Коттабыч и нашествие бесов (СИ) - Васильева Алёна - Страница 4

Дождь застучал по натянутой над головой вощёной ткани с новой силой.

Да если б он знал, отправляясь в дорогу, что по пути к великому подвигу придется так изводиться, постарался бы отвертеться любой ценой. Мир спасать — это конечно важно и нужно, но мало ли для того других достойных?

Представив старших чародеев Совета, бредущих по промозглым предгорьям, Агни ухмыльнулся и заподозрил, что вовсе не великий талант подвиг их снарядить его в путь. Мудрые мира сего наверняка отлично знали, что прогулка получится не из приятных.

А драконов всё-таки жаль…

С этой мыслью он наконец задремал.

С утра дождь поутих, но тучи стали только мрачнее. Наскоро размявшись, чтобы согреться, и позавтракав, королевские посланцы продолжили путь.

Вскоре их взглядам открылось узкое, круто уходящее вверх ущелье. Отвесные скалы вздымались справа и слева. Постоянно приходилось концентрироваться, чтобы не сбить дыхание из-за непрерывного подъёма, но идти стало гораздо удобнее. Скользкая глиняная почва сменилась плотно слежавшимся каменным крошевом, а склоны частично прикрыли людей от ветра. Если раньше он налетал ледяными порывами со всех сторон, то теперь упруго толкал в спину, будто подгоняя, а к середине дня и вовсе стих.

Воины взбодрились и начали перешучиваться. Даже Нэйилинн стала с интересом осматриваться по сторонам. Только Исет хмурился и поторапливал. Ему резкая перемена погоды явно пришлась не по душе.

Когда вдали, над оставшейся позади болотистой равниной, глухо громыхнуло, Агни понял причину беспокойства горца и мысленно выругался. Он, как чародей, должен был бы первым учуять надвигающуюся грозу, но силы стихий всегда оставались его слабым местом. Если с огнём он подружился довольно быстро, — «из-за цвета волос он тебя за своего принимает», — посмеивались коллеги, — то с водой, ветром и, тем более, землёй, контакт давался тяжело.

Основной специализацией чародея была защита, и тут он действительно добился небывалых высот. В мгновение ока молодой человек мог воздвигнуть невидимый купол, который даже преподаватели академии сходу пробить не могли. Да и главной чародейке королевского двора, из интереса решившей испытать юное дарование, пришлось попотеть, пока она не нашла в заклинании брешь.

По праву гордился Агни и своим пологом невидимости. Именно его волшебство укрыло семь сотен отборных воинов, отправленных «в гости» к зарвавшемуся наместнику, уличенному в провокации смутных настроений на юге страны. Тот, увидев под своими окнами вооружённых ратников, быстро усовестился, покаянно отправился во дворец с заверениями в искренней преданности и с тех пор вёл себя тише воды, ниже травы. Этот случай даже вошел в курс лекций магической академии.

Молодой чародей тогда изрядно возгордился и решил, что в его жизни будет еще много столь же изящных и запоминающихся подвигов, а потому чуть не прыгал от радости, когда ему поручили нынешнее дело.

Но вот теперь по пятам шла гроза, и Агни ничего не мог с этим поделать. Лишь топал и топал вверх, сжав зубы и надеясь, что выход из ущелья покажется прежде, чем хлынет дождь.

Его надежды не оправдались. Небеса раскололи сверкающие бичи молний. Они полыхали так часто, что зрение даже не успевало восстановиться после очередной ослепительной вспышки. Хотя до темноты было еще далеко, путники двигались почти наугад. Драконы шипели и хлопали крыльями от особо громких раскатов грома.

Наконец стеной ударил дождь.

По ущелью сразу побежали ручьи, быстро превратившиеся в широкий поток, доходящий до щиколоток.

Стиснув зубы, Агни упрямо шел вперёд, уповая на то, что такая сильная гроза не может быть долгой.

В очередной раз громыхнуло. Раскатистый гул прокатился по небу и увяз где-то в горных пиках, порождая долгое эхо.

Позади раздалась громкая ругань. Оказалось, что Ледяной дракон шарахнулся от шума к правой скальной стене и забился меж огромных валунов. Двое воинов пытались выманить его оттуда, но ни уговоры, ни пинки на благородное животное не действовали.

