Наследник империи. Том 1 (СИ) - Ланцов Михаил Алексеевич - Страница 12

— Вы сейчас обрисовали настоящее эльдорадо, — максимально серьезно произнес Гукасов. — Для меня и моих партнеров. А какой в этом всем ваш интерес?

— Их два. Первый вполне очевидный — мне нужна доля малая. Чтобы «капало» денег на разные проекты. Я собираюсь возвращаться не только в столицу, но и во флот. Причем деньги мне нужны в обход казны, чтобы можно было решать вопросы самого разного характера. Да и корабли нужно как-то строить. Сами понимаете — Государь экономит, а порой и того хуже… так что, это было бы лучше как-то обойти, добавив некоторую сумму через пожертвования. А ему для успокоения дать ординарный отчет.

— Вы хотите стать партнером?

— Да. Или, если получиться, акционером. Допустим, десять процентов акций. Это много, но если получится продавить перевод военного флота на мазут и кое-какие иные лоббистские темы, то это окупается с лихвой.

— Мазут… мазут… — медленно повторил он, кивая. — Это выглядит просто сказочно интересно.

Я вежливо улыбнулся.

Сдержанно.

Сейчас его сливали в ямы как бесполезную отработку, а его на минуточку было до половины объема от нефти. Поэтому, даже если продавать его буквально за копейки для нужд флота, это уже золотое дно.

— А второй интерес? — после непродолжительной паузы, спросил Павел Осипович.

— Я хочу вернуться не просто в столицу, но и заняться там серьезной политикой. Чтобы это сделать, нужно предъявить ясную программу и найти людей, чьи интересы я стану представлять. Лоббирование английских, французских или германских интересов, конечно, намного проще, но это делает из меня фактически иностранного агента. Персону, которая в России отстаивает интересы иных держав. Что, как мне кажется, совершенно недопустим для сына императора и брата будущего самодержца.

— Иные великие князья иного мнения, — чуть улыбнувшись, заметил Гукасов.

— Каждый сам выбирает свой путь. Кто-то продает душу дьяволу, кто-то борется с искушениями.

— Даже так… хм…

— Да. Я хочу собрать вокруг себя патриотически настроенных промышленников и военных. И если у нас все сложится, то я хотел бы видеть вас в моей партии[2]…

Разговор еще продолжался, но главное уже было сказано. А через часа три, отобедав, Павел Осипович удалился. Поспешил в Тифлис. Требовалось срочно переговорить со своими партнерами.

Медея уехала с ним, ибо оставаться со мной без родственника казалось совершенно неприличным.

— Пожалуй, я был неправ. — буркнул Павел Осипович, когда они тронулись в обратный путь.

— Вы больше не считаете меня «блудницей вавилонской» и «падшей шалавой»? — едко усмехнувшись, спросила она.

— Почему? Считаю. Но у тебя там, — кивнул он ей в область промежности, — судя по всему, «Золотое руно».

[1] Для обслуживания нефтяных котлов именно кочегары действительно не нужны, что дает массу преимуществ. Недостаток в сущности только один — персонал, который обслуживает нефтяные котлы (а их нужно обслуживать) в среднем должен иметь более высокую квалификацию.

[2] До эпохи массовых партий в XX веке в русском языке этим словом называлась придворная группа, связанная каким-то общим интересом. Например, «английская партия» отстаивала торговлю с Англией и максимальное сотрудничество с ней, будучи, по сути, агентами влияния. В этом смысле слово «партия» употреблялось и в XVIII и в XIX веке.

Часть 1

Глава 6

3 февраля 1892 года, Тифлис

Сергей Алексеевич Шереметев положил на стол рапорт и внимательно уставился на пехотного поручика. Словно оценивая.

Тот молчал.

Стоял спокойно и «поедал глазами» высокое начальство.

— Вы, дружок, зачем эту вздорную бумажку написали? — наконец поинтересовался командующий Кавказским военным округом.

— Ваше высокопревосходительство, — гаркнул этот молодой офицер, — виноват. Прикажете исправить?

