Запретная любовь. Самые безумные мечты - Шэн Л. Дж. - Страница 4

Вот же маленькая стукачка!

– Значит, тогда мне придется съесть тебя.

Снова смех.

– Не-ет, дядя Лайленд, мамуля тебе не разрешит! Она меня вюбит!

Мое сердце наконец успокоилось. Я вытерла мокрые руки о толстовку и прикинулась безразличной, когда подошла к ним на тротуаре.

К ним – это к своей дочери и Райленду Колтриджу. Райленд Колтридж был лучшим другом моего брата. Альфонсом.

Наглым ублюдком, который знал, что он – лучшее творение Господа. Гулящим, эгоистичным созданием, одетым в костюм от Prada. Как жаль, что этот тип был венцом творения.

Райленд добавлял «благо» в «неблагоприятный». Он был чистым наказанием, но благодаря яркой внешности получил отпущение грехов за все свои ошибки. Его благородный облик состоял из роста метр девяносто, загорелого, подтянутого, безупречно мускулистого тела, волос цвета пшеницы с золотистым отливом и ярко-зеленых, как сверкающие изумруды, глаз. Все в нем, от безжалостно острого подбородка, гротескно высоких скул и полных губ до прямого носа, было воплощением совершенства. И мы друг друга ненавидели.

На самом деле ему было слишком пофиг, чтобы испытывать по отношению ко мне какие-то сильные чувства. И это одна из причин, почему я его презирала. Он был живым доказательством того, что можно жить без сердца.

– Привет, Райленд. – Я подошла к нему, нацепив на себя наигранную смелость, как модную шляпу.

– Привет, неудачница, – безучастно парировал он, подняв моего ребенка на руку и смерив меня чересчур скучающим взглядом.

На шее у него висела монета на простой черной цепочке. До сих пор. Он таскал эту фигню почти с подросткового возраста. Я бы спросила, какой смысл он в нее вкладывает, но мне всегда было плевать.

– Следи за языком в присутствии моего ребенка, – холодно предостерегла я.

– Мамуля в машине сказала слово «хрен», – радостно сообщила Грэвити, хихикая.

Предательница.

– Это называется «пустая мечта», мелкая, – Райленд сверкнул хищной улыбкой, от которой я немного обмерла.

Он не обладал смазливой сексуальностью – нет, Райленд был сексуальным как викинг, как Хозиер.

Гудки машин превратились в один долгий и непрекращающийся рев. Мы оба его проигнорировали.

Райленд бросил на меня испепеляющий взгляд.

– Соберись, Касабланкас. У тебя ребенок мог погибнуть. – Он усмехнулся. – Раз уж ты тут, забирай. Я не нянька.

И это стало последней каплей, после которой я официально слетела с катушек.

Не из-за восьмичасовой поездки с десятью остановками на пописать. Спасибо кофе из «Старбакс» и подозрительно холодным хот-догам на заправке.

Не из-за того, что «Джимми» заглох в трех метрах от парковки.

Не из-за того, что я сломленная, безработная мать-одиночка, хотя в половине случаев еще чувствовала себя собой.

И даже не от осознания, что он будет моим соседом, потому что Роу и Кэл жили этажом ниже Райленда. Они все это спланировали, чтобы всегда быть рядом.

Вот из-за чего!

– Скорее ад замерзнет, чем я начну принимать от тебя советы по воспитанию детей. – Я выхватила у него Грэв, чувствуя, как голосовые связки вот-вот лопнут от сдерживаемого крика. – Она была пристегнута. Я не виновата, что моя дочь слишком умная и сообразила, как отстегнуть ремень. Поездка сюда вышла паршивой. У меня заглохла машина. Я перегородила дорогу. Страховая компания не отвечала. Я не спала три дня. У меня даже нет денег, чтобы починить эту тачку…

– Как я понимаю, ты последний объект благотворительности Роу и будешь жить в его квартире, – бесцеремонно перебил Райленд и крутанул запястьем, чтобы взглянуть на часы. Судя по виду, ему не терпелось заняться своими делами. Словно у него были занятия поважнее, чем наблюдать за моим нервным срывом.

Боже, как же я его ненавижу. До боли.

– Я не объект благотворительности.

– Не отказывайся, пока не попробуешь. Если станешь стриптизершей по имени Чэрити[2], это может решить все твои финансовые проблемы.

– Ну ты и свинья! – прорычала я.

