Наследник империи. Том 1 (СИ) - Ланцов Михаил Алексеевич - Страница 47

— Весьма. — кивнул Владимир Александрович.

— Призыв у нас где-то по двести пятьдесят тысяч в год. Если пропускать их через курс в хотя бы двадцать тысяч выстрелов, то это сто миллионов рублей. Кошмар.

— Сущий. — согласился дядя Вова.

— А если учесть расход винтовок, то мы выходим миллионов в сто пятьдесят, что совсем неприемлемо. Однако, — произнес я и сделал театральную паузу. — Есть малокалиберный патрон 22-го калибра. И он стоит в пятьдесят раз дешевле.

— Он же совсем слабый. — удивился Алексей Александрович, который, к удивлению присутствующих, даже что-то осмысленно сказал, а не скучал своим обыкновением.

— Верно, — кивнул я. — Очень слабый. Поэтому винтовка на нем живет много дольше. И на дистанции до двухсот шагов им можно поставить меткий бой. Сначала учить коротким, который чуть дороже капсюля, потом — длинный использовать. И только в конце давать уже пострелять из боевого оружия.

— Так солдаты будут уметь стрелять только до ста, может быть, двухсот шагов.

— Не так, Владимир Александрович. Не так.

— А как?

— Не только. Надо иначе формулировать. Они будут отменно бить на дистанции до двухсот шагов. Что само по себе немало. Но и дальше они будут лучше стрелять, хоть и в пропорционально меньшей степени. Ни у какой армии в Европе не будет такого плотного и меткого огня на любой дистанции. Мы их все хваленые армии станем лоб в лоб буквально сметать винтовочным огнем. И все это за двадцать пять — тридцать миллионов рублей в год.

Дядя лишь кисло пожал плечами.

Ему это было малоинтересно, поэтому я перевернул лист и продолжил.

— Самым важным в этом деле — заводы. Их никак нельзя отдавать военному министерству.

— Почему? — удивились хором отец и его два брата.

— Там все зарастет бурьяном бюрократии. Но и абы кому давать их не стоит. Владимир Александрович, полагаю, вас не сильно обременит присмотр за таким заводом.

— Меня? — несколько удивился дядя Вова.

— А почему нет? Построить вы его сможете за полцены от казенных заказов. Взяток-то вам давать никому не придется, чтобы подмазать. А с ворами, полагаю, справитесь.

— Справлюсь, — произнес Владимир Александрович с нотками рыка. Видимо, уже ощутил прибыли.

— Если же организовать тиры во всех городах страны и придумать регулярные соревнования с небольшими, но приятными подарками… — произнес я и подмигнул.

— Спорт — это замечательно, — кивнул дядя Вова. — Я всегда выступал за его развитие.

Отец же явно ничего не понимал. Он переводил до крайности удивленный взгляд от меня к брату и обратно.

— А откуда возьмутся эти двадцать пять — тридцать миллионов? — спросил генерал-адмирал встревоженно. — Сумма-то не маленькая.

— Из пенсионных сборов.

— Отличная мысль, — охотно кивнул дядя Вова, оценив идею — ведь бодаться за бюджеты ни с кем не придется.

— Боже, Жорж, — покачал головой отец, — умеешь ты с толку сбить.

— Действительно, — чинно произнес я и перевернул несколько листов в папке.

— Погоди! — поспешно воскликнул Александр III с явной тревогой на лице. После чего повернулся к генерал-адмиралу и произнес: — Алексей, Степан Осипович Макаров, как я слышал, очень просит Георгия к себе.

— А? — словно бы проснулся Алексей Александрович. — Да? Хорошо. Пусть присылает рапорт.

— Он уже прислал три.

— Серьезно?

— Да.

— Надо поспрашивать. Наверное, опять заиграли проказники.

— Вот четвертый, — произнесла Мария Федоровна, кивая на стол, где лежала одинокая неприметная папка. — Если вам несложно, подпишите.

Генерал-адмирала аж перекосила.

— Леша, ну ты что? — подал голос Владимир Александрович.

— Голова уже кругом от бумажек. Как к столице приближаюсь хотя бы на день пути — все морское министерство и особенно морской технический комитет, как мне кажется, ставят своей целью извести меня, засыпая бумагами.

