Укротитель Драконов 4 (СИ) - Мечников Ярослав - Страница 37

Мы прошли мимо центрального столба. До Врат оставалось совсем немного.

Вдруг Пепельник остановился. Жестом приказал Псарям замереть. Обернулся и в упор посмотрел на меня. Его воспаленные глаза щурились от летящего снега.

— Помнишь, что ты говорил там, на каменной плите? — тихо спросил он. — Во время ритуала принятия кнута?

Я тяжело дышал, глядя на него сквозь пелену боли.

— Ты сказал, что клан стал тебе домом, — продолжил Пепельник. В его голосе прорезалась странная горечь. — Каким бы этот дом ни был, клан принял тебя. Дал возможность работать с драконами. А ты предал свой дом.

Он сделал шаг ко мне.

— Теперь твой отец пришел за тобой. Но помни, Падаль, кто послал тебя сюда. Думаешь, нам неведома честь? Ошибаешься. Есть ли честь у твоего отца, который прилетел за тобой лишь тогда, когда у тебя появилась ценность? А клан… клан взял тебя, когда ты был никем.

Пепельник отвернулся к Вратам.

— Надеюсь, это позволит тебе принять верные решения в разговоре за вратами.

От автора:

Уважаемые читатели, предлагаю ознакомиться с моей новинкой:

Бытовое фэнтези про чайную лавку и культивацию. Уникальная система трав, верный зверек и суровый мир, где знания мастера — залог выживания.

https://author.today/reader/603316

Глава 15

Меня вывели за Врата, и в лицо ударил колючий морозный ветер. Я с трудом разлепил воспаленные глаза, а когда сфокусировал зрение — едва не забыл, как дышать.

Дракон, что стоял за вратами не просто впечатлял. Он занимал почти всю площадь.

В предрассветном сумраке этот монстр выглядел как кусок грозовой тучи, решивший отдохнуть на камнях. Серо-синие чешуйки, каждая размером с хороший щит. По массивным гребням то и дело пробегали синие искры. Владыка, кажется так назывался этот ранг и класс драконов… Я не знал его настоящего имени, но инстинкты вопили благим матом. Таких существ невозможно дрессировать в принципе. Рядом с ними просто надеются выжить.

А наверху, на огромной шее сидел отец Аррена. Рэн Громовой Удар. Сидел прямо, расслабленно, словно всё это было для него конной прогулкой.

Люди расступались перед нами, вжимаясь в снег и каменные стены. Весь клан, казалось, вылез наружу. Я узнал старика Трещину, опирающегося камень. Увидел других псарей, что гоняли меня по полигону и втаптывали в грязь. Сейчас в их глазах плескался первобытный ужас. Кто-то поспешно отводил взгляд, будто я был ходячим проклятием. А кто-то, наоборот, пялился с диким восхищением. Ещё бы. Вчера я был Падалью из барака, а сегодня из-за меня на их головы спустился живой бог.

Идти я не мог. Гарь и второй псарь буквально тащили меня подмышки. Правая нога превратилась в бесполезный кусок мяса. Ботинок волочился по снегу, оставляя борозду, а торчащий арбалетный болт то и дело цеплялся за наст.

Нас вывели на открытое пространство и остановили. Я поднял тяжелую голову и посмотрел на Рэна.

Отец молчал. Вокруг стояла звенящая тишина, которую нарушало только гудящее дыхание огромного зверя.

— Ближе, — ровно произнес Рэн.

Псари дернулись и потащили меня вперед. Мы остановились в нескольких шагах от Грохота. Глава клана стоял каменной статуей, но я-то видел, как напряжена его спина.

Рэн даже не удостоил его взглядом. Он смотрел только на меня.

— Еще ближе.

Меня проволокли мимо Грохота. Я скосил глаза на его лицо. И увидел то, чего в клане Железной Узды не видел никто и никогда. Хозяин хребта был явно напуган по-настоящему.

Меня остановили у морды Владыки.

И в эту секунду тишину разорвал знакомый, раскатистый клекот. Где-то за заснеженными хребтами кричал Искра. А следом донесся знакомый писк Сухаря.

Я вскинул голову. Даже Рэн чуть обернулся в седле.

Из-за черных скал, стелясь низко над землей, вынырнули две тени. Мои драконы. Они сделали широкий круг, проходя прямо над Владыкой. Огромный зверь Рэна глухо заворчал и поднял массивную голову, провожая их взглядом.

