Отчаянная пленница Самого опасного рай-ши. Когда падают звёзды - РАЙТ Кира - Страница 11

Помимо этого, он ещё пытался с помощью знакомых медиков внести изменения в наши гены. Я так и не понял, остался ли он доволен результатом, ведь ни разу не увидел его одобрения хоть в чём-то. Но после того как моя кожа и правда стала грубее и крепче, но поменяла свой цвет, ведь все эти манипуляции напрочь изменили её внешний вид на генетическом уровне (и это только на открытых участках я был равномерно серым, а вот под одеждой – там, где раствор соприкасался дольше всего – кое-где оставались огромные бурые и тёмные пятна, я стал ещё и грушей для битья – ведь теперь был уродом.

Среди рай-ши любое отличие делало изгоем. А я теперь очень сильно отличался. И ни раз слышал, как отец говорил, что если бы у него имелся ещё один живой сын, то от меня бы он избавился как от позора.

Лишь совсем повзрослев я понял, что зря молчал. Ведь таким меня сделал он. Именно он мучил меня, заставлял испытывать невозможную боль, а потом упрекал, что я всё равно слабый и не такой, как ему бы хотелось. Однако, никогда мне не приходило в голову противоречить ему…

Словно на подкорку въелось, что я обязан ему жизнью. Что если бы не его защита, меня давно уничтожили бы свои же. Что я должен всегда поддерживать его, ведь я его сын. А все остальные нас ненавидят…

Так оно и было, да. Нас ненавидели. И я тоже ненавидел всех вокруг. Но больше всего я ненавидел землянок…

Разумеется, не так сильно, как императора, который, как я думал, занимал моё место, ведь я был немного старше него и приходился ему троюродным братом, а значит имел право на трон! (Эту мысль прочно вдалбливал мне в голову и мой отец).

И не так, как командора, который забрал моё второе после императора – место советника, оставив унизительное третье в иерархии рай-ши. Даже эта дурацкая должность адмирала, придуманная специально для меня, бесила – ведь она напоминала мне постоянно о моём поражении.

О том, когда бесхвостый уродец одолел меня при огромном скоплении рай-ши. А я, потерпев поражение, встретился с презрительным и разочарованным взглядом отца, в очередной раз ощущая себя последним слабаком и ничтожеством.

На самом деле у меня в жизни было много поражений. И много ненависти. Чаще я выплёскивал её на этих женщин, которые считали, что имеют влияние на своих рай-ши. Которые хранили их секреты. Которые оставались им верны, даже после моих запугиваний. Но ведь я знал, что в глубине души они ненавидят нас всех. Что всё их поведение – это лишь притворство. И настоящие чувства они лицемерно прячут. Конечно, у меня были и другие причины для ненависти…

Но уж точно я не испытывал угрызений, когда запугивал их, шантажировал, использовал в своих целях или просто похищал с Земли согласно Списку, чтобы лишить их прежней жизни и сделать сосудом рай-ши. Нет. Ничего такого.

Однако, прямо сейчас эта конкретная, рыжая землянка, прижимающаяся ко мне всем телом, не вызывала даже раздражение. Только огненное, неудержимое желание, которые накрывало меня волнами, лишая разума и воли. И даже рациональные мысли, что желание – это тоже зависимость и нельзя его позволить себе, не помогали.

Разумеется, о последнем я не стал ей рассказывать. Это ей знать совсем не обязательно…

Глава 11

Выговорившись, я выдохнул и замер от осознания, что именно сейчас на неё вывалил. Смотреть в её глаза почему-то было почти страшно. Не то чтобы я боялся, что она посчитает меня слабаком…

Чёрт. Я боялся этого.

Я всегда боялся, что кто-либо посчитает меня каким-то не таким, не достойным. Наверное, потому что этот страх был вшит мне на подкорку. И чтобы не позволить этому случиться, я всегда был готов действовать жёстко и решительно, не жалея и не раздумывая. Лишь бы ни в чужих, ни в собственных глазах не оказаться слабаком. Но теперь, когда она знает всё…

Наверное, если бы землянка посмеялась или высокомерно закатила глаза, я бы её убил…

- Мне безумно жаль, - произнесла она тихо без насмешки, без снисходительности, с таким чувством, будто бы на самом деле ей не всё равно. И словно подтверждая это, осторожно подползла ко мне ближе и обняла мою руку, уложив свою голову на моё плечо. – Ты нереально сильный, раз смог это пережить и не сломаться. И не озлобился на весь мир. Это дорогого стоит…

На счёт не озлобился, я бы поспорил, конечно. Но почему-то не стал.