— Просто поставь подпись, — коротко произнес дядя Вова. — Макаров хочет, Макаров пускай и страдает.

Генерал-адмирал поджал губы.

Чуть помедлил. Но встал, открыл папку и подписал его, воспользовавшись письменными принадлежностями со стола императора.

Хотя по лицу было понятно — не хотел.

Отчаянно.

Но я весь этот балаган с дядей Вовой не зря затеял. Скорее мы. Потому что эту встречу мы еще до интервью тщательно обсудили и распланировали с мамой. Примерно представляя каскад эпизодов.

На этом прием закончился.

А я вышел из кабинета отца флаг-офицером младшего флагмана Балтийского флота. То есть, офицером для особых поручений. Как раз лейтенантская должность.

Макаров ведь две должности совмещал.

По одной контр-адмирал являлся главным инспектором морской артиллерии. И там у него уже был адъютант. Муж Медеи. А по другой являлся младшим флагманом Балтийского флота.

Мы с ним сотрудничали по линии артиллерии. И это утаить не удалось. Поэтому все вокруг думали, что он меня тащит именно туда. И он тащил, там хватало подходящих должностей. Но после того, последний рапорт написал иначе. А Алексей Александрович, как я и полагал, читать ничего не стал.

Да и никто не стал.

Кроме мамы, но она как раз очень высоко оценила этот жест Степана Осиповича.

Что это мне давало?

Не знаю.

Я оказывался теперь на действительной службе и не мог больше открывать рот во всякого рода интервью. Мне-то за это, как и прежде, ничего не сделали бы, а вот Макарову, как моему командиру, могли настучать по голове, что, дескать, распустил. И даже карьеру сломать.

Что еще?

Да ничего.

Разве что в навигацию время от времени выходить в море, выступая с кораблями от Кронштадта к Риге. Максимум. Но зачастую и этого не требовалось, ибо «командовал парадом» в таких выездах старший флагман. Макаров же в эти годы достаточно плотно сидел на берегу и возился с артиллерией.

Формально — вляпался.

Но этот шаг мне очень требовался. Остро прям. Потому что карьеры на флоте не сделать, не начиная ее.

Уходить в армию я не мог.

Никак не мог.

Дядя Вова не потерпит моего появления там. Слишком опасно.

Гражданская служба была невозможно. По обычаям, заведенным еще с Николая I, члены императорского дома должны были служить по линии вооруженных сил. И даже дядя Сережа, который сидел в Москве, являлся генерал-губернатором, что так-то было должностью военной.

Дядя Леша же.

Он отчаянно не желал видеть такую занозу, как я, у себя в ведомстве. Но против брата Вовы не решился идти. Заодно вскрыв модель их отношений. Владимир Александрович да, презирал генерал-адмирала. Факт. Но тот в силу характера самостоятельно решений не принимал. Находясь у брата в кулаке, что его более чем устраивало.

Мое же появление в морском ведомстве на действительной службе пугало Владимира минимально. Там был ТАКОЙ бардак и хаос, что даже без присмотра я едва ли мог развернуться. Сожрали бы. Все же лейтенант, пусть и августейший…

— Доволен? — спросила, подойдя мама.

— Нет.

— Отчего же?

— Поглядел на них… и понял, что хочу взять Медею под мышку и уехать куда-нибудь в Новый Свет.

— Увы, сынок, второй раз на это надавить не получится, — развела руками мама.

— А я и не давлю, — предельно серьезно произнес я и поглядел на нее стеклянными, пустыми глазами. Отчего она побледнела и вздрогнула. Впрочем, я улыбнулся, чтобы ее не пугать, и добавил. — Шучу. С этого дурдома, пожалуй, меня вынесут только вперед ногами.

— У актрисок нахватался такой игры? — скривилась недовольно Мария Федоровна.

— Я же разведчиком хотел стать, а там нужно уметь играть. Просто раньше мне было совестно…

— А сейчас обнаглел, да?

— Повзрослел. — ответил я, а мое лицо стало серьезным и усталым. — Впрочем, я не лукавлю. Я недоволен. Дядя сделает все, чтобы мое продвижение по службе шло максимально долго. А лучше его и вовсе не было. И не удивлюсь, если найдет способ меня повысить так, чтобы поставить в предельно неловкое положение. Чтобы я сам подал рапорт и ушел из флота по собственному желанию.