Энтропия (СИ) - Керлис Пальмира - Страница 37

Вчера я наконец решилась. Взяла обыкновенную деревянную ручку, положила ее на ладонь и потянулась к искре. Уже не к робкому угольку, а к пульсирующей золотисто-зеленой спирали, которая вращалась под грудиной, отдаваясь теплыми волнами во всем теле. Концентратор на запястье потеплел, усиливая поток.

Я представила финал. Не тот, что случится через годы, когда ручка потеряется, завалится за шкаф и будет забыта. А тот, что ждет любую вещь из дерева: распад волокон, высыхание, разрушение структуры. Я не приказывала ей рассыпаться. Лишь приблизила далекое будущее.

По ладони поползло щекотное тепло. Ручка на моей ладони менялась: лак пошел трещинами, дерево потемнело, потом посерело. Еще минута — и она рассыпалась серой пылью, которая стекла сквозь пальцы и осела на полу. Получилось!

В груди екнуло. Волнение, почти детский восторг. Словно я колдовала впервые. Хотя какое там впервые — в прошлой жизни я могла рассыпать этой техникой ручку за мгновение. Да что там ее — целый дом. Но сейчас сил хватило исключительно на невинное баловство. И все равно это было прекрасно.

Ворон каркнул с подоконника. Поздравил — мелочь, а приятно…

С Хэстеном мы продолжали видеться. Тот вечер, когда я назвала его дураком, закончился неожиданно: ближе к ночи в мою дверь постучал доставщик и вручил букет. Черные бархатные розы с капельками влаги на лепестках, перевязанные серебристой лентой. И записка: «От дурака». Самокритичный. Я рассмеялась, поставила букет в банку с водой и на следующее утро встретила Хэстена в столовой поцелуем. На глазах у всех.

Тема того, что он мне может или не может дать, больше не поднималась. И замечательно. Мы просто проводили время вместе — обедали, гуляли, пару раз наведались в гараж. Глупые сплетницы, очевидно, надеялись, что нам придется прекратить общение из-за слухов. Однако уже на третий день мы стали собирать меньше взглядов. Примелькались. У людей короткая память: сегодня скандал, завтра новая сенсация.

Кэйл не подходил. Вообще. Он и раньше не особо общался с братом в стенах академии, а теперь и вовсе не смотрел в его сторону. Полный игнор. Матс тоже не баловал вниманием, но порой смотрел весьма выразительно — через всю столовую или коридор. Прочитать за этим взглядом что-либо, кроме холодного спокойствия, не удавалось. Умел держать лицо. Гислейн и Лайза притихли. То ли смирились с неудачей, то ли, наоборот, сочли неприятности устроенными. Поживем — увидим.

Сегодня я дорабатывала вечернюю смену в «Лунном шелке». Бутик был пуст, колокольчик над дверью молчал. Я сидела за стойкой и откровенно скучала. За окном смеркалось, магические фонари отбрасывали на брусчатку оранжевые пятна. Пора было завершать смену.

Я открыла сейф и выложила на стойку дневную выручку. Золотые и серебряные монеты рассыпались по деревянной поверхности, звякая и перекатываясь. Я принялась пересчитывать их, раскладывая по стопкам.

— Вот вы, мои хорошие, скоро отправитесь к хозяину. А вы, — я отделила несколько золотых, — мои. Честно заработанные.

Монеты, разумеется, не ответили. Но я ощутила от них легкое тепло — не магическое, а то, какое исходит от любых денег, когда знаешь, что они твои.

Процент снова был жирный. Я умела продать самое дорогое — да так, чтобы покупатели остались довольны и возвращались. Но азарта в этом уже не было. Сплошная рутина. А рутину я любила меньше всего на свете.

Деньги копились. У меня появилась масса косметики — на любой случай, от нежного нюда до вызывающего алого. Нижнее белье, туфли и сумки я выкупала в бутике по себестоимости без проблем — испытательный срок закончился, Мариза и Элиза души во мне не чаяли, а хозяину явно было не жалко с учетом той прибыли, которую я ему делала.

Отдав мешочек с выручкой курьеру, который стал мне, как родной, я заперла бутик и вышла на прохладную улицу. На полпути сверху раздалось знакомое карканье. Ворон спикировал с ветки старого дуба и полетел рядом со мной, то обгоняя, то возвращаясь.