И тут лагерь прорвало.

Те драконы, что сидели на цепях у Врат, виверны в загонах — все разом зарычали, завизжали, щелкали клювами. Это был какой-то безумный гимн свободе, который вели Искра и Сухарь.

Искра заложил крутой вираж и рухнул в снег неподалеку от меня. Белая крошка разлетелась веером, по темной чешуе пробежали легкие молнии. Сухарь плюхнулся следом. Теневой дрейк кинул лишь один взгляд на гору мышц и электричества, возвышающуюся над нами, испуганно пискнул и тут же отбежал подальше, поджав крылья.

А вот Искра выпрямился и зашагал вперед гордо и уверенно — всем видом показывал, что если сейчас начнется драка, он встанет между мной и этой горой.

Я улыбнулся. Чертовски рад был их видеть.

Искра смерил клановых ненавидящим взглядом. Я видел в его глазах отчетливо — осознанную ярость к тем, кто его ломал. Затем он плотно прижал крылья к бокам, подошел ко мне вплотную и уставился на Владыку.

Искра издал низкий рык.

Огромный дракон чуть наклонил голову и ответил. Звук был таким густым, что задрожало все вокруг.

А потом Искра опустил голову в глубоком поклоне. От одного стихийного зверя — другому, только старшему по рангу. Сцена была настолько невероятной и сильной, что захватило дух. Никакого принуждения, лишь чистое понимание иерархии.

Закончив с приветствиями, Искра сделал шаг и спокойно уселся рядом со мной.

Сухарь, будто поняв, что убивать никого пока не планируют, метнулся к моей ноге — осторожно обнюхал разорванную штанину, арбалетный болт и запекшуюся кровь. Поднял на меня морду и тоскливо запищал. Он буквально сопереживал моей боли.

— Нормально, Сухарь, — прохрипел я. Горло адски саднило. — Всё со мной нормально. Не переживай.

Мелкий покрутил башкой, зыркнул по сторонам, снова посмотрел на меня. Пискнул. И вдруг выдал громкий, почти взрослый рык. По нашей тонкой нити связи меня ударило чистой эмоцией: «Мы прятались! Ты выжил! Мы вместе».

Наконец, Сухарь угомонился и улегся у моих ног. Правда, расслабляться не спешил — постоянно озирался, нервно подергивая хвостом. Ему здесь явно было сильно не по себе.

И над площадью снова повисла тишина.

Рэн долго молчал. И все остальные молчали вместе с ним.

Я наконец смог нормально его разглядеть. То, как он выглядел в памяти мальчишки, стерлось за эти годы, но сейчас картинка собиралась заново. Высокий. Куда стройнее и суше Грохота, но в плечах чувствовалась опасная сила. Волосы черные, с серебристыми прядями на висках, стянуты в тугой воинский узел. Черты лица рубленые, жесткие. На открытой шее и запястьях, там, где заканчивались кожаные ремни дорогого имперского доспеха, угадывались темные чешуйчатые пластины.

Ветер то и дело швырял в лицо пригоршни снега. Начиналась низовая метель. Белая пелена на несколько секунд полностью прятала и отца, и его гигантского зверя, а потом снова опадала, возвращая нас в реальность.

Наконец Рэн отвел от меня взгляд. Медленно окинул замерший лагерь. Смерил Грохота, сжавшихся псарей, перепуганных зевак у палаток.

— Лекаря, — бросил он одно короткое слово.

За спиной тут же зашушукались. Скрипнул снег под сапогами. Кто-то нервно гаркнул: «Здесь он, давай сюда!»

Я с трудом повернул голову — по сугробам торопливо волокли Костяника. Мужчина тяжело дышал, кутаясь в заношенный тулуп. Лицо у него было красное от мороза, напряженное, но пожалуй, единственное не перекошенное от ужаса. Костяник себе не изменял. Крепкий мужик, ничего не скажешь. Он остановился в паре шагов и встретился со мной взглядом. Едва заметно кивнул. Живем, мол.

Я снова повернулся к отцу. И тут поймал на себе взгляд Владыки дракона. Огромный глаз смотрел на меня сверху вниз. Умно. Внимательно. И в этом нечеловеческом взгляде сквозило что-то до одури родное. Будто мы были одной крови.

— Сколько времени нужно, чтобы поставить его на ноги? — спросил Рэн.