Маски Таркфорджа - Гольдин Олег - Страница 2

Деньги большие, но не смертельные. Он готов заплатить и больше, в десятки раз. За документы. За тайну, хранящуюся в них.

Лорд Блэкстоун выдохнул и широкими шагами, вколачивая трость в мостовую, направился к выходу.

Всё завтра.

Глава 2

Часть 1. Бар «Зубастая передача»

Глава 1

Частный детектив Артур Хопкинс уверенно повернул латунную ручку-шестерёнку с надписью «Вход только для…» и замер, привычно прислушиваясь. В баре «Зубастая передача» бытовало простое правило: если у тебя хватает сил справиться с этим запором, то и выпить ты внутри тоже сможешь. Тяжёлая плита, усиленная ровными рядами крупных заклёпок, с гидравлическим шипением отъехала в сторону. Она походила на межотсечный люк подводной лодки, чья рама была наглухо вмурована в краснокирпичную стену фабричной казармы — последнего здания в Ломанном тупике.

Открылся проход. Рёв десятков голосов и стук кружек, дребезжание губной гармоники и медное рычание тромбона смели ритмичный грохот фабричного пресса.

Вал тепла ударил в лицо детективу. Наотмашь. Резко. На секунду Хопкинсу почудилось, что он опять на фронте и сквозь него проходит ударная волна от разорвавшегося снаряда. Но пахло не войной — не гарью, порохом и палёной шерстью. По-другому — табаком и выпивкой, жареным салом с луком и капустой, дешёвыми духами и дорогой графитовой пудрой, едкой камфорой и минеральной смазкой — пахло гулящими людьми: органическими и железнорождёнными, коротавшими вечер вдали от тумана и запаха речной тины.

Хопкинс выдохнул и шагнул внутрь бара, словно пересёк границу между улицами Второго Рабочего квартала Таркфорджа и гудящим миром рабочих.

Зал бурлил. Здоровенные грузчики в штопаных рубашках и штанах на подтяжках спорили с механиками в засаленных комбинезонах. Клерки, расстёгнув жилеты и ослабив душащие галстуки, что-то рассказывали фабричным работницам в простых платьях. Телеграфистки и новомодные телефонистки, матросы и лавочники, инженеры и техномаги — пили, ели, играли в карты. Молодые и пожилые, мужчины и женщины, люди и автоматоны. Одни сидели за столами — катушками из-под кабелей, поставленными на бок. Другие стояли у стойки — сквозь толстое противоударное стекло столешницы, покрытое в углах паутиной трещин, змеились медные трубы. Парочки танцевали перед подиумом под звуки разогревающегося квартета.

Хопкинс пробежался взглядом по толпе — привычная разношёрстная публика. Вон стоит карманник, там проститутка, за карточным столом шулер с джокером в рукаве. И наконец — зелёное пятно. Патрик Лаки. В изумрудном сюртуке, бриджах, полосатых гольфах и ботинках на толстой подошве он походил на лепрекона. Счастливого лепрекона — такого не поймаешь, ведь прежде Патрик служил рейнджером в тринадцатом кентерберийском полку.

Младший детектив Лаки сидел за одним из центральных столов — напутствие «не выделяться» он явно проигнорировал… или забыл.

«Ржава… — Хопкинс недовольно нахмурился. — Учишь его, учишь и на тебе, пружинную завитушку». Он козырнул Пипу — бармену-органику за стойкой, кивнул хозяйке — железнорождённой Кэтти, официанту-автоматону Винтику показал два пальца, ткнул в столик Лаки и полез сквозь толпу.

— Ну? — Хопкинс положил свой новенький котелок рядом с изумрудным цилиндром Патрика, пристроил трость, снял перчатки и потёр руки. — Что ты здесь прохлаждаешься?

Патрик мотнул головой. Хопкинс проследил взглядом, куда указывал напарник. За игральным столом сидел объект их последней слежки — молодой человек, одетый так, словно недавно делал предложение руки и сердца, но, получив отказ, решил утопить его в алкоголе и азартной игре. Лицо подопечного горело — поднеси порох, и он взорвётся. Юноша много жестикулировал, постоянно говорил, часто выпивал и размахивал картами так, что любой мог увидеть его руку. И всё же, судя по столбику монет, он выигрывал. Немного, но выигрывал.

— И давно он так сидит?

— За столом час, в баре… — Патрик из жилета биомеханическим протезом руки достал карманные часы, ловко щёлкнул крышкой и произнёс: — Три часа двадцать восемь минут.

— То есть ты хочешь сказать, что свидание не состоялось?

Патрик помотал головой.

— Так, рассказывай.

Патрик полез во внутренний карман и достал блокнот.

