Запретная любовь. Самые безумные мечты - Шэн Л. Дж. - Страница 6

Всю свою юность я старательно избегал встреч с этой девчонкой, а в итоге мне вчера позвонил Роу и сообщил, что его младшая сестра переезжает в этот дом. Он попросил приглядеть за ней. Наверное, был не в курсе, как пристально я за ней приглядывал в подростковом возрасте.

О, это даже с натяжкой нельзя было назвать наказанием. Зато когда я ее слушал, хотелось броситься под колеса товарного поезда.

А теперь я хотел, чтобы она не только изобразила симпатию ко мне, но и убедила остальных, что добровольно готова связать свое будущее с моим.

Двери лифта закрылись, и я откинул волосы от лица.

– Уверен, у тебя куча вопросов.

– Нет. – Дилан открыла сумочку, вытащила жвачку и закинула ее в рот, не предлагая мне. В тесном лифте повис аромат лайма и вишни. – Ни капельки. Потому что я не собираюсь участвовать в этом абсурде.

– Но…

– Мы не в фильме от «Холмарк», а ты не Николас Голицын.

– Притормози. – Я покорно поднял руки. – Думаю, мы оба согласны с тем, что я и Николас Голицын слишком хороши для фильмов кабельного теле…

– Ответ – нет.

Ладненько. Придирчивая аудитория. Я и правда кое-что сделал, за что она меня возненавидела, но это было миллиард лет назад. Откуда такая феноменальная память? Сам я не помню, чем лакомился сегодня на завтрак.

А, погодите-ка. Да, помню. Блондинкой с занятий по горячей йоге.

– Дело вот в чем. – Я облизал губы. – Брюс – потенциальный инвестор моего стартап-приложения «Эппдейтинг». Если я гарантирую сохранность его вложений, у меня появится огромный бюджет, лакомый чек, не говоря уж о связях. Маршалл – очень влиятельный парень. Может, знаешь его по «Бассейну с акулами»? Последний сезон? – я глянул на нее с надеждой.

Дилан сделала вид, что смотрит через плечо.

– А, ты со мной разговариваешь? Думала, ты обращаешься к бумеру, который и правда смотрит вещательные станции.

Я мысленно простонал. Дилан – проблема во всех мыслимых отношениях. В ней удивительным образом сочетались красота, которая напитывает тебя, как хороший виски, превращая кости в желе, а здравый смысл – в ничто; находчивость, сарказм, упрямство и чрезмерная эмоциональность. У нее не было никаких ограничений, комплексов или волнений, что подумают о ней люди.

Даже в детстве она плакала из-за всего подряд. Из-за раненых животных. Из-за людей, которые едят в столовой одни. Из-за рекламы Суперкубка. Дилан чувствовала все разом, в красках. Я же, напротив, не чувствовал ничего. Никогда. Сознательно. Мы были как масло и вода. Как черный и белый цвета. Как хот-доги и настоящее мясо. Ну, вы поняли.

– Послушай… – начал я.

Лифт звякнул, и двери открылись. Я подхватил чемоданы и направился за Дилан, как носильщик. Она остановилась посреди коридора и выжидающе посмотрела на меня. Я понял, что она ни разу тут не была. Ни в квартире Роу, ни в Нью-Йорке. Если не считать парочки поездок в Лондон, чтобы навестить брата и Кэл, Дилан толком и не повидала мир.

– Эта, – я кивнул на правую дверь.

Дилан гордо вскинула подбородок, и мы оба не стали заострять внимание на выступившем на ее щеках румянце.

Дилан открыла дверь и в изумлении закашлялась. Да, квартира выглядела замечательно. Грэвити радостно запищала.

– Ого! Какие большие окна! – Она выскользнула из объятий матери.

Девчонка скинула наушники на пол и понеслась по коридору, чтобы самой все исследовать.

Я завез чемоданы и с намеком посмотрел на Дилан.

Она раздраженно нахмурила лоб.

– Ой, извини. – Морщины на ее лбу разгладились. Дилан стащила со своего плеча сумку из «Таргета», порылась в ней и сунула мне в руку пять баксов. – Спасибо, сэр. Хорошего дня.

Твою мать, она дала мне чаевые!

Вот так запросто.

Я соврал. Она не была мне безразлична.

Я хотел ее прикончить.

Медленно. Скрупулезно. На протяжении нескольких дней.