Чародей, успевший уйти с остальным отрядом чуть вперёд, рванулся было помочь — контакт с драконятами у него был отличный — но его словно за шиворот кто остановил. Леденея от чудовищного предчувствия, он осознал, что слышит очередной громовой раскат уже несколько секунд, а тот и не думает утихать.

Что-то крикнул предводитель отряда, но глаза Агни уже сами выцепили катящуюся на них грязную волну, в которой и не разобрать было — то ли это вода, то ли сами горы стронулись с места, чтобы смести жалких букашек, потревоживших их покой.

Руки сами вскинулись в защитном заклинании. Невидимый купол охватил ближайшее пространство и, повинуясь инстинкту волшебника, вдавил людей и Золотого дракона в левую стену ущелья, защищая от несущейся сверху смерти.

«Второй купол», — сверкнула короткая мысль и тут же пропала. Было поздно. Поток, стронувший не только мелкое крошево, но и здоровенные валуны, уже нёсся мимо. За доли секунды он преодолел расстояние куда большее, чем то, что разделяло отряд с отставшим белым драконом и двумя королевскими гвардейцами. Кажется, это были Эйн и Верши.

Если бы они не были в момент заклинания так далеко…

Если бы стояли хотя бы с той же стороны ущелья, что и остальные…

Агни прижимался спиной к холодному камню, мимо него с ревом несся каменный поток. Волшебник даже не успел толком испугаться, но теперь, застыв в эпицентре стихии, понимал: «всё, это конец. Один дракон не починит мир. Для Светоча нужны двое. И это — только моя вина».

Он не знал, сколько прошло времени, но сель постепенно схлынул, а над головой словно в насмешку засияло ослепительно голубое небо.

Грязная вода ещё бежала по склону, но сбить с ног уже не могла.

Вяло махнув рукой, чародей рассеял защиту и сполз по стене, усевшись прямо в ледяную воду. Его дорожная сумка валялась тут же. Размотавшийся походный навес трепыхался в мутном потоке.

Будто сквозь пелену, маг слышал голоса спутников, но смысла шевелиться или как-то реагировать не видел. Спонтанно брошенное заклинание отняло немало сил, а навалившаяся безысходность и боль от гибели друзей мигом выжрали остальное.

Многие вечера проходили под весёлые похабные песенки Эйна. Тот, казалось, никогда не унывал и строил большие планы на дальнейшую военную службу. Верши, напротив, был рассудителен и спокоен. Дома его ждала жена и двое малышей. Теперь не дождутся.

Кто-то тронул Агни за плечо. Тот вздрогнул и медленно повернул голову. Исет глядел на него сверху вниз и был непростительно спокоен. Чародею жгуче захотелось вскочить и хорошенько садануть кулаком по этой безэмоциональной маске, но он лишь вяло дёрнулся и снова уставился на воду.

— Вставай, — сказал глава отряда. — Все уже готовы идти дальше.

— Зачем?

— Доведём начатое до конца.

— Второго дракона нет. Это конец. — Агни снова посмотрел на горца. — Ты хоть понимаешь, что все пропало? Мир скоро рассыплется! — срываясь, выкрикнул он.

— Может быть, — Исет и бровью не повёл.

— Да ты… — задохнулся чародей, рывком вскакивая. — Ты — жаба бесчувственная! Бесы тебя дери! Там, — он махнул рукой вниз, — где-то там — наши друзья. Нужно их найти, похоронить…

«Можно и себя заодно.»

— Поверь, каменный оползень уже отлично сделал это за тебя. Идём. До Светоча совсем недалеко.

— И что мы будем там делать? У нас только один дракон!

— Может, боги подскажут, — твёрдо ответил предводитель отряда. Агни показалось, что по его лицу на миг скользнула горькая усмешка, но возможно то была просто игра теней.

Впрочем, на следующем привале, уже в окружении необъятных снежников и под неумолчную песню ветра, Исет просто исчез, ни с кем не попрощавшись. Куда он ушел, оставалось загадкой. Кажется, последней его видела Нэйилинн, но она была совершенно не расположена говорить об этом.

Пещера Светоча Мира оказалась довольно тесной. Своды её нависали над головами путников, давили незримо и казалось — вот-вот рухнут.