— Мистер Фредерик Багс в шесть тридцать встал, умылся, оделся, позавтракал, в семь тридцать две нанял кэб и отправился на службу. С собой имел чемодан для путешествий.

— Так, чемодан вижу. Зачем он ему? Ладно, дальше.

— В восемь он был за конторкой, обслужил трёх клиентов… сказать кого?

— Нет, если это не важно. Дальше.

— В четверть десятого пришла мисс Офелия Кридж.

— Мисс Кридж? Что в такую рань дочь нашего нанимателя забыла в конторе отца? Раньше она до полудня ведь не приходила.

— Не знаю, но она и мистер Багс заперлись, а через пять минут она выскочила красная, взъерошенная, как ржавая дроздиха.

Хопкинс усмехнулся. Ржавый дрозд прочно отвоевал себе место на улицах городов, потеснив голубей, ворон и прочую пернатую банду. Красно-рыжие самки, размером с крупного воробья, когда тревожились, взъерошивали перья, превращаясь в огненные шары, и галдели — неприятно, трескуче, словно сломанный механизм, готовый в любую секунду взорваться.

— То есть ты хочешь сказать, что он вырядился так и прямо утром сделал ей предложение?

— Вряд ли, мистер Хопкинс. Он был одет, как обычно, а она, мисс Кридж, выскочила совсем без радости.

— Так, странно. Ладно. Дальше.

— До часу дня мистер Багс принял ещё дюжину посетителей. Затем выставил табличку «обед», переоделся в парадный фрак, закрыл конторку и вышел. — Патрик сделал паузу, позволяя Хопкинсу задать вопрос, но тот молчал. Лаки продолжил. — Мистер Багс взял кэб, доехал до ювелирного «Рубергир» на Крик-роуд, там он расплатился за заказ…

— Это колье, серьги и кольцо? Полностью оплатил?

— Да, все восемьсот таркмарок. Я после Багса заскочил к хозяину лавки, он мне выдал чеки. И ещё сказал, чтобы я передал, что он больше не хочет с вами работать.

— Не хочет работать, ну это мы ещё посмотрим, — усмехнулся Хопкинс. — Значит, вместе с авансом получается тысяча. Недурно. И откуда у него такие деньги? Из кассы конторы, полагаю.

— Скорее всего, других сведений у меня нет. Дальше мистер Багс зашёл в оружейную лавку Хайтаура и приобрёл карманный вариант револьвера Смитвенсона.

— Зачем ему оружие понадобилось? Он что, банк решил ограбить?

— Не знаю, но патроны к нему он брать не стал. Потом заехал в оранжерею, купил букет пионов, а затем отправился на Ловероуд, двадцать восемь. Ну, вы знаете, адрес любовницы не поменялся. Он, как всегда, покидал камешки в окно. Но окно никто не открыл, сигнал не подал. Тогда он просто, не скрываясь, пошёл к квартире. Но там его никто не встретил. Соседка вручила ему какой-то конверт и коробку из-под обуви. Мистер Багс прочитал письмо, посмотрел содержимое коробки и с трёх двадцати восьми слонялся по городу. В районе шести зашёл в «Зубастую передачу». С тех пор пьёт, а час назад ещё и сел играть.

Хопкинс постучал пальцем по столу.

— То есть свидание не состоялось. Доказать, что растрату Багс осуществлял в пользу любовницы, мы не можем. И теперь нам нечего показать заказчику… Да уж, мистер Кридж будет крайне недоволен.

— Ну мы можем же доказать, что растрата была.

— Можем, но на представленные чеки его дочурка заявит, что всё в рамках будущей семьи, и она верит своему жениху. Эх. Нет любовницы — нет обмана. Нет обмана — нет гонорара! Ржава! — Хопкинс поглядел на Патрика. — Что могло её спугнуть?

— Может сосед, сэр?

— Какой сосед? При чём тут сосед?

— Ну-у-у, — Патрик замялся, — сэр, помните, я в прошлый раз отчитывался о слежке? Когда Багс заказал ювелирный гарнитур. В тот раз он, почему-то, камешки не кидал, в окно не полез… — Лаки улыбнулся. — О, помните, как в самом начале мы подумали, что Багс форточник. Ага. А в тот раз он просто дошёл до квартиры. Постучался. Его пустили. Ну, я подождал в коридоре, а потом решил подсмотреть в замочную скважину. Только присел, как из-за угла вышел какой-то полноватый дед с сопровождающим. Тот в мешке поросёнка нёс. Они увидели меня, развопились. Я попытался объяснить, что потерял запонку, но этот старичок принялся стучать в дверь Багса, в смысле — где был Багс. Орал. «Илона! Миссис Кларк!». Сопровождающий, детина тоже орать начал, и свинья им вторила. Ну я испугался и убежал.