— Привет, приспешник, — сказала я ласково. — Как прошел твой день? Ладно, не отвечай, у меня тоже однообразие. Надеюсь, завтра будет интересно.

Ворон понимающе каркнул. Взаимность — это важно.

В холле общежития Одеста даже не удостоила меня взглядом. Уткнулась в свой журнал, нервно перелистывая страницы. Кажется, свыклась с моим существованием и перестала отпускать комментарии. Так выглядит смирение!

На следующий день я проснулась с предвкушением. Опять собиралась удивить Крайта своими успехами. Но когда после обеда я подошла к дверям экранированного зала, преподаватель преградил мне путь.

— Эра Ксара, вам тут делать нечего, — заявил он.

— В смысле? — не поняла я.

— В прямом. Ваш дар достаточно развит для группового занятия с магами второго курса. Идите туда.

И объяснил — куда. Я широко улыбнулась, во весь рот.

— Поняла. Спасибо!

Из-за спины Крайта выглянул Рой и показал мне большой палец. Стоявшая рядом с ним Даяна прошептала одними губами: «Удачи».

Тренировочный зал для второкурсников располагался в западном крыле и разительно отличался от подвального экранированного. Он был просторным, похожим на спортивный — с высоким потолком и защитными рунами на стенах. Вдоль стен тянулись скамьи, по углам стояли манекены для отработки заклинаний. Пахло потом, озоном и магией — терпкий бодрящий запах.

Народу было немного — человек двадцать со второго курса. Видимо, групп было несколько, и они не отличались многочисленностью, чтобы преподаватель мог каждому уделить время. У скамеек стояли Гислейн, Лайза и Илона. Все трое синхронно на меня обернулись.

— Ты что здесь делаешь? — опешила Гислейн, и ее курносик воинственно вздернулся.

— Меня сюда послали, — ответила я.

— В каком смысле?

— В хорошем.

Я нашла преподавателя — коренастого бородатого мужчину лет сорока пяти с обветренным лицом. Он представился Индуилом Лафаром и хмыкнул:

— Хаоситка, значит. В неудачный день вас прислали. У меня сегодня сюрприз для второкурсников.

— Какой? — полюбопытствовала я.

Лафар указал на дверь, которая как раз распахнулась.

В зал вошли третьекурсники. Матс — высокий, спокойный, с ледяным взглядом. Деймор — мой дражайший кузен. Кэйл — вальяжный, с фирменной усмешкой. Лиам и Уилльям — прихвостни, державшиеся чуть позади. И Хэстен. Завидев меня, он удивленно поднял бровь.

Не знаю, что тут происходит, но день, несомненно, удачный.

— Итак! — Лафар хлопнул в ладоши, привлекая внимание. — Я решил, чтобы вы не скучали, устроить вам командную турнирную игру с более сильными студентами. Они любезно согласились. Делитесь на две команды и гасите заклинания друг друга. Победят те, у кого будет больше стойких. Правила простые: сильно никого не бьем. Выбывают игроки, получившие хотя бы минимальный урон. Упор — на защиту.

По залу прокатился гул. Несколько второкурсников тут же замотали головами и попятились к скамейкам.

— Мы лучше посмотрим! — крикнул кто-то.

— Мы не обязаны биться против третьего курса!

— Это самоубийство!

В итоге на поле остались несколько смельчаков-второкурсников, включая Гислейн, Лайзу и Илону. И меня, само собой.

Лафар сперва пытался возникать, чтобы и я посмотрела за игрой со скамейки, но какое там. Я начала упирать на правила, и он махнул рукой. Оглядел нас критично и поделил на команды.

В первую вошли Кэйл и Хэстен Эшлеры, Деймор Мунхарт, Лайза Превс, Гислейн Фаермор и двое второкурсников — маг воды и воздуха.

Во вторую — Матс Винтер, Илона Мунхарт, Лиам Нейлар, Уилльям Шамтур и второкурсники — огневик и малефик. Ну и я!

Гислейн явно была недовольна тем, что не попала в команду Матса. Она бросила на меня уничтожительный взгляд, словно это я была виновата в распределении.

— Ну ладно, у них тоже есть балласт. — Лиам кивнул в сторону Хэстена. — Не только у нас.

— Дубина, — отозвался тот лениво, — в команде я как раз полезен.

Лиам закатил глаза, но Лафар рявкнул: «Разошлись по позициям!» — и все нехотя повиновались.