Вместо это слушал её ровное дыхание и прислушивался к себе. Оно меня успокаивало. И то, что я рассказал… Действительно стало облегчением. Будто бы больше этот груз на мне не висел. Будто бы он растворился.

Нет, прошлое не исчезло совсем. Но мне самому стало легче. И странным было понимать, что это благодаря ей… И её реакции. И тому, что ни разу не перебила, не задала ни одного вопроса. Просто слушала, принимала всё, что я говорил без собственных оценок и уточнений.

Она не говорила «я понимаю» или «представляю, каково это» - это меня сразу бы взбесило. Потому что никто не мог понять и представить. Никто! Кроме меня. Который это пережил.

Я сне считал, что я совершил какой-то подвиг, нет. Но был рад, что она не пытается неискренне сравняться со мной. И хотя мне было немного неловко, я…

Немного?!

Вдруг с пугающей ясностью осознал, что не собирался всего этого ей говорить! Я не хотел! Ну по крайней мере не так подробно! Можно же было в общих чертах… Да изначально я вообще хотел придумать что-то! Но почему я…

Я смотрел на её рыжую макушку сверху вниз и действительно не мог понять. Что произошло. Почему я начал говорить? Зачем я это сделал?

И не то, чтобы жалел, но и понять не мог. Не мог вспомнить, что же меня заставило это сделать. А землянка водила ладонью по моей напряжённой снова руке. Гладила. И молчала.

Что там было в её странной голове – я боялся даже предположить. Поэтому не предполагал…

- А ты? – услышал вдруг свой хрипловатый голос. – А какой у тебя секрет?

Не знаю, что я ожидал услышать в ответ. Может, что её ко мне правда подослали. Или что я в бреду, а её вообще не существует. Или ещё что-то в том же духе, но она вдруг снова выпрямилась, глядя мне в глаза. Вздохнула.

- Я бы хотела, чтобы ты стал моим первым мужчиной, - произнесла вдруг запросто, и я подавился.

Вот уж чего точно не ожидал. И она ведь не шутила! Вполне серьёзно на меня смотрела так…

- Жаль, что мы не встретились раньше, - вздохнула снова и пожала плечами.

- В смысле? – нахмурился я, не понимая её слов.

- Ну, ты уже не станешь первым. Надо мной надругались.

И всё. Никаких подробностей. Описаний. Эмоций. Просто факт, от которого я оторопел.

- Ты говорила, что не целовалась, - всё ещё искал несостыковки.

- Насильники редко целуют, - невесело усмехнулась она. А потом видимо решила пояснить. – Просто подумала, что раз ты поделился чем-то таким больным, то будет честно рассказать тебе что-то равноценное.

А я сидел напротив словно оглушённый. Смотрел в её лицо и не мог понять… Я даже забыл о том, что меня на самом деле интересовало. Что я действительно хотел выведать. Я просто смотрел…

- Наверное, думаешь, что я обманываю, потому что улыбаюсь. А не замоталась в триста слоёв ткани, не плачу и не трясусь, не боюсь тебя и смею улыбаться и желать чего-то приятного? Так многие думают и на Земле, – её улыбка переставала быть больной и становилась прежней. Какой я видел и знал её до этого разговора. – Я решила, что он и так отобрал у меня слишком много. Хватит. Остальное я не отдам. И каждую минуту жизни буду счастлива. Вот, - на последнем слове её губы опять приняли то раздражающее меня раньше положение (сейчас почему-то не раздражало). Только на дне голубых глаз мелькнуло что-то, намекающее на то, что я услышал…

И я подумал, что вообще-то на Рай-Таре и станции много женщин, если не сказать – все, с кем это случилось. Прежде я об этом не задумывался. Не испытывал жалости или желания что-то исправить. Не считал это чем-то важным или слишком серьёзным. Ну да, наверное, неприятно. Но не более. Да и моя ненависть к землянкам вовсе не располагала к жалости или сочувствию к ним. Однако по неведомой причине мне было неприятно слышать и знать, что это произошло с ней. Что кто-то…