Авангард (ЛП) - Халле Карина - Страница 61

Господи. Она выглядит как чёртова жертва.

Подношение чему-то древнему и голодному.

Богу.

Богу вроде меня.

«Спокойно, парень», — напоминаю я себе. «Дэнни свернул бы мне голову, если бы узнал, что я сейчас назвал себя богом. Это он вечно твердит мне, чтобы я держал своё эго в узде».

— Всё хорошо? — спрашиваю я, проверяя путы.

— Да, — её голос дрожит, но глаза горят желанием. — Более чем.

Я сажусь на пятки и просто смотрю на неё. Золотистый свет ложится на её кожу. Её грудь вздымается от каждого вдоха. Румянец разливается по горлу, между грудей, исчезающий под поясом её широких брюк. Она как грёбаная картина, повешенная только для моих глаз.

— Я не буду спешить с тобой, — говорю я, протягивая руку к пуговице её брюк. — Я попробую на вкус каждый дюйм этого идеального грёбаного тела. А ты будешь лежать и принимать это, потому что тебе больше ничего не остаётся. Ты пленница. В ловушке. В моей власти. Ты сейчас моя, Мия. Полностью моя.

— Да, — шепчет она, в глазах лихорадочный блеск. — Твоя.

Это слово бьёт меня в грудь, как кулак. Моя. Она моя. Эта блестящая, дерзкая, сложная женщина — моя. Я могу её трогать, пробовать на вкус, ломать.

Я стягиваю брюки по её ногам, увлекая за собой и бельё, и бросаю их куда-то в сено. Теперь она совершенно обнажена, и я на мгновение задерживаюсь, наслаждаясь видом. Мягкий изгиб её животика. Округлые бедра. Аккуратная полоска тёмных волос между ног, уже блестящая от возбуждения.

— Раздвинь ноги, — приказываю я.

Она подчиняется мгновенно, бёдра распахиваются, и мне приходится на секунду закрыть глаза, потому что вид её — связанной, открытой и текущей для меня — почти невыносим.

— Посмотри на эту хорошенькую киску, — провожу пальцем по ней, снизу вверх, собирая влагу, и медленно ввожу его внутрь. — Уже мокрая. Такая мокрая. Это всё для меня?

— Да…

— Да — что?

— Да, для тебя. Всё для тебя. Пожалуйста, Нейт, мне нужно…

— Ты получишь то, что я тебе дам, малышка, — подношу палец к губам и облизываю его, глядя, как в её глазах темнеет желание. — А прямо сейчас я даю тебе урок терпения.

Я начинаю с её лодыжки, целую её икру, колено, внутреннюю сторону бедра. Она уже дрожит к тому моменту, как я добираюсь до талии, и я чувствую запах её возбуждения — пряный и сладкий, абсолютно пьянящий. Но я не касаюсь того места, где она нуждается во мне и хочет меня. Вместо этого я перехожу к другой лодыжке и начинаю путешествие заново.

— Боже, пожалуйста, нет. Я…

— Тсс, — покусываю её внутреннее бедро, заставляя её вскрикнуть, а затем успокаиваю жжение языком. — Я же сказал, что буду не спешить.

К тому моменту, как я дважды проделываю путь вверх по обеим её ногам, она уже почти рыдает. Её бёдра приподнимаются над сеном, ища контакта, которого я не даю. Звуки, которые она издаёт — отчаянные всхлипы и стоны — идут прямиком в мой член, который так сильно давит на джинсы, что почти причиняет боль.

— Пожалуйста, — умоляет она. — Пожалуйста, пожалуйста, я не могу…

— Не можешь что?

— Я больше не выношу! Пожалуйста, прикоснись ко мне, избавь меня от этих грёбаных мучений, просто…

С ухмылкой я утыкаюсь лицом между её бёдер.

Она вскрикивает, всё её тело дёргается в путах, когда я смыкаю губы вокруг её клитора и сильно всасываю. Я сжимаю её бёдра, удерживая неподвижно, и принимаюсь за работу — лижу, всасываю и трахаю её языком, пока она извивается и стонет надо мной.

Она ахает, говорит мне продолжать, говорит, что обожает это, говорит не останавливаться.

У меня и нет намерения останавливаться. Я хочу утонуть в ней, хочу остаться здесь навсегда, языком в её киске, выпивая каждую каплю, которую она даёт. Чёрт, она такая мягкая — это сводит меня с ума.

Я добавляю два пальца, сгибая их к тому месту внутри, от которого она выгибает спину над сеном, и чувствую, как её стенки начинают сжиматься.

