Его (не) родной сын. Нас больше нет - Вишневская Виктория - Страница 11

– Вот она подписи ставила, – говорит чересчур эмоционально, тряся рукой и показывая ею на меня.

Чего? Что? Какие подписи?

Волнение тут же подкатывают к горлу, и я словно прирастаю к стулу.

– Что случилось?

– Что случилось? – ревёт Романов, зло ударяя кулаком по столу и наклоняясь ко мне. – Ты видела, куда ты бабки перевела и сколько?

Вздрагиваю от хлопка и его ора.

Минусы жить с пять лет с нормальным мужчиной – он никогда не повышал на меня голос, не поднимал руку, из-за чего я сильно расслабилась. И сейчас терпеть это на себе непривычно. И страшно.

– Да, я всё проверяла, – говорю уверенно, хотя готова размазаться в лепёшку. Я и так делала много осечек, но все их исправляла. А уж с финансами была внимательно так, словно это мой собственный ребёнок. – Все чеки у меня. Могу показать.

Мельком поглядываю на недовольную Валентину.

Она ведь всё прекрасно знает!

– А это что?

Он кидает мне распечатку, где на знакомую фамилию, которой я пару дней назад делала выплату, стоит космическая сумма. Но я прекрасно помню, что отправляла другую!

– Здесь какая-то ошибка, – хмурюсь, тут же хватаясь за мышку и открывая программу. Среди списка нахожу нужного человека, и я с уверенностью готова зачитать настоящую сумму, но осекаюсь. Там стоит далеко не пятизначное число.

Глаза на лоб лезут, а рука немеет, отпуская мышь.

– Я не делала этот перевод, – пытаюсь защититься. – Валентина может это подтвердить.

– У меня в документах написана ты, – давит на меня Романов. – Ты и будешь расхлёбывать всё это, но бабки мне должна вернуть. Делай, что хочешь. Иди к Пятницкому, валяйся у него в ногах, но, чтобы завтра деньги были у меня!

Глава 14. Ангелина

– Мам, а тё с тобой? – взволнованно спрашивает Павлуша, схватившись за край одеяла, которым я укрылась от озноба.

– Всё хорошо, милый, – говорю ему через силу, и погладив по шелковистым волосам, прикрываю опухшие от слёз глаза. Вчера я весь вечер прорыдала. После того, как вернулась с работы без результатов. Мне не удалось обелить своё имя и найти виноватого. Да и слушать меня отказались.

Повесили долг в семь миллионов на меня…

И ещё вчера прекрасно поняла, что меня подставили. Грязно и жестоко.

У Романова проблемы, ему нужны деньги, а тут подвернулась я. Лохушка после декрета.

С бывшим богатым мужем.

Сама, дура, виновата… Знала, что Антон скользкий тип. Но все равно пошла к нему, надеясь, что не увижусь больше с Пятницким.

Как же я ошибалась…

И ведь я теперь в безвыходной ситуации. Романов не согласится подождать. Да и зачем? Я не найду таких денег. Да что уж там говорить – никаких не найду. Нам бы свести концы с концами до зарплаты. Которой, возможно, не будет.

И вчера я даже смирилась с мыслью, что придётся идти к Маю, видеть его пренебрежительный взгляд, просить денег, а сегодня… Слегла с давлением. Перенервничала, отчего тошнит, кружится голова и знобит всё тело.

И самое паршивое – сын это видит, тихонько сидит у старого дивана и не шумит, боясь, что побеспокоит меня. И найти в себе силы и встать не могу.

Боже, ну почему я пошла именно к Антону? Лучше бы посуду в ночном клубе по ночам мыла!

Слёзы выступают на уголках глаз, и я не сдерживаясь, тихонько, без надрыва, плачу.

Поздно уже что-то исправлять. Ты по уши в дерьме, Ангелина.

И у меня есть день, чтобы что-нибудь придумать. Сегодня я с трудом выбила себе выходной, предупредив Валентину, что мне надо время для поиска денег. Кое-как сжалившись надо мной, она выбила мне отсрочку до завтра.

И хоть она замешана во всём этом, явно не желая терять тёплое место, на мгновение я была ей благодарна.

– Ну как вы тут? – раздаётся мамин голос из коридора вместе с шуршанием пакетов. Надеюсь, она купила то, что нужно, а не потратила деньги в пустую. – Я покушать принесла.

С облегчением выдыхаю, когда вижу два пакета с продуктами.

