Король старьевщиков - Клэр Кассандра - Страница 6

Ответ из Аквилы был коротким и холодным. Король Леандро д’Эон писал, что Сарт отдал свою принцессу королевской семье Кастеллана со всеми положенными формальностями. Луиза погибла на территории Маривента, и в этом был виноват Кастеллан. Чтобы избежать войны, Аврелианы должны были уплатить выкуп за убийство.

Король Сарта требовал миллион крон. Даже Майеш изменился в лице, услышав эту цифру. «Он издевается! – воскликнул советник. – Даже если вы продадите весь Кастеллан, вы не выручите такой суммы. Ни одна страна, за исключением, может быть, Кутани, не в состоянии отдать столько золота и выжить».

«Д’Эон просто дает нам понять, что хочет войны, – устало произнес Конор. – Он предлагает нам выход, но это не настоящее предложение».

«И не настоящий выход, – добавил Джоливет. Он обвел взглядом присутствующих. Его лицо было бесстрастным, как всегда. – Мы не будем платить. Мы найдем другой путь».

И они нашли другой путь, хотя непохоже было, что Джоливет обрадовался очевидному успеху их плана. Он кивком велел Келу следовать за собой и вышел из зала.

Кел протиснулся сквозь толпу к дверям и вышел из Звездной башни. Был жаркий, безоблачный день, солнце сияло ослепительно. Над городом, раскинувшимся у подножия Горы, висела золотая дымка, а океан превратился в далекое зеленое пятно.

Он нашел Джоливета в тени стены, окружавшей Сад Королевы. Лицо старого солдата было похоже на маску. Он был одет в красную с золотом форму, на пальце сверкала печатка со львом. Когда Кел приблизился, Джоливет вполголоса произнес:

– Насколько я понимаю, ты перескажешь в Особняке все, что услышал на совещании.

– Не вижу причин скрывать новость, – заметил Кел. – Скоро о помолвке будет говорить весь город, Король Старьевщиков так или иначе узнает обо всем.

Джоливет пробурчал что-то неразборчивое и скрестил руки на груди.

– Итак, ни ты, ни твои друзья пока ничего не добились.

У Кела едва не вырвался язвительный ответ. Из всех обитателей Кастеллана он в последнюю очередь выбрал бы легата Джоливета в качестве поверенного своей тайны – участия в делах Черного особняка. Но у него не было выбора. Джоливет почти что приказал ему объединиться с Королем Старьевщиков, надеясь с помощью преступника узнать, кто стоял за кровопролитием в Сияющей галерее.

Кел принадлежал Дворцу; он был собственностью Дворца. Если Джоливет отдавал ему приказ, он не мог отказаться его выполнять – это было равносильно бунту. Он, конечно, мог бы пойти к Конору, но в глубине души был согласен с легатом. Кто бы ни организовал нападение на Галерею, его целью были не дипломаты из Сарта, а человек повыше рангом.

Кел погнался за одним из наемных убийц и чуть не поймал его – или ее – на крыше здания. Он до сих пор помнил фигуру в черном, фигуру без лица, которую невозможно было узнать; он не понял даже, мужчина это или женщина. Он помнил, как застыл на краю крыши с мечом в руке и, не веря своим ушам, слушал шипение убийцы.

«Ты стоишь на пороге исторических событий, Ловец Мечей. Сегодняшний день знаменует собой начало падения Дома Аврелианов».

Конор был единственным ребенком короля, который, в свою очередь, был единственным выжившим из трех сыновей своего отца. Конец Дома Аврелианов мог наступить только со смертью Конора, а Кел дал клятву предотвратить гибель принца. Даже если для этого необходимо было выполнять приказ Джоливета, лгать принцу, хранить в тайне свое «расследование». Даже если для этого необходимо было объединиться с Королем Старьевщиков, самым известным и могущественным преступником Кастеллана.

– Мы продвигаемся вперед очень медленно, – ответил Кел. – Мы гоняемся за призраками. Никто ничего не знает о нападавших. В ту ночь погибло не менее тридцати мужчин, но в городе тишина, никто не ищет пропавших людей, никаких слухов. А Королю Старьевщиков известны все городские слухи.

Джоливет снова заворчал про себя.

– Ничто не происходит на ровном месте, без предупреждения, – сказал он. – Предупреждение просто может быть не таким, каким ты его себе представляешь. Ты должен обращать внимание на все необычные события в городе. На все, что не укладывается в общую картину.

