Я не виновата, господин ректор! (СИ) - Боброва Елена - Страница 40

— Девочки сказали, что у тебя получилось его спасти.

— Да, получилось, — слабо улыбнулась, в который раз чувствуя облегчение и радость за Хейнера. — Но, если бы не Киллиан, мой брат, да и я сама погибли бы. Он столько раз меня спасал, заботился, рисковал своей жизнью. Он самый смелый, надежный, умный и сильный мужчина из всех! Но он не может быть со мной. Он не любит меня.

Снова почувствовала, как горячие слезы потекли по щекам, буквально прожигая кожу. Сердце сжималось, превращаясь в камень.

— А ты его очень любишь, — тихо проговорила Аделина.

— Очень люблю, очень! — закрыла лицо руками и разрыдалась.

Почувствовала, как меня обнимают, сочувствуя моему окаменевшему сердцу.

— Мне очень жаль тебя! Чем я могу помочь? — я посмотрела на Делю, она тоже плакала.

— Ты уже помогла, — я протянула руку, собрала на палец пару слезинок, осторожно коснувшись щеки девушки, и без дальнейших раздумий стряхнула слезы в котел.

Зелье забурлило, зашумело, готовое взорваться. Но страсти улеглись и его поверхность стала абсолютно гладкой и прозрачной, с небольшими радужными разводами.

— Девочки говорили, что мои слезы ценность, а я не верила, — Аделина с удивлением смотрела на котелок.

— Огромная ценность и редкость. Ты береги себя. И обращайся по любым вопросам, хорошо? Мы будем дружить вчетвером, если ты не против, — предложила я.

— Я только за! — Аделина снова обняла меня.

Моя новая подруга ушла, а я устало опустилась на стул. Ноги совсем не держали, эмоции были на донышке.

Теперь нужно дождаться, когда в академию вернется ректор. И освободить драконье сердце. Раз и навсегда.

Глава 46

Всю ночь я провела в лаборатории. Сварила еще несколько зелий, чтобы занять себя. Идти спать я не хотела. Да и куда идти? В комнату в общежитии? Там одиноко. В покои ректора? Там мне не место.

Грустно усмехнулась, вспоминая, как не хотела идти к ректору, когда он заставлял.

Вот глупенькая.

И почему я тогда не влюбилась в него сразу, как многие девчонки?

Иногда нужно узнать мужчину получше, чтобы начать ценить, как истинное сокровище.

Наверно, мне лучше отчислиться. Смогу ли я спокойно смотреть на Кила и не иметь возможности прикоснуться к нему, посмотреть в его красивые, ласковые глаза, сказать, что люблю.

Снова села на стул и почти задремала, когда услышала быстрые шаги на лестнице.

— Руби! — в лабораторию ворвался Киллиан. — Ведьмочка моя!

Он подбежал ко мне, обхватил мою талию и, приподняв, покружил. Затем опустил и приник к моим губам долгим поцелуем, в который вложил все свои чувства после разлуки. Он скучал по мне, как и я по нему. Он любит меня, как и я его.

Позволила себе забыться на несколько долгих мгновений, насладиться нашим последним поцелуем.

— Тебя не было на построении, твои подруги сказали, что ты снова провела целый день и всю ночь в башне. Не бережешь себя! Ничего, теперь я вернулся, и буду беречь тебя сам, — его слова звучали так тепло, а взгляд ласкал, согревал душу.

Еще немного посмотрю в его глаза и больше не смогу от них отказаться. Нет, я не могу использовать любимого мужчину в угоду собственной прихоти. Не смогу жить рядом с ним и врать в лицо. Да и он сам рано или поздно узнает, что зелье готово. Скорее рано. Ему как ректору наверняка доложили о том, что в нашем мире появилась новая радужная драконица.

— Киллиан, — обратилась к обнимающему меня дракону.

— Да, ведьмочка моя.

— Тебе уже сказали об Аделине?

— Да, — протянул дракон, — но это ничего не меняет.