Хоть она сегодня не чудит.

– Мама опять платет, – грустно проговаривает сыночек, играясь с конструктором. – Давайте посвоним папе? Он всегда маму успокаивал.

– Папа занят, – отвечает за меня родительница. – Как освободится, обязательно позвонит.

Павлуша чуть успокаивается и затихает.

Я весь день лежу в постели, сплю и пытаюсь найти решение проблемы.

На следующий день еду в офис, надеясь, что смогу поговорить с Романовым. Мы оба знаем, что это ошибка. И не моя. Возможно, его обманула Валентина? А я смогу доказать, что это не моя вина.

Надежда, надежда, надежда… Это всё, что у меня сейчас есть.

Переступив порог, вся съёживаюсь от чужих взглядов и шумов. Неужели все уже знают?

Кто-то тут же отворачивается, кто-то перешёптывается.

А одна девушка так вообще подбегает ко мне с разбега, мило улыбаясь:

– Прекрасно выглядишь, Ангелина. Хочешь кофе?

Отрицательно мотаю головой, и ошеломлённая захожу в уже породнившийся мне кабинет, который в последние дни стал для меня пыточной. Закрыв дверь, за ней продолжает стоять тот самый гул. Все до ужаса возбуждены.

– Что происходит? – спрашиваю вслух у Валентины, что опять нервно перебирает бумаги. Может, мне стоит уйти домой, чтобы не повесили ещё одну сумму?

– Ликуй, Пятницкая, – вдруг выдаёт она. Тут же бьёт себя по губам и обращается уже вежливее и уважительнее: – Точнее, поздравляю тебя, Ангелина.

– С чем? – ставлю сумку на стол и пытаюсь собрать мысли воедино. Не с тюрьмой же она меня поздравляет?

– Ты не слышала? – выгибает бровь. Опять слабый кивок головы, и Валентина продолжает: – А, тебя же вчера не было. В общем, вечером, после того как ты ушла, здесь была целая проверка. Шманали нас так, будто мы как минимум преступный синдикат. Перерыли у нас здесь всё. Ну, Антон и попался на финансовых махинациях. Плюс лицензии у него не было одной. Забрали его в тот же день. Что сейчас с ним – непонятно. А вчера…

Я присаживаюсь, чтобы не упасть.

Да ладно? Быть не может!

– Вчера приехал сюда один мужчина. Хороший такой, я слюни еле подтёрла. И сказал, что новый владелец, представляешь?

Новый владелец… То есть Романов перепродал компанию? Или что?

– И кому я теперь должна эти семь миллионов? – спрашиваю с придыханием.

– Ой, не знаю, должна ли, – отвечает задумчиво. – Тебе это лучше с ним переговорить. Он сейчас в кабинете Антона. Можешь сходить к нему.

Я резко поднимаюсь со стула, цепляясь за возможность всё решить.

Хоть бы он мне поверил!

– А ещё… Может тебе повезёт. Вы однофамильцы. Он тоже Пятницкий.

Застываю, не дойдя до двери.

Что она только что сказала?..

– Пят-ницкий, – с трудом выговариваю свою фамилию.

– Ага, Май Викторович. Если честно, многие задумались, не сестра ли ты ему, или жена, но подумали-подумали, решили, что будь у тебя такие богатые родственники, ты бы здесь не работала.

– Не работала… – повторяю за ней всё ещё в шоке.

Ладони рефлекторно сжимаются в кулаки.

Это он. Точно мой муж.

Но зачем ему это? Это он устроил проверки, затем накинул проблем на Антона, стал моим начальником. И всё для чего?.. Чтобы уволить меня с работы? Ему настолько не жалко Павлушу, которого он растил столько лет?

Но другого объяснения у меня нет! Он ненавидит меня!

Никогда не думала, что Май такой мстительный.

Выбегаю за дверь и широким быстрым шагом направляюсь в кабинет начальства. Мысленно прокручиваю в голове всё, что ему скажу.

Секретаря на месте нет, поэтому я без стука влетаю в кабинет. До ужаса злая и нервная. За эти дни моя жизнь и здоровье настолько пошатнулись, что мне уже ничего не страшно!

Стоит только переступить порог, как Май, стоя у шкафа с папками, невозмутимо переводит взгляд на меня.

– Вовремя, – сухо произносит. – Как раз хотел поговорить с тобой.

– Что, не терпится уволить меня? – выпаливаю в злости. – Май, что ты творишь?