Авангард (ЛП) - Халле Карина - Страница 42

Итак, я слоняюсь по лобби, поправляя блузку и скромную юбку — я думала, так буду выглядеть солиднее, хотя и сочетаю их со своими обычными грубыми армейскими ботинками.

Наконец ко мне подходит молодой человек в безупречном костюме. Азиат, с добрыми глазами, которые кажутся неуместными в этом зловещем конгломерате, с тёмными безупречными волосами и отличной осанкой.

— Я Кевин, — говорит он, протягивая руку. — Ассистент доктора Ван Вин. Как утро?

— Хорошо, наверное. А у вас? Всё в порядке? — я никогда не умела вести светские беседы, и это заметно.

— Превосходно. В солнечный осенний день на Манхэттене всё не может быть плохо. Пройдёмте со мной?

Кевин проводит меня через ряд пунктов безопасности (к счастью, я заранее вытащила спрятанные кинжалы из подошв ботинок), а затем мы вместе заходим в стеклянный лифт, который устремляется вверх так быстро, что у меня закладывает уши.

Атмосфера на этаже нарочито безмятежная, и от этого ещё более гнетущая. Кевин ведёт меня по коридору, увешанному абстрактными картинами, будто нарисованными ребёнком, но наверняка стоящими целое состояние, и останавливается у матовой стеклянной двери.

— Доктор Ван Вин скоро к вам присоединится, — говорит он, жестом приглашая меня войти. — Могу я предложить вам что-нибудь? Кофе? Чай? Воду? Газированную? Негазированную?

Я отказываюсь от всего, и он исчезает, оставляя меня одну в помещении, похожем на приватную переговорную. За большими окнами раскинулся бетонный город, а мебель — минималистичная и дорогая: стеклянный стол, кожаные кресла, никаких личных вещей.

Я изучаю вид, когда за моей спиной открывается дверь.

— Мисс Бакстер, — Джулия Ван Вин входит так, будто владеет не только этой комнатой, но и всем городом за стеклом. Сегодня на ней серо-голубая одежда, шёлковая блузка и брюки строгого кроя с неброскими туфлями на каблуке — в таком виде она выглядит не ниже 180 см. Её серебристо-белокурые волосы зачёсаны назад, придавая ей резкий, андрогинный облик, а бледные глаза окидывают меня тем же клинически точным взглядом, который я запомнила с гала-вечера. — Благодарю, что пришли.

— Спасибо за приглашение, — я принимаю её рукопожатие — крепкое, недружелюбное и чуть слишком сильное. — Вид действительно впечатляющий.

— Не правда ли? — она подходит ко мне к окну, её взгляд скользит по городу внизу. Её духи едва уловимы, но щекочут мне ноздри. — Я провела тридцать лет, глядя на этот горизонт. Наблюдая, как он меняется. Наблюдая, как он едва не рухнул. Наблюдая, как мы отстраиваем его заново, кирпич за кирпичом, — она бросает на меня взгляд. — Вам знаком термин «проваливайся вперёд», Мия? Из IT-сленга. Это когда во время обновления возникает проблема и нет чёткого пути назад, к последней стабильной версии, а значит, нет выбора, кроме как двигаться дальше и пересобирать систему. Что работает — оставляешь, что не работает — отбрасываешь. Знаю, в прошлом веке в Великобритании дела шли не лучшим образом, но здесь нам пришлось «проваливаться вперёд», пока мы не добились успеха. Думаю, можно сказать, что мы преуспели.

Я осторожно киваю, готовая согласиться с ней, вместо того чтобы сказать то, что думаю на самом деле: я не уверена, что новую систему отстроили так, чтобы она служила людям, которых прошлая система подвела.

— Что ж, похоже, «Глобал Динамикс» определённо сыграла важную роль в этом «провале вперёд», — замечаю я.

— Сыграла важную роль, — её губы изгибаются в ледяной улыбке. — Какое дипломатичное слово. Вы в этом хороши, не так ли? В дипломатии. В том, чтобы говорить правильно в нужный момент.

— Хотелось бы так думать, — пожимаю плечами я, не желая заглатывать наживку. — Это часть работы.

— М-м, — она поворачивается ко мне лицом, и я чувствую себя бабочкой, которую изучают перед тем, как воткнуть булавку. — У вас талант располагать к себе людей, это я признаю. Заставлять их раскрывать то, чем они иначе бы не поделились.