— Это меняет все, — покачала головой и бросила взгляд на стол, где стояли пузырьки с универсальным противоядием, который снимает любые наложенные эффекты на сознание и подсознание, а также на вторую суть, будь то оборотень или дракон. Благодаря слезам радужной драконицы, обладающим идеальным преломлением, отражаются все наложенные состояния.

— Только не говори, что ты хочешь снять с меня приворот. Я не хочу этого! — я ждала такой реакции, надеялась на нее. Но все равно удивилась:

— Почему? Ты ведь был ужасно зол, когда узнал о наложенном на тебя и твоего дракона колдовстве.

— В тот момент я действительно злился. Но потом понял, осознал, что до тебя был бесконечно одинок. Я жил лишь ради долга и никогда не был счастлив, а рядом с тобой мне хорошо, лучше, чем где бы то ни было. Я хочу быть с тобой! Прожить с тобой всю жизнь! Растить с тобой детей!

— У нас вряд ли будут дети, — раньше я не думала об этом. Но ведь зелье действует только на чувства, а не физиологию. — У ведьмы и дракона есть шанс иметь детей только в том случае, если они по-настоящему истинные, а не как мы.

— Пусть так, мне все равно! — дракон начал злиться. Отпустил меня и принялся метаться по небольшому помещению, как загнанный зверь.

— Кил, ты выпьешь зелье и тебе сразу станет легче. Тяга отпустит, и ты заживешь своей жизнью, встретишь настоящую истинную, предназначенную тебе судьбой. Из-за промедления ты можешь просто упустить ее.

— И что же, ты вот так легко отпустишь меня? Твои слова о любви ничего не значат?

— У меня все будет хорошо, — мой голос звучал все тише, сил говорить больше не осталось. Собственные слова лишили опоры.

— Признайся, все это время ты мечтала избавиться от меня, — Кил схватил меня за плечи и встряхнул.

— Да! Да-да-да! Я хочу избавиться от тебя, я врала про любовь. Ведьме не нужен дракон, мы не должны быть вместе. Этого просто не может быть!

— Ты согласилась выйти за меня, — Киллиан опустил глаза вниз и увидел свое фамильное кольцо на цепочке. Именно благодаря ему он нашел меня тогда в пещерах Черной скалы.

Молча сняла цепочку и отдала ему, взяла со стола пузырек и тоже протянула дракону.

— Выпей. Киллиан. Ты как никто другой заслуживаешь свободу и право выбора.

Дракон взял пузырек и сжал его в ладони. На миг мне показалось, что он сейчас сожмет его и тот лопнет. Но Киллиан одним движением раскупорил пузырек и опрокинул содержимое в рот.

Глаза дракона тут же вспыхнули золотом, а потом резко стали абсолютно черными, даже белки окрасились. Я испугалась:

— Кил! Ты как? Что с тобой⁈

— Прочь, ведьма! — не своим голосом проревел он и схватился за глаза. Заревел будто сейчас он в драконьей форме, на его спине и правда появились крылья, на лице проступила чешуя. — Беги! — прорычал дракон.

Я испуганно отшатнулась.

— Убью тебя! — снова прорычал он. И я рванула прочь из лаборатории.

Не потому что испугалась за себя, мне было плевать, что будет со мной. Я испугалась за дракона. Он в порыве ярости может совершить непоправимое, а потом будет всю жизнь ненавидеть себя за это.

Быстро бежала по ступенькам, а на последнем повороте винтовой лестницы ноги подвели. Зацепилась о край ступеньки и полетела кубарем вниз. Падение не было опасным, ступенек оставалось не так много, но после бежать сил уже не осталось.

Я лежала на полу, и мое тело содрогалось от глухих рыданий. А сердце отчаянно билось, рвалось к нему, умирало.

Лучше бы он меня убил. Мне все равно не жить.

— Рубина! Что с тобой? — услышала голос Киллиана совсем рядом. Вздрогнула и затихла, ожидая чего угодно, даже удара магией. Вместо этого сильные руки обхватили мои плечи и помогли встать.

