляясь. — Учти, что случившееся с тобой — лекарская тайна. В академии знают лишь то, что тебе стало плохо в парке и ты была при смерти.

— Учту.

Замок щелкнул, но как-то неуверенно, словно дверь уже сомневалась в своих полномочиях меня запирать.

Вскоре примчалась приснопамятная тетка с бумажным пакетом. Швырнула его на кровать, как подачку дворовой собаке, и свалила, даже не взглянув в мою сторону.

— Да тебе в принципе идет молчать, — заметила я в закрывшуюся дверь.

Пакет развернула с некоторым трепетом. Все-таки первое свидание с гардеробом предшественницы — это интимный момент. Увы, внутри было серое платье. Не серебристое или жемчужное, а цвета осенней мороси. С белым воротничком, застегивающимся на мелкие пуговицы под самое горло. Юбка ниже колена без единой оборки. Туфли — на плоской подошве, ужасно скучные. В отдельном пакетике — нижнее белье: хлопковое, добротное, какое носила бы с радостью только бабуля в глухой деревне. Бе-е-е…

Да уж, совсем у девочки не было вкуса к жизни. Она не одевалась — упаковывалась. Я поднесла платье к лицу, вдохнула запах. Пахло сухими травами — видимо, хранили в лазаретном шкафу. Никаких духов, даже аромата мыла. Вещь без истории, хозяйки и характера.

Делать нечего. Я скинула больничную сорочку и облачилась в это великолепие. Платье село идеально, разве что в груди было чуть свободно. Туфли пришлись впору. Я застегнула воротничок на все пуговицы и стала ждать, когда дочь целителя соизволит проводить безродную девицу до места проживания. Капельница подмигивала бликом на стекле колбы, но я не особо обращала на нее внимания. Свою функцию она выполнила, теперь пусть стоит как памятник моему воскрешению.

Прошло около часа. Я прикидывала, не закатить ли скандал, когда дверь открылась и в палату ввалилась девушка.

Русоволосая, с крупным носом и довольно впечатляющим телосложением. Широкие плечи, крепкие руки, развитая грудная клетка — такие бывают у пловчих, которые часами рассекают воду, не зная усталости. Ростом Ариана была примерно с меня, то есть среднего. Будь она повыше, ее фигура смотрелась бы выигрышнее. А так — ой. Пенек в цветастом платье.

Оно, кстати, было желтым, до колен, с вышивкой по подолу. О, серый цвет в академии необязателен!

— Привет… — Голос у нее оказался грубоватый. — Ты действительно ничего не помнишь?

— Ага, — подтвердила я. — Надеюсь, мы с тобой ни из-за чего не ругались?

Ариана мотнула головой.

— Мы и не общались толком. От силы перебросились несколькими фразами на общих лекциях. Ты всегда сидела одна на задних рядах и толком ни с кем не разговаривала.

Это соответствовало общей картине. Ксара-затворница, Ксара-невидимка, Ксара-никто. Что ж, теперь тут я, а я на галерке сидеть не привыкла.

— Веди меня в общежитие, — велела я и, подумав секунду, добавила: — Пожалуйста.

Ариана подождала меня у выхода, придерживая дверь. Я бросила прощальный взгляд на капельницу, та сверкнула стеклом, предостерегая.

Снаружи пованивало спиртом и еще какой-то гадостью. Длинный, освещенный магическими светильниками коридор с рядом дверей по обе стороны. Вдали слышались шаги и приглушенные голоса.

Ну что, новый мир, познакомимся?

Глава 3

Коридоры лечебницы тянулись раздражающе бесконечно. Я шла за Арианой, стараясь не шаркать туфлями — звук получался неприятный, какой-то старушечий. А я молода и относительно прекрасна! Магические светильники под потолком горели желтоватым светом без треска и копоти, из-за дверей тянуло сквозняком. Проветривание такое, что ли?

