Возвращение отверженной наследницы (СИ) - Деева Лина - Страница 9

А дальше мне представилась возможность почувствовать себя уже на месте Джен Эйр, из уголка наблюдающей за социальными играми высшего общества. И зрелище это было прелюбопытным.

Ох, как Элен обхаживала Стрельникова! Расспрашивала о дороге, о погоде, о столице, о том, зачем нежданный гость всё же объявился в имении. Предлагала чай, кофий, «хотя бы лимонаду», показать сад. Неоднократно упоминала, что «мон шер Никки» ужасно плох, почти одной ногой в могиле, и она уже давно вынуждена нести на себе груз мужниных обязанностей. Словом, заходила со всех возможных сторон, но каждый раз натыкалась на непроницаемую стену. Если о погоде и дороге Стрельников ещё как-то отвечал, то от угощения раз за разом отказывался, а на всё остальное монотонно отзывался, что дела будет обсуждать исключительно с хозяином усадьбы. Когда же часы на каминной полке сместили минутную стрелку ровно на четверть циферблата, гость без суеты поднялся из кресла и сдержанно произнёс обычную светскую формулу сожаления, что нет возможности задержаться, и прощания. — Ох, я же вас так и не познакомила с Мари! — немедленно спохватилась Элен. — Вы же позволите представить вам мою дочь? «Чёрт», — ясно высветилось на лице Стрельникова. Тем не менее отозвался он обречённым согласием, и незамедлительно вызванной прислужнице было отдано приказание найти и пригласить «мадемуазель Мари». «Что-то мне подсказывает, завтра он приложит все усилия, чтобы не пересечься с хозяйкой дома, — усмехнулась я про себя, наблюдая за гостем. — Миссия из разряда невыполнимых, конечно, но… Но уже сегодня я могу попробовать сыграть роль доброго полицейского. И кто знает, вдруг этот крепкий орешек всё-таки расколется?»

Глава 17

Знакомство с Машей дало её маменьке от силы плюс десять минут к визиту гостя. Затем Стрельников всё же откланялся и, как мне показалось, почти сбежал от гостеприимной хозяйки. Я тоже незаметно ускользнула в сторону людской. Очень удачно столкнувшись с Феклушей, велела ей подняться к барину и проверить, не проснулся ли он, не надо ли ему чего. А сама торопливо выбралась из усадьбы через чёрный ход, почти бегом обогнула дом и увидела Стрельникова, широко шагавшего по аллее к воротам. Вот только никакого экипажа за воротами не наблюдалось. «Погодите, а на чём же он приехал?» — изумилась я. Подхватила юбки и заспешила следом (что, разумеется, было полнейшим моветоном для барышни. Но ведь он сам меня за таковую и не считал, верно?) — Герман Сергеевич! Показалось, что Стрельников дёрнулся, желая ускорить шаг. Однако приличия вновь взяли верх: он нехотя остановился и обернулся ко мне. — Не волнуйтесь. — Я наконец догнала его и теперь безуспешно пыталась выровнять дыхание. — Я не собираюсь. Снова пытать вас светскими. Разговорами. Только хотела узнать… И тут случился конфуз. Анечкин организм, и без того не до конца восстановившийся после тяжёлой болезни, не выдержал. Дефицит глюкозы (в последний раз я перекусывала в поезде захваченным в дорогу пирожком), пробежка в корсете, общий стресс (в том числе из-за истории с собакой) — всё вместе это привело к тому, что у меня в глазах вдруг потемнело, а ноги подломились. — Анна Никитична! Нет, я не упала в обморок — это был скорее приступ необоримой слабости. Потому не только услышала восклицание Стрельникова, но и почувствовала, как он поддержал меня, не позволив осесть на дорожку. — П-простите, — отчаянно моргая, чтобы вернуть себе способность видеть, пробормотала я. Меньше всего хотелось, чтобы во мне заподозрили притворщицу. — Что-то перед глазами потемнело… Сейчас… пройдёт. — Вам надо присесть, — твёрдо постановил Стрельников. — Здесь есть какая-нибудь скамейка? — Боюсь, что нет. — Зрение наконец восстановилось, и я, с облегчением выдохнув, попыталась высвободиться. — Уже всё хорошо, я вполне… Не слушая, Стрельников всё так же под руку повёл меня по аллее.