Он бросил взгляд в сторону дверей Башни; на пороге появились Киприан Каброль, Джосс Фальконет и Люпен Монфокон и, разговаривая о чем-то на ходу, направились по гравийной дорожке в сторону Сада Королевы.

– Каброль, – хрипло пробормотал Джоливет. – Что ты о нем думаешь?

Кел помедлил немного, прежде чем отвечать, и внимательно взглянул на приближавшихся мужчин. На фоне белых башен Маривента они напоминали экзотических птиц с ярким оперением. Монфокон был, как всегда, разряжен по последней моде, в ярко-желтые брюки и дублет; Кел мысленно сравнил его с иволгой. Джосс был в красном, как птица-кардинал, но его костюм был расшит змеями медного цвета. Рядом с ними Каброль казался неприметным, но у его темно-серой куртки была подкладка цвета оперения зимородка, и ее было видно, когда он жестикулировал и широкие рукава спадали до локтей.

– Трудно доверять ему, зная, каким образом он заполучил хартию красителей, – тихо ответил Кел.

Еще три месяца назад монополия на импорт и торговлю красителями в Кастеллане принадлежала семье Роверж, наследник которой, Шарлон, был одним из близких друзей Конора, вместе с Джоссом и Люпеном. В ночь бойни в Сияющей галерее все корабли Ровержей, стоявшие на якоре в гавани Кастеллана, сгорели, и семья лишилась состояния. Через несколько дней они покинули Гору, захватив с собой лишь самое необходимое; их дворец и прочее имущество были проданы, чтобы покрыть огромные долги. Сама хартия отошла короне и Совету; позднее ее передали семье, выбранной Казалетом (и одобренной королем в теории и Конором – на практике). Это была семья Кабролей, крупных торговцев чернилами.

Семья состояла из трех человек: Киприана, старшего сына, Беатрис, его сестры, и их престарелой матери, которая редко появлялась в обществе после перемен, происшедших в их судьбе. Киприан был недурен собой, но держался надменно и, казалось, считал чем-то само собой разумеющимся тот факт, что ему передали управление одним из самых выгодных предприятий Кастеллана. И, возможно, у него были на то причины. Обсудив с Лин пожар в гавани, Кел нашел Майеша в Северной башне и загнал его в угол. «Мы ведь все знаем, что это Каброль сжег корабли Ровержей, верно?»

«О да, – ответил Майеш. Когда Кел пришел, старик изучал карту Сарта. Она была утыкана разноцветными булавками, но Кел не знал, что означают цвета. – Это ни для кого не секрет, Келлиан».

«И никто ничего не предпримет?»

«У семьи Ровержей было много врагов. – Майеш передвинул булавку. – Они разоряли и заставляли покинуть страну всех, кого считали своими конкурентами; Каброли были лишь последними из жертв, но первыми, кто решился дать отпор. Если бы не высокое положение Ровержей, они уже давно сидели бы в Ловушке. Многие люди на Горе и члены торговых гильдий считают, что Бенедикт получил по заслугам. – Советник с любопытством взглянул на Кела. – А как, по-твоему, Хартии переходят из рук в руки?»

«Только не так, – ответил Кел. Он представил себе гавань, освещенную светом пожара, пятна красителей, расплывающиеся на поверхности, морскую пену, окрашенную в желтый, алый, бирюзовый и лиловый цвета. Еще много дней после той ночи небо над Кастелланом было затянуто дымом, и закаты в городе были красными, как кровь. Победное знамя Кабролей. – Возможно, сейчас они обладают властью, но люди не забудут, каким образом они пробились наверх. Рано или поздно они поплатятся».

Майеш едва заметно улыбнулся. «Проницательное замечание, Кел. Ты назвал одну из причин, по которым аристократы ради захвата хартий не взрывают чужие корабли направо и налево».

«А что, существует и другая причина?»

«Черный порох очень дорого стоит», – усмехнулся Майеш и вернулся к своей карте.

– Анджуман! – крикнул Джосс. Он улыбался своей обычной ленивой, легкомысленной улыбкой. – Я так понимаю, ты уже знал, какую великую новость собирался сообщить нам Конор, а? Неудивительно, что ты клевал носом на заседании. Никаких сюрпризов для тебя там не было.