— Исправить? Вы ответьте, для чего написали сначала. — стряхнув пепел папиросы, повторил вопрос Шереметев.

— Был впечатлен. Подумал, что вас заинтересует эта информация.

— Впечатлен, значит. — покивал Сергей Алексеевич. — То есть, вы хотите сказать, что полагали возможным мне поверить в эту сказку?

— Ваше высокопревосходительство, кроме меня свидетелями этой демонстрации был указанные в рапорте люди. Они подтвердят. Также туда по интересу уже отправилась группа офицеров из тифлисских гренадеров и нижегородских драгун, а также местных кадетского корпуса и юнкерского училища. Понимаю, что рапорт сказочный, но достаточно скоро, я надеюсь, он получит множественные подтверждения.

— А вы рисковый, — пустив дым, улыбнулся Шереметев.

— Ваше высокопревосходительство, эта стрельба настолько впечатлила меня, что я хотел бы записаться в учебный класс, если будет решение открыть их.

— Даже так? — затушил папиросу Сергей Алексеевич с некоторым раздражением. Ему очень не нравилась эта непробиваемая уверенность поручика. Он говорил так, словно верил в свои слова. Что пугало и смущало и ему хотелось, очень хотелось, чтобы вся эта дурная история закончилась как можно скорее. Пшиком. Разумеется, пшиком, так как что делать в случае подтверждения он попросту не знал.

Постучался и заглянул дежурный офицер.

— Сергей Алексеевич, — несколько взволнованно произнес он, косясь на поручика, — срочная телеграмма от великого князя Михаила Николаевича.

— От кого? — немало удивился Шереметев. — Давай.

Секретарь быстрым шагом вошел, достиг стола и, достав из папки лист, протянул его командующему Кавказским военным округом…

«ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ ВПР ВСКЛ ОНА В БЕШЕНСТВЕ ВСКЛ ВЕСНОЙ ЖДИ ТЧК»

Шереметев прочитал.

Положил на стол. Потер лицо. Еще раз прочитал. Кивнул дежурному офицеру, дескать, ступай. И уставился на поручика.

Молча.

Тяжело.

Наконец, минуту спустя, он спросил:

— Куда вы сообщали об успехах в стрельбе Георгия Александровича?

— Только знакомым.

— Письменно?

— Нет. Только устно. На приемах. Большинство реагировали очень скептически, как и вы. Но кто-то и заинтересовывался.

— И все?

— Так точно, ваше высокопревосходительство. Все. Вы первый, кому я подал рапорт.

Командующий открыл портсигар, достал папиросу и прикурил ее спичкой. На некоторое время замерев и глядя на то, как огонь «доедал» крошечный кусочек дерева.

Затянулся.

Снова потер лицо и произнес:

— Подождите в приемной.

— Есть! — гаркнул поручик и вышел.

Сам же Шереметев встал и, после небольшого выхаживая по кабинету, остановился у окна. Куда он бесцельно и уставился.

В принципе такой огромный расход боеприпасов вполне объяснялся версией организации учебного стрельбища. Результативность, допустим, выдуманная. Но сам факт создания тира — вполне реалистичен.

Это раз.

Оставалось понять, что так возмутило императрицу. Он постарался вспомнить свой рапорт и не нашел в нем ничего подозрительного. Просто упоминания на то, что для нужд Георгия Александровича приходится отпускать слишком много патронов… слишком…

И тут он замер.

Его словно прострелило осознание всей трагикомичности ситуации. Ведь это тут, в Тифлисе уже знали о том, что великий князь идет на поправку и даже любовницу себе завел. Странную, но, надо признаться, красивую. Хоть и излишне худосочную, на его вкус. А там, в столице что?

Он подошел быстрыми шагами к столу. Затушил папиросу. И вышел к дежурному офицеру.

— Почта из Аббас-Тумана идет через Тифлис или ее сразу к побережью везут?

— Не могу знать.

— Фельдъегерей туда заказывал?

— Минутку, — несколько встревоженно ответил дежурный офицер и полез в шкаф. Нашел там тетрадь и отрицательно помотал головой. — Никак нет. Их у нас уже полгода как никто не заказывал.