Мы молча сверлили друг друга взглядами, полными ненависти. Дилан ждала, что я отступлю. А я не собирался этого делать, пока не пройду весь гребаный круг до конца. Я знал, что Брюс Маршалл не торопится заключать сделку из-за своей жены, считавшей меня скользким бабником, который превратит это приложение в копию «Эшли Мэдисон»[3]. Она не ошиблась – я и правда был бабником. И ужасно этим гордился. Я был плейбоем, жиголо, эротоманом. Как пожелаете.

Но теперь мне выпала возможность прикинуться видным членом приличного общества, а не одним из столпов разврата. А еще шанс стать до неприличия богатым. И Дилан была идеальной кандидатурой – молодой матерью с розовощеким ребенком.

– Не желаешь ли на время обручиться с голубоглазым финансистом ростом под два метра? – пытался уломать ее я.

Она равнодушно заглянула мне за плечо.

– Конечно. А где он?

Бесит, как же бесит!

– Это я, – я ткнул себя пальцем в грудь.

Дилан фыркнула.

– Друг мой, в тебе от силы метр девяносто. И я знаю эту песню. Ты не финансист.

– Я стану им, если ты все мне не запорешь.

– А еще ты не мажор, – стояла она на своем.

Надо ж было так влипнуть, что мне потребовалась услуга от единственной женщины, которая была невосприимчива к моему обаянию!

– Тебе нужно будет помочь с этим куском железа, поменять лампочку, поделать какую-нибудь хрень, – напомнил я и протянул ей пульт от жалюзи, когда она начала бесцельно бродить возле дверей в патио, пытаясь понять, как их открыть. – Признай, Дил, ты в заднице.

– Я могу сама спра…

– Точно? – я стиснул зубы. – Роу и Кэл почти все время будут в разъездах. Твоя мама живет в Мэне. Друзей у тебя тут нет. Родственников тоже. Блин, да просто вспомни свой первый час здесь, – я показал на дверь. – Что бы случилось, если б я не спас Грэв? Кто бы толкал твою машину в гараж? Нес твои сумки? Признай: сейчас мы нужны друг другу и можем помочь. Взаимовыгодное соглашение.

– Я прекрасно справлюсь сама, – упрямилась Дилан, и ее глаза заблестели от решимости.

Я знал, что она погрязла по уши, и планировал извлечь из этого пользу, пока не добьюсь своего. Для меня не было ничего невозможного. Люди – средство достижения цели. А она могла помочь мне выбраться из затруднительного финансового положения.

– Не справишься, – раздраженно рявкнул я, глянув на часы. Брюс Маршалл ценил пунктуальность, а я ценил четыреста миллионов долларов, которые он готов был выдать в качестве аванса, если мы подпишем договор. – Ты даже не знаешь, где находится кондиционер, как починить обогреватель, что делать, если пропадет сигнал вай-фай. Касабланкас, я, блин, предлагаю тебе билет на свободу, чтобы ты доказала своей семье, что можешь выжить в Нью-Йорке. Прими его, и покончим с этим.

– Роу взбесится, если решит, что мы встречаемся. – Она ходила по квартире, открывая шкафчики, и осматривалась.

Наконец-то мы сдвинулись с мертвой точки. Она в самом деле задумалась над предложением.

– Не то чтобы у него был повод, – заметил я.

Она скорчила рожицу.

– При всем уважении, Райленд, а я нисколечко тебя не уважаю, ты более испорченный, чем волосы Кэл, когда она проживала период перемен и перекрашивала их каждую неделю. И у тебя никогда не было серьезных отношений. И ты буквально классический жиголо. И единственные чувства, на которые ты способен, – это похоть и раздражение. Так что, честно говоря, я прекрасно понимаю, почему Роу не обрадуется, узнав, что мы встречаемся.

Что ж, это был отрезвляющий опыт. Общение с Дилан Касабланкас нанесло мне такой моральный ущерб, что я удивлен, почему ее еще не наняли в Гуантанамо в качестве орудия пыток.

– Мы скажем нашим друзьям правду, – заверил я, заманчиво улыбнувшись. – Роу знает, что я хочу уломать Маршалла на работу со мной, и все будут счастливы, если я помогу тебе обжиться. Он знает, что я не нарушу братский кодекс.

Дилан закатила глаза, а потом задумчиво прикусила нижнюю губу. Я услышал, как из комнаты дальше по коридору пронзительно завопила Грэвити. Боже, я же не выношу детей. Даже эта действовала мне на нервы, хотя она, по всем признакам, была милой и послушной.