— Вот так. — Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы говорить. — Кончи для меня, малышка. Кончи мне на лицо, как хорошая маленькая шлюшка.

Она разбивается вдребезги с криком, разносящимся по амбару. Её бёдра смыкаются вокруг моей головы, всё тело дрожит, и я помогаю ей пройти через это ртом и пальцами, извлекая каждую последнюю судорогу, пока она не начинает задыхаться, обессиленная, подёргиваясь от отголосков оргазма.

Я вылизываю её дочиста — каждую складку, каждую впадинку, смакуя вкус её разрядки на языке. Затем сажусь, вытираю рот тыльной стороной ладони и начинаю расстёгивать джинсы.

— Это было только начало, — говорю я, освобождая член. Он такой твёрдый и толстый, почти фиолетовый, предэякулят сочится из головки. — Я могу делать это целый день.

Её глаза расширяются, когда она видит меня. Меня до сих пор поражает этот взгляд — будто она не может поверить в то, с чем имеет дело, будто не знает, то ли ей бояться, то ли возбуждаться.

— Помни своё слово, — говорю я, располагаясь у её входа.

— Милкшейк, — произносит она нервно.

— Оно самое, — толкаюсь вперёд, погружаясь по самую рукоять одним движением.

Крик застревает у неё в горле, спина выгибается дугой, связанные руки натягивают верёвку. Я даю ей полсекунды, чтобы привыкнуть, прежде чем начинаю двигаться — долгие, глубокие толчки, которые проходятся по каждому нервному окончанию внутри неё. Угол невероятный, её тело наклонено из-за того, как закреплены её руки, и я чувствую, как она сжимается вокруг меня при каждом толчке.

— Грёбаный идеал, — рычу я. — Эта киска создана для меня. Только для меня. Скажи.

— Только для теб…

— Громче.

— Только для тебя!

Я вбиваюсь в неё сильнее, тюк сена скрипит под нами, звуки шлепков плоти о плоть заполняют амбар. Она настолько мокрая, что я слышу это — непристойное хлюпанье при каждом толчке — и это сводит меня с ума.

Это сводит с ума и её, судя по какофонии звуков, которые она издаёт, по тому, как сильно бьётся её сердце — кажется, оно вот-вот выскочит из груди. Она тяжело дышит, и я чувствую, как к ней приближается оргазм, чувствую, что она вот-вот потеряет контроль, — к счастью, раньше меня.

— Ты примешь всё, что я тебе дам, — я меняю хватку на её бёдрах, приподнимая её выше, меняя угол, чтобы входить глубже. — Каждый. Грёбаный. Дюйм.

— Я кончаю, — выкрикивает она, всхлипывая, а затем она задыхается, извивается, дёргается в путах, удерживающих руки над головой, прежде чем обмякнуть.

Я чувствую, как контроль ускользает. Та тьма, о которой я предупреждал её — она поднимается, тягучая и голодная, желающая поглотить её целиком. Я хочу пометить её. Укусить. Заставить кричать, пока голос не сорвётся. Я хочу перевернуть её и взять сзади, потянуть за волосы, отшлёпать её упругую маленькую попку, пока она не покраснеет и не начнёт гореть, использовать свой ремень, чтобы…

Резкая боль взрывается за левым глазом.

Я спотыкаюсь, мой ритм сбивается. На секунду мир заливается белым, сменяясь пронзительным звоном, который, кажется, исходит изнутри моего черепа. Будто кто-то вогнал шип мне в висок.

— Нейт? — голос Мии доносится сквозь звон, будто издалека. — Нейт, что случилось?

— Ничего, — я трясу головой, пытаясь прояснить сознание. Боль уже отступает, оставляя после себя глухую пульсацию и пустоту в груди. — Просто голова заболела. Я в порядке.

— Ты уверен? Мы можем остановиться…

— Нет, — резко говорю я. Делаю вдох, заставляя голос стать мягче. — Нет, я в порядке. Я этого хочу. Я хочу кончить в тебя.

Я снова начинаю двигаться, но что-то изменилось. Та восходящая тьма — она всё ещё здесь, но теперь она ощущается иначе. Меньше как страсть и больше как… одержимость. Как будто что-то отдельное от меня толкает меня к краю, которого я не вижу.

Игнорируй это и сосредоточься на ней.

Я опускаю руку между нами, нахожу её набухший клитор и начинаю растирать его кругами.

— Ты снова кончишь для меня? — спрашиваю я. — Подаришь мне? Кончишь на мой член, как хорошая девочка?