Его (не) родной сын. Нас больше нет - Вишневская Виктория - Страница 9

Хорошо, что мама хоть не пьёт, и здесь нет горы бутылок, уже радует. И на балконе курит – ругаться меньше стали.

– А мосет к папе? – с надеждой спрашивает сыночек, опустив голову и свесив ручки. Поджимает дрожащие губки и всем своим видом пытается разжалобить меня. В ход пошли манипуляции. И даже от них моё сердце разрывается на куски.

Присаживаюсь перед ним на корточки, опускаю ладони на его хрупкие плечики и поглаживаю.

– Папа ещё в командировке, он не приехал.

– Но кинделы он купил, – ловит меня на собственном вранье.

– Это он через помощника своего передал, – опять нахожу отмазку.

На душе неспокойно и больно.

С последней встречи с Маем прошло несколько дней. Я так и не узнала, зачем он приходил в компанию Романова. Сколько бы не пыталась узнать у работников – никто не в курсе. Но как рассказывают, Пятницкий задержался ненадолго. Ушёл злой, чуть не прибив Антона прямо в коридоре.

Скорее всего взбесился, что я пошла к его конкуренту. Но плевать. Мне надо жить дальше.

Первая миссия – съехать от матери, потому что Павлик начал много чихать от курева. Вторая – отдать его в садик, чтобы контактировать со сверстниками и не скучать.

А для этого нужны деньги.

– Эх, – вздыхает мой мальчик. Подаётся вперёд, целует меня в щёчку. – Утачи на лаботе.

– А тебе хорошо поиграть с другими ребятами после занятий, – ответно оставляю отпечаток красной помады на щечке. Тут же ойкаю её, вытираю и выпрямляюсь. Обращаю всё внимание на мать, и словно с ребёнком, говорю ей ещё раз: – Его к десяти в центр. Забирать в час.

– Я помню, – закатывает глаза мама. – На дуру что ли похожа?

Оставляю это без комментариев, хватаю сумку и спешу на работу. Только выйдя за порог квартиры, снимаю с себя улыбку, предназначенную для сына, и зеваю.

Как тяжело работать после декрета… Всё тело болит, не высыпаюсь, ещё и энергии ни на что не хватает.

А на что я рассчитывала, так окунаясь с головой в полный рабочий день? На который я, кстати, опоздаю, если не потороплюсь.

Сегодня без приключений добираюсь до работы. Как сонная муха дохожу до своего кабинета, чуть не засыпаю за столом. Но вовремя беру себя в руки и выпив чашечку кофе, приступаю к работе.

Матери в десять не звоню. Она всё же взрослая женщина, как-то вырастила меня. Не буду следить за каждым её шагом.

Как будто почувствовав о моих переживаниях мне приходит сообщение.

«Отвела его в твой центр. Выгляжу как бомжиха среди всего этого. Если пойдём ещё сюда – мне нужна одежда, дай денег пойду куплю что-нибудь на рынке».

Закусываю губу. Вот не продавала бы мои подарки, сейчас бы была одета, как человек. Но и денег не дам – она их проиграть может.

«Когда у меня будет выходной, съездим вместе».

Невольно вспоминаю детство, юношеские годы. Ещё не зависимая от игр мама ведёт меня на рынок, и я натягиваю на картонке джинсы под хвалебные отзывы продавца. Давно такого не было. Последние годы Пятницкий таскал меня в основном в ЦУМ, где я всегда искала магазины подешевле.

Хм, а может продать всю брендовую одежду, что у меня есть? Неплохая идея.

– Пятницкая, чего спим? – отрезвляет меня начальница, и я, подпрыгнув на месте, клацаю по клавишам.

Время летит беспощадно быстро за обучением, что я не замечаю, как наступает пол второго дня.

Мама ведь забрала Павлика?

Нельзя проверять её, Ангелина. Она взрослая женщина!

Говорю себе это и снова делаю всё наоборот. Звоню ей и вместо «привет» слышу суетливое:

– Блин, Гель, я потеряла счёт времени.

– Что это значит?

– Что-что? – нервно отзывается она. – Забыла я про Павлика! Сижу у тёть Марины в гостях в другом районе. Забыла его забрать. Забери, а?

– Мам… – тихо шиплю, пытаясь сдержать злость. – Ты…

Она отключается. И я чуть не разбиваю телефон о стол.

Мне ехать целый час до центра! Она издевается?!