– Хрю-хрю, – подмигнул он. А потом, поскольку сжигать друг друга, видимо, входило только в мои планы, он, добавил: – Пошли. Надо убрать эту тачку с дороги.

– Мне не нужна твоя помощь.

– Какое совпадение! А я не хочу помогать, – Райленд сверкнул еще одной дьявольской ухмылкой, закатывая рукава и оголяя жилистые, мускулистые предплечья. – К сожалению, ты младшая сестра моего лучшего друга, а я слишком воспитан, чтобы оставлять тебя и твоего ребенка на растерзание таксисту.

Он дернул водительскую дверь и, сев в машину, повернул ключ в замке зажигания.

– Фары работают, значит, дело не в аккумуляторе. Наверное, в свечах зажигания. Сколько лет этой штуке?

– Не так много, как тебе. – Мне что, пять? Да кто вообще так разговаривает?

Райленд пропустил мой выпад мимо ушей и нахмурился, вытаскивая телефон из кармана.

– У меня встреча через несколько минут, но потом я заскочу в автомастерскую и починю твою машину. А пока загоню ее в гараж.

– Эм, ладно.

– Сначала лучше вытащить чемоданы. Лифт в гараже тесный и едет вечность.

Как же бесило, что он мне помогает. Бесило, что я настолько измотана и вынуждена принимать эту помощь. И бесило, что, пока разворачивались эти события, я выглядела ужасно.

Райленд вылез из машины, вышвырнул на тротуар шесть моих чемоданов и спортивных сумок и, остановив крепкого курьера из «Амазон», убедил того расчистить путь, чтобы он загнал мою тачку на парковку. Вдвоем они стали толкать машину, закатывая ее в подземный гараж. Я посадила Грэвити на чемодан и вручила ей айпад в чехле в форме бабочки. На уши нацепила ей наушники в виде кошачьих ушек. Ее лицо просияло при виде передачи «Классная комната Кейти». А потом я отошла и подобрала с дороги свой разбитый телефон.

Я униженно и подавленно наблюдала за Райлендом и курьером. Разместив машину в гараже, Райленд вышел через вестибюль. Он выглядел уже не таким собранным: шелковистая прядь его песочных волос выбилась из пучка и упала на глаза. Скулы порозовели. Когда он подошел к нам, мне почти стало стыдно, и я открыла рот, чтобы его поблагодарить.

– Почему этот ребенок держит в руках пенис? – он метнул взгляд в сторону Грэвити, которая, сидя на чемодане, обнимала мистера Грибочка и внимательно смотрела свою передачу.

Этот ребенок! Он говорил о ней так, словно она проблема, которую нужно исправить.

– Это не пенис, а мистер Грибочек, – надменно поправила я.

Райленд окинул меня безучастным взглядом, дополнив его кривоватой ухмылкой, от которой я почти возбудилась.

Несмотря на мое теперешнее отвращение к нему, я всегда была неравнодушна к Райленду Колтриджу.

Настолько, что с радостью встала бы ради него на четвереньки.

Что совершенно не помогало делу.

– Долго рассказывать. – Я взяла дочь на руки и положила ее головку себе на плечо. – Но все равно спасибо за помощь. Можешь снова становиться любимым кобелем Нью-Йорка. – Слово «кобель» я произнесла одними губами, чтобы не услышала Грэв, и махнула в его сторону рукой.

– Ты стыдишь меня за то, что я проститутка? – Райленд приподнял густую бровь, на тон темнее, чем его волосы.

– Нет, я стыжу тебя за то, что ты подонок.

– И почему? Как показывает история, это твой любимый типаж мужчин, – он хохотнул.

Один-десять в пользу хозяев поля.

Такер, мой бывший, был живой, говорящей рекламой презервативов.

– Знаешь, Райленд, – я оперлась бедром на высокий чемодан, призвав все свои актерские навыки, чтобы казаться спокойной и безразличной. – В английском языке не хватит синонимов, чтобы описать, как сильно я тебя ненавижу.

Это не противоречило желанию, которое я к нему испытывала. Еще я желала три таблетки успокоительного и целый чизкейк с лаймом и манго, но понимала, что это слишком.

– Польщен, – Райленд приложил руку к груди и склонился в пафосном жесте. – Вряд ли найдется слово, выражающее мои чувства к тебе, но это что-то между презрением и невыносимой скукой.