— Я стараюсь больше слушать, чем говорить.

И вижу больше, чем говорю.

— Редкое качество. Начнём экскурсию? — спрашивает она, жестом указывая на дверь. — Я подумала, что мы могли бы начать с некоторых наших исследовательских объектов — дать вам представление о том, к чему мы на самом деле стремимся. О контексте, который никогда не попадает в пресс-релизы.

Я следую за ней из переговорной в ещё один стеклянный лифт — на этот раз он едет вниз, а не вверх. Цифры на табло сменяются: пятьдесят, сорок, тридцать… Джулия стоит рядом со мной в молчании, её отражение призрачно мерцает на фоне города за стеклом.

— Я так понимаю, вы с Авангардом стали ближе, — говорит она, не глядя на меня. — Во время ваших интервью. У вас установилось приятное… взаимопонимание.

Мой пульс подскакивает, но я держу голос ровным:

— Он очень щедро делится своим временем.

— Да, щедро, не так ли? — пауза. — Нейт может быть весьма внимателен, когда что-то его заинтересовало. Это одно из его самых очаровательных качеств — и одно из самых опасных.

Я хмурю брови:

— Опасных?

— Сосредоточенность полезна для супергероя, но не столь полезна в личных отношениях, — она наконец поворачивается ко мне, её глаза кажутся бесцветными. — У него есть склонность зацикливаться. На вещах. На людях. Для тех, кто к этому не готов, это может оказаться подавляющим.

— Благодарю за разъяснение, — осторожно говорю я. — Я справлюсь.

— Это не предупреждение, моя дорогая. Это просто подготовка, — лифт останавливается. — К тому, что я собираюсь вам показать.

Двери разъезжаются, открывая помещение, заметно отличающееся от элегантной корпоративной эстетики наверху. Здесь всё больше напоминает учреждение: резкий флуоресцентный свет и пронумерованные двери, явно ведущие в лаборатории, а не в офисы. В воздухе пахнет слабым антисептиком и чем-то ещё — металлическим, от чего у меня дёргается нос (хотя, возможно, это просто её духи).

— То, что я сейчас покажу, не является общедоступной информацией, — говорит Джулия, ведя меня по коридору. — Я доверяю вам это, потому что считаю вас достаточно умной, чтобы понять значимость увиденного, и достаточно профессиональной, чтобы передать всё объективно.

— Что ж, благодарю. Ценю ваше доверие.

— Доверие тут ни при чём, — она останавливается перед дверью с простой надписью «Блок 7» и прикладывает ладонь к сканеру. — Речь о том, чтобы вы поняли, кем является Авангард и чего стоит… поддерживать его состояние.

Дверь отъезжает в сторону, и я вхожу следом за ней.

Комната меньше, чем я ожидала, — метров шесть на шесть, не больше. В центре единственный предмет оборудования, и мне требуется мгновение, чтобы осознать, что это такое.

Это кресло. Не простое, а откидное устройство из хрома и кожи, с мягкими фиксаторами на запястьях и лодыжках и изогнутой головной частью, усеянной электродами. Вокруг экраны и мониторы, сейчас выключенные; кабели тянутся от головной части к стойке компьютеров у стены.

Оно выглядит как нечто из кошмара или фильма ужасов про безумных учёных. «Франкенштейн» встречается с «Марафонцем».

— Это наш комплекс для поддержания улучшений, — говорит Джулия совершенно будничным тоном, будто показывает мне переговорную. — Когда вы выводите человеческое тело за пределы его естественных возможностей, оно требует регулярной калибровки. Техобслуживания, если проще понять. Как высокопроизводительный автомобиль.

— Вы имеете в виду, что Авангард…

— Сидит в этом кресле каждый месяц, — она проводит рукой по подлокотнику почти любовно. — Процедура длится примерно четыре часа. Она не болезненна. Он вообще почти не чувствует боли, но всё равно проходит седацию. Без регулярной калибровки улучшения начинают деградировать: контроль над мышцами ухудшается, когнитивные функции становятся нестабильными. Проще говоря, тело начинает отторгать то, что мы с ним сделали.

Меня удивляет часть про отсутствие боли, но я откладываю это в дальний угол сознания. Вместо этого я смотрю на кресло, представляя Нейта, закреплённого в нём. Мысль о том, чтобы увидеть его беспомощным и без сознания, пока Джулия и её команда делают что-то, чтобы поддерживать его работоспособность, вызывает тревогу.