Ариана шагала уверенно, явно была в лечебнице не в первый раз. Я еле поспевала, и она периодически останавливалась, однако скорости шага не сбавляла. Коридор вывел нас в просторный холл-регистратуру. Высокий сводчатый потолок, стойка из темного дуба, за которой скучал мужчина с бычьей шеей, что тыкал в меня иглой. Белая косынка съехала набок, словно он нахлобучил ее второпях. Завидев нас, этот недоцелитель набычился, но на комментарии не расщедрился. Проводил взглядом, каким смотрят на гремучую змею, выползшую погреться на солнышке: вроде и не нападает, а все равно хочется приложить чем-нибудь тяжелым.

Я послала ему воздушный поцелуй, он поперхнулся воздухом и уткнулся в какой-то журнал. Ариана толкнула тяжелую входную дверь, и мы вышли на улицу.

Ночь уже вступила в свои права — густая и черная, но теплая. По ощущениям — лето. Вдоль вымощенных булыжником дорожек сияли магические фонари — высокие кованые столбы, увенчанные сияющими оранжевыми шарами. Они переливались, как жидкое пламя под стеклом. Свет ложился на камни маслянистыми лужами, выхватывая из мрака очертания построек.

Сойдя с крыльца лечебницы, я присвистнула. Вид впечатлял. Целый кампус, выстроенный на манер готического замка — с остроконечными башенками, стрельчатыми окнами, каменными горгульями, что скалились с водосточных желобов. По центру возвышалось главное здание, массивное и величественное. От него в стороны расходились крылья и пристройки, соединявшиеся крытыми галереями. Лечебница стояла чуть поодаль, соединенная с основным комплексом только дорожкой — видимо, чтобы хворые не портили студентам аппетит.

Близ лечебницы раскинулся сквер — аккуратные газоны, подстриженные кусты, скамейки с коваными спинками. Сквозь листву деревьев просвечивала вереница магазинчиков и кафе, где кипела вечерняя жизнь. Там сновали тени, доносились приглушенный смех и звон посуды. Где-то играла музыка — струнная и ненавязчивая.

Мне бы туда! Развеяться, изучить ассортимент местных заведений, прикупить что-нибудь красивое. Но тело по-прежнему было слабым, а горло требовало водички. Нет уж, сначала — логово. Освоиться, осмотреться, понять, чем дышала моя предшественница.

— Нам сюда. — Ариана махнула рукой вправо от главного здания и зашагала по дорожке.

Я засеменила следом, стараясь не отставать. Булыжники под ногами были неровные, туфли то и дело норовили подвернуться. Чудненько. Если я растянусь на дорожке, это будет эффектное возвращение с того света.

Мы обогнули главное здание. На фасаде красовались башенные часы с черным циферблатом и серебристыми стрелками. Десять вечера. Самая тонкая стрелка отсчитывала секунды с какой-то гипнотической размеренностью. А под часами, вписанная в каменную кладку, сияла эмблема — четырехлистник.

— Это герб академии? — спросила я, ткнув в него пальцем.

Ариана обернулась, задрала голову и кивнула:

— Да. Академии магии Валорийской империи. Четыре лепестка символизируют четыре школы магии и четыре факультета. Светлый, темный, стихийный и ментальный.

Довольно топорно поделили. Свет и тьма — классика жанра, стихия — тоже понятно, а ментализм — это для личностей с тонкой душевной организацией. Наверняка еще внутри есть деления на специализации. Не может же вся «тьма» быть монолитной: один балуется некромантией, другой ведет переговоры с демонами, третий плетет проклятия. Разные профили и подходы.

— А сколько лет тут учатся?

— М-да, — хмыкнула Ариана, — ты и правда все позабыла. Тебе нужен присмотр.

— Ты собралась за мной присматривать? — Я приподняла бровь, хотя жест этот в темноте вряд ли был заметен.

— Ну нет, — она пожала плечищами, — у меня своих забот хватает. Но о тебе некому позаботиться. Это должен делать род.