Впереди замаячила будка привратника, а возле неё — привольно сидевший на табурете светло-русый мужик с бородой лопатой и в подобии ливреи. — Эй, человек! — властно крикнул ему Стрельников. — Барышне дурно! Дай какой-нибудь стул сюда, да воды принеси, живо! Мужик немедленно вскочил, заозирался и, увидев нас, без проволочек подхватил свой табурет и потащил к нам. — Сюда, в тень ставь, — приказал Стрельников. Бережно усадил меня на трёхногое поделие здешнего плотника и отдал привратнику следующее распоряжение: — А теперь за водой, бе-гом! — Слуш-юсь, ваш-благродие! — едва ли не козырнул мужик (Тихон, вспомнила я) и помчался к дому. — Право, не нужно было. — Я снизу вверх посмотрела на Стрельникова. — У меня в самом деле всё прошло. — Вы очень бледны. — Он произнёс это таким же тоном, каким говорят, что Земля вращается вокруг Солнца. — Зачем вам вообще вздумалось за мной бежать? Что за манера постоянно нарушать правила приличия? «Что за манера отчитывать малознакомого человека?» — едко парировала я, однако сделала это мысленно. Ссориться со Стрельниковым в мои планы пока не входило. Потому вслух я ответила кротким: — Я заметила, что у ворот нет экипажа, а прислужники не вывели вам коня. Мне стало странно: как вы будете добираться до Лозовки? — Пешком, — коротко пояснил Стрельников, и я невольно приподняла брови. — Вы и сюда пешком пришли? — Сюда меня подвёз один из деревенских. Да что же из него опять по слову тянуть надо! — И не стал вас ждать? — Я не знал, когда освобожусь. Н-ну, логично. Если бы не один нюанс: ходить пешком на большие расстояния благородиям так же неприлично, как барышням — за оными благородиями бегать. «Да кто же ты такой, а?» — Герман Сергеевич, — я сделала самое простодушное лицо, какое смогла, — у папА в конюшне наверняка найдутся лошадь, седло и сбруя. И раз уж вы всё равно собираетесь завтра нанести визит, почему бы вам не уехать сейчас верхом? — С лошадью много хлопот, — отмахнулся Стрельников. Но тут же сообразил, что ответ вышел далеко не самый вежливый, и поспешил исправиться: — Тем не менее благодарю вас за предложение. Не совсем понимаю, чем обязан… — Герман Сергеевич, — перебила я с неподдельным укором, — вы мне жизнь спасли. Или забыли уже? Стрельников отвёл глаза, словно ему было неприятно (или неловко) вспоминать о собаке. — Ах да, верно, — только и сказал он. Замолчал, но стоило мне решить, что стоит попытаться настоять, как Стрельников заговорил сам. — Я… не люблю верховую езду, — с едва уловимой запинкой произнёс он. — И не тревожьтесь: привык к долгим прогулкам. К тому же мне хотелось проверить кое-что, а с лошадью это будет… несподручно. Оп-оп-оп! Подсекаем! — Кое-что, связанное с вашим государственно секретным делом к папА? Стрельников поморщился. — При чём тут секретность, тем более государственная? Я просто не люблю… — И перебил сам себя: — Говоря в общих чертах, я собрался просить Никиту Гавриловича о разрешении провести недалеко от Лозовки некие научные изыскания и попросить у него дать мне несколько человек в помощь. Как видите, никаких секретов, одна скука. Скука? Не удержавшись, я бросила на Стрельникова острый, как дротик, взгляд. «Так ты у нас всё же конкурирующая организация, да?»

Глава 18

В конце аллеи показался Тихон, как знамя полка нёсший перед собой большую фарфоровую кружку. Сапоги прислужника громко шаркали по дорожке, лицо раскраснелось, и у меня мелькнула мысль, сколько расстройства будет, если он сейчас запнётся и упадёт. — Не спеши, Тихон! — звонко крикнула я. — Со мной всё хорошо уже! Не спеши! Прислужник сбавил ход, а я перевела взгляд на Стрельникова и светски уточнила: — Так вас ждать сразу после завтрака? — Да, верно, — отозвался тот с отчего-то недовольным видом. «Похоже, это его типичное выражение лица», — усмехнулась я про себя. А наконец добравшийся до нас Тихон с неловким поклоном протянул мне кружку и, через слово прерываясь из-за сбитого дыхания, произнёс: — Вот, барышня. Водица. Как приказывали. — Спасибо, — благодарно улыбнулась я, принимая посуду. Откинула крышку и не без удовольствия сделала несколько глотков приятно холодной, чистой воды. На последнем из них меня посетила некая мысль, и я, вернув Тихону кружку, решила озвучить свою идею. Посмотрела на Стрельникова: — Герман Сергеевич, у меня к вам несколько… деликатное предложение. Если не желаете завтра утром, м-м, доставлять хозяйке лишние хлопоты, пошлите в усадьбу Тихона. Он разыщет меня, и я сама встречу вас и провожу к папА. Не тревожа Елену Андреевну. Прислужник закивал, всем видом выражая готовность услужить (а возможно, и насолить барыне — я могла ошибаться, но по воспоминаниям Ани большой любовью у слуг она не пользовалась). — Благодарю. — Стрельников говорил суховато, но мне показалось, он оценил предложение. — Скорее всего, так и сделаю. — Вот и замечательно. — Я поднялась с табурета. — Спасибо за помощь, Герман Сергеевич. Жаль, что не желаете ехать верхом, однако настаивать не стану. Стрельников сдержанно поклонился. — Хорошего вечера, Анна Никитична. Будьте… бережнее к себе. Тихон! — Он вновь посмотрел на прислужника, как полководец на солдата. — Проводи барышню. Да проследи, чтобы благополучно в дом вошла! — Слушаюсь, ваш-благородие! — Будь у прислужника кружка не в левой руке, а в правой, боюсь, он бы себя в висок ей приложил. Стрельников окинул его взглядом, словно сомневаясь, действительно ли Тихон справится с возложенной миссией. Затем ещё раз молча поклонился мне и характерным для него широким шагом двинулся к воротам.