Но выбора то нет. Вдруг Павлик сейчас плачет от того, что всех деток забрали, а его оставили?

Подлетаю со своего места, подбегаю к начальнице, слёзно прошу меня отпустить. Хоть кто-то входит в моё положение, услышав о ребёнке, и я лечу со всех ног на метро. Молю его ехать быстрее, но понимаю, что сделать этого он не может.

Через час маневрирую по парковке перед детским центром.

И прямо передо мной мелькает машина со знакомыми номерами.

Дверь открывается и замечаю знакомую широкую спину, белую рубашку с закатанными рукавами и коротко стриженный затылок.

– Пятницкий? – невольно выдыхаю вслух, застопорившись. И чем привлекаю его внимание.

Человек, которого я любила наравне с сыном, оборачивается. Выгибает бровь в вопросе, но я замечаю только появившуюся щетину. Сколько он не брился?

Ангелина, ты дура? Какой брился?!

– Зачем ты здесь? – вдруг меня осеняет.

Май. Перед детским центром, в котором занимается наш сын.

– Мне позвонили, сказали, что Павлика не забрали, – отвечает он равнодушно, смотря на меня сверху вниз. Сейчас этот взгляд кажется таким высокомерным, что хочется зарядить ему каблуком по ноге.

Теперь ясно… Сына всегда с развивашек забирал Май. Ему было проще, чем мне, человеку без прав и машины. И сколько бы раз муж не уговаривал меня пойти отучиться на права, я до жути боюсь садиться за руль.

– Приехал забрать.

Да вы что!

– Не утруждайся, – цежу сквозь зубы. – И не трать время. Зачем тебе забирать чужого ребёнка?

Не перестану напоминать ему то, что он сделал.

Или думал я забуду обо всём спустя неделю?

– Мне было по пути.

– Спасибо, молодец, но больше не проявляй инициативу. Он тебе никто, сам так решил, не так ли?

– Я понимаю твою злобу. Но не мог же я забить хрен на это?

– Мог. Как и на пять лет брака.

Пытаюсь пройти мимо, но он только преграждает мне путь своим телом. Находясь в близости, невольно вдыхаю головокружительный аромат, который раньше так и обожала.

– Пропусти, – буквально требую, не глядя в его лицо. – И убирайся отсюда. Не хочу, чтобы Павел тебя увидел. Он думает, что ты в командировке.

– Ты ему ничего не сказала?

– А как ты себе это представляешь? – вскидываю на него разъярённый взгляд. – Твой отец подумал, что твоя мама шалава и сделал тест-ДНК. А потом отказался от тебя. Так ты мне предлагаешь ему сказать?

– Нет.

– Вот и всё, Пятницкий, свали с дороги, – зло толкаю его в сторону, прямо в чужую машину, отчего срабатывает сигнализация. И пока он отвлекается на это, юркаю под его рукой и бегу к зданию. Спасибо, что у Мая такое большое тело, а я бываю шустрой.

Поднимаюсь по лестнице, забегаю в помещение, и надеюсь, что Пятницкий вот-вот уедет. Иначе как мне вывести сына?

Он должен уехать. Ему же не нужен чужой ребёнок?

От этой мысли тошнота к горлу подкатывает.

Это всё ещё травмирует. Всё ещё выворачивает наизнанку. И до сих пор хочется плакать. От его поступка, от его отсутствия рядом.

Но ненависть сильнее любви.

Теперь я люблю только одного мужчину. И это – мой сын. Который сразу после моего прихода видит меня из детской комнаты с окнами и машет мне рукой. Прошу прощения у девушки на регистратуре, что задержалась, и получаю утешающие слова.

Мне отдают моего Павлушу, который ни на секунду не испугался. И в безвыходной ситуации везу его к себе на работу, на всякий случай выйдя через второй вход, чтобы Павлик не увидел отца.

Глава 12. Май

Май

Надо было сразу позвонить Ангелине, чтобы она забрала Павлика из этого проклятого детского центра. Зачем поехал сам? Я был недалеко и не было несложно.

Кого ты обманываешь, баран?

Ты просто хотел его увидеть. Соскучился по этим пухлым щекам, курносому носику и карим глазам-пуговкам. Хотел увидеть то, как он с разбегу бросается на меня, крича «папа». Последнее слово режет словно тупая пила по телу, но даже это не останавливает меня.

Вот и ничего не сказал Геле, хотя мог ей позвонить. Но она сама приехала, нарушив мои планы.