Укротитель Драконов 4 (СИ) - Мечников Ярослав - Страница 18

Мысли путались. Я ловил одну, и она расползалась прежде, чем я успевал её додержать. План, который у меня был ещё ночью, лежал теперь обрывками. Разлом пройден, на второй круг я встал, Сухарь стал летать. Кар-Роха больше не было.

— Что делать-то, а?

Спросил тихо, ни к кому. Сухарь поднял на меня глаза, моргнул и пискнул один раз, будто сказал «я тут».

Стал перебирать в голове, что у меня осталось.

Тэр-Ашт. Туда я научился заходить. Хуже того, я там был уже трижды, и в третий раз вошёл сам, без чужого толчка — вот только связь была такой, что говорить невозможно. Только и почуял что Кар-Роха в цепях и все. Но если удастся связаться вновь с дедом? Прилетит ли он на драконе? Заберёт ли. Эту мысль я подержал в руках и положил обратно. Племя у деда сильное, по тому, что я о нём помнил из памяти Аррена, но между Чёрным Когтем и Гребнем Хребта лежат не один и не два хребта. Дед старый. Дракона у него больше кажется нет. Кто полетит сюда за внуком, которого племя само же когда-то проводило за камень предков. Об этом я ещё подумаю позже. Сейчас опираться на это нельзя.

Попробовал войти в Тэр-Ашт прямо так, как сидел.

Прикрыл глаза, потянул внимание внутрь. Свет пошёл, но рваный. Картинка вздрагивала, плыла, как в плохо подогнанном стекле. Я попробовал нащупать Кар-Роха под рёбрами слева. Пустота. Дёрнул сильнее, потянул дальше, ушёл вглубь.

Меня выкинуло.

Сидел на снегу, моргал. В висках стучало.

Ещё раз. Сделал вдох глубже, выдохнул через зубы. Закрыл глаза. Свет встал, дольше держался, потом снова порвался, и я очнулся на снегу с привкусом железа во рту.

— Не выходит.

Сказал вслух. Сухарь у бедра возился, тёрся боком о мою ногу.

Спокойнее. Сергей, спокойнее. Если дёргать, ничего не выйдет. Это та же работа, что с диким зверем. Нельзя ломиться, когда внутри всё трясётся. Сначала надо остановить тряску, потом подходить.

Перебрал варианты.

Первый. Сесть на Искру и идти отбивать Кар-Роха. Подумал об этом несколько секунд и отмёл. Если они каким-то образом справились с каменным, со штурмовым дракона II ранга, они и с грозовым справятся. Я на Искре без нити, без седла, на одной чашечной липкости его чешуи сорвусь на первом же резком манёвре.

Второй. Прилив. Если Мгла встаёт так быстро, как встаёт, лагерь сейчас собирается на эвакуацию. Грохот и Пепельник, наверное, поднимают людей на верхний ярус, тащат снаряжение, выводят особо ценных зверей. Хаос. В хаосе можно подойти и попробовать что-то сделать — но что я сделаю один, без сил, с раненым дракончиком и грозовым без нити.

Третий вариант я ещё не нашёл, и от этого ладони у меня сами сжались.

Спросил Систему.

«Что нужно, чтобы с Искрой пошла нить, как с Кар-Рохом.»

Окно мигнуло сразу.

[ИСКРА СВЯЗИ: грозовой дрейк]

[Статус: установлена ранее, спящая]

[Полноценная нить: заблокирована]

[Причина: текущий лимит организма по числу активных нитей исчерпан]

— Сухарь же.

Сказал, кивнув на дракончика у бедра. Тот поднял голову на голос.

Окно сменилось.

[Третья нить (теневой дрейк) сформирована через прямой энергетический контакт у Разлома]

[Контур ранний, нестабильный, не приравнивается к полной нити]

[Тем не менее: ёмкость организма на текущей стадии исчерпана]

[Дальнейшее формирование: требует перехода на следующий круг]

— Зараза.

Сказал тихо.

Логично конечно. Если бы можно было сейчас сесть и за полчаса навертеть себе ещё одну полноценную нить, я бы уже был Владыкой Стай и сошёл бы с ума. Тело так не работает. Ни здесь, ни там. Везде свои потолки.

И всё равно зло брало.

То, что у меня уже было, выходило за все мои представления о возможном. Зоопсихолог с двадцатилетним стажем мечтал бы хоть раз посмотреть зверю в глаза и услышать в ответ слово. У меня были больше, и ещё неделю назад я бы за такое отдал лет десять жизни.

