Кровавые лепестки - Тхионго Нгуги Ва - Страница 1

Нгуги Ва Тхионго

Кровавые лепестки

Ngugi wa Thiong’o

PETALS OF BLOOD

Печатается с разрешения Ngugi wa Thiong’o с/о The Marsh Agency Ltd.

© Ngugi wa Thiong’o 1977

© Перевод. А. Файнгар, наследники, 2025

© Издание на русском языке AST Publishers, 2026

Автор выражает признательность:

– Союзу советских писателей, который предоставил мне свой дом в Ялте для завершения работы над романом;

– д-ру Сэмюелю Кибичо, который открыл мне мир литературы, и в частности романа;

– Стивену Тхиро, без которого я, возможно, не стал бы писателем;

– а также многим другим, борющимся вместе с нами за свободу, знающим, что, какой бы длительной и тяжелой ни была эта борьба, победа будет за нами.

Часть первая. Дорога…

Глава первая

Пришли за ним в воскресенье. Он только что возвратился домой после ночного бдения на горе. Прилег отдохнуть, раскрыл Библию на Книге Откровения. В дверь постучали. Вошли двое полицейских – один высокий, другой коротышка.

– Господин Мунира? – спросил коротышка. Над его левой бровью красовался звездообразный шрам.

– Да.

– Вы преподаете в начальной школе Нью-Илморога?

– У вас есть какие-то сомнения на этот счет?

– Нет, конечно нет. Но ведь нужно все проверить. Убийство есть убийство.

– Что вы имеете в виду?

– Вам надлежит явиться в полицию.

– По поводу?..

– Убийства, чего же еще? Убийства в Нью-Илмороге.

Высокий, до сих пор молчавший, поспешно добавил:

– Ничего особенного, господин Мунира. Просто снимут свидетельские показания.

– Можете не объяснять. Я понимаю – вы только выполняете свой долг. Разрешите мне одеться.

Они переглянулись, удивленные его спокойствием. Вскоре он вернулся с Библией в руках.

– Вы никогда не расстаетесь с Библией, господин Мунира, – с удивлением сказал коротышка: эта книга вызывала в нем почтительный страх.

– В эти дни, что еще отделяют нас от второго пришествия, мы каждую минуту должны быть готовы сеять семена веры. А здесь, – Мунира показал на Библию, – предсказано все: раздоры, убийства, войны, кровь.

– Вы давно в Илмороге? – спросил высокий, чтобы прекратить разговор о конце света и втором пришествии. Он исправно ходил в церковь, и слова Муниры его рассердили.

– Что, допрос уже начался?

– Нет-нет. Это не для протокола, господин Мунира. Просто любопытство. Мы ничего против вас не имеем.

– Двенадцать лет, – ответил он.

– Двенадцать лет! – изумились полицейские.

– Двенадцать лет в этой пустыне.

– Значит, вы приехали, когда Нового Илморога еще не было…

Абдулла сидел на стуле у входа в свое жилище в той части Илморога, которая называлась Новый Иерусалим. Его левая рука была забинтована. В больнице его продержали недолго. Намучившись ночью, он испытывал сейчас странное спокойствие. Правда, он и здесь, дома, старался понять, что же все-таки произошло, но тщетно. Может быть, поймет в дальнейшем, но сумеет ли он когда-нибудь объяснить, как осуществилось то, что было всего лишь желанием, намерением? И действительно ли он этого хотел? Он поднял голову: перед ним стоял полицейский.

– Абдулла?

– Он самый.

– Вам надлежит явиться в полицию.

– Сейчас?

– Да.

– Надолго?

– Не знаю. Вы должны дать показания, ответить на кое-какие вопросы.

– Ладно. Только отнесу домой стул.

Однако в участке его заперли в камеру. Абдулла стал возмущаться. Полицейский ударил его по лицу.

– Когда-нибудь наступит день… – пытался сказать Абдулла, ощущая внезапный прилив старого гнева и новой горечи.

В больницу, куда поместили Ванджу, пришел полицейский инспектор.

– Боюсь, вам нельзя ее видеть сейчас, – сказал врач. – Она не в состоянии отвечать на вопросы. Она еще в беспамятстве и все время кричит: «Пожар… пожар… сестра матери моей… тетушка моя дорогая… погасите огонь, погасите!..» Ну и прочее – в таком же роде.

– Записывайте ее слова. Это может дать нам ключ, если только…

– Я не назвал бы ее состояние критическим. У нее сильный шок и бред. Дней через десять…

Карега заснул быстро. Он поздно вернулся с заседания профсоюзного комитета пивоваренного завода «Илморогская Тенгета». В дверь постучали, он вскочил с постели. У двери стоял наряд вооруженной полиции. Офицер в форме цвета хаки вышел вперед.

– В чем дело?

– Вам надлежит явиться в полицию.

– Зачем?

– Для снятия свидетельских показаний.

– Нельзя ли подождать до завтра?

– Боюсь, что нет.

– Дайте мне переодеться.

Он вернулся в комнату и оделся. Прикинул, как дать знать остальным. Он слышал шестичасовой выпуск последних известий и знал, что забастовку запретили. Все же он надеялся, что, несмотря на его арест, забастовка будет продолжаться.

Его втолкнули в «Лендровер» и увезли.

Акиньи, собираясь к заутрене в илморогскую церковь, случайно бросила в эту минуту взгляд на дом Кареги. Она делала это всегда чисто автоматически и не раз уже обещала себе отказаться от этой привычки. Она заметила отъезжающий «Лендровер», подбежала к дому – раньше она никогда там не бывала – и увидела на двери висячий замок.

Через несколько часов новость стала известна всем. Разгневанные рабочие собрались у полицейского участка и потребовали освободить Карегу. Начальник полиции обратился к ним с умиротворяющей речью, что бывало весьма редко.

– Я прошу вас мирно разойтись. Карега задержан, чтобы дать кое-какие показания. Это никак не связано с вашим вчерашним решением о забастовке. Речь идет об убийстве, совершенном в Илмороге.

– Это вы убиваете рабочих! – выкрикнул кто-то.

– Вы убиваете наше рабочее дело!..

– Да здравствует борьба рабочих!..

– Разойдитесь, пожалуйста, разойдитесь! – отчаянно взывал к толпе полицейский.

– Это вы убирайтесь! Вы и тираны из иностранных фирм, вместе с их местными подпевалами!..

– Долой господство иностранцев, опирающихся на черных компрадоров!.. Долой эксплуататоров!

Настроение разгневанной толпы становилось угрожающим. Начальник полиции вызвал своих помощников. Они позвали на помощь других – вооруженных винтовками – и оттеснили толпу к центру Илморога. Несколько рабочих получили серьезные ранения и были доставлены в больницу.