Поднялся. Постоял, переждал, пока пройдёт головокружение.

Прошёл вдоль края валуна шагов пять, посмотрел на хребты. Облака низко, между гребнями просветы. Где-то за ними солнце ползло вверх и от этого света небо чуть голубело по самому краю. День разгорался.

Бросить Кар-Роха я не мог. Это даже не обсуждалось внутри. Само ощущение пленённой нити сидело под рёбрами и тянуло, как тянет ушибленное ребро при каждом вдохе. Я бы предпочёл сам сидеть на цепи в загоне, чем стоять тут наверху и знать, что мой зверь там.

Значит, надо думать, как его вытащить.

И тут что-то всплыло. Память Аррена иногда лежала во мне ровным слоем, а иногда выскакивала кусками, без спроса. Сейчас выскочила.

Старшие сидели у очага. Не у нашего, у соседнего, я был в гостях, маленький. Разговор шёл взрослый, я слушал краем уха, и кусок этого разговора во мне теперь поднимался.

Связанные. В мире людей связанные не просто пара. Связанные узаконены. Если человек связан с драконом, и это можно подтвердить, человек имеет право вернуть себе своего зверя. Где бы тот ни оказался. У кого бы ни оказался. Закон древний, имперский, идёт ещё с тех времён, когда Договор не был окончательно забыт. Дракон, однажды связанный, не отделяется от человека, и забирать у живого связанного его зверя нельзя.

Старшие тогда говорили, что закон этот ломали. Чаще всего ломали те, кто стоял выше, и за это им ничего не было. Но это работало, когда речь шла о придворных играх. На уровне кланов и пограничья, среди обычных людей, имперский закон чтили. Боялись. Потому что закон древний, и если ты его сильно нарушаешь, могут найтись те, кто захочет напомнить.

Я стоял и думал. Прийти в лагерь и потребовать своего дракона обратно. Прийти к Грохоту, к Пепельнику, к Бычьей Шее, к Ржавой Игле, и сказать им: верните, он мой связанный. Я связан, и это факт.

Усмехнулся глухо. Это были люди, которые сбросят меня во Мглу за такие слова, и никто никогда не узнает, что случилось. Игла лично проследит, чтобы поглубже.

Если только за моей спиной не будет того, кто весомее Грохота.

Дед.

Племя Чёрного Когтя имело вес. Не такой, как Имперский Трон, но достаточный, чтобы клан укротителей на пограничье не пошёл против их слова. Из племени вышел Рэн, повелитель при дворе. Из племени вышли десятки имперских всадников за последние сто лет. Старейшины Когтя сидели на Совете Пламени. Если дед признает меня внуком, если дед скажет, что я связан, и если он отправит за моим словом гонца с хоть какой-то поддержкой, у Грохота останется два варианта. Отдать Кар-Роха или объяснять имперцам, почему он этого не сделал.

Мне нужен был дед.

Сел обратно на снег. Спиной к камню. Сухаря подозвал. Тот подошёл сам, ткнулся мордой мне в колено и сел рядом, прижавшись боком.

— Малой. Мне твоя помощь нужна. Один я туда сейчас не зайду как следует.

Сухарь поднял голову, посмотрел мне в лицо. Дыхание у него тёплое, и от чешуи шла та самая тёмная тень, которую я учился ловить кожей. Поле его держало вокруг нас тонкую сферу спокойствия.

Положил ладонь ему между лопаток. Чуть ниже гребня, там, где у дрейка идут «чашечки», расходящиеся участки чешуи. У Сухаря они были меньше, чем у Кар-Роха, и не такие выраженные, но я их нащупал.

Прикрыл глаза. Потянул нить.

От дракончика пошла сила, как тепло от очага. Я принял её по немногу, и в этом тепле дыхание моё стало замедляться само.

Вдох животом.

Выдох через зубы.

Ещё медленнее.

Ещё.

Вспомнил деда так, как видел его в первый раз. Поставил его перед собой так, чтобы он стоял в Тэр-Ашт, в той бегущей светом степи.

Глаза закрылись сами и я просто шагнул туда, как из комнаты в комнату. Свет встал ровно. Полосы шли мимо. Подо мной было то, что в этом месте служило землёй, плотное и упругое одновременно.

Рядом, у плеча, дрожало тёмное пятно. Размытые края, очертание крыльев, узкая мордочка. Сухарь был со мной. Я не отпустил его и не звал, но он прошёл за мной, как идёт за человеком хорошо привязанный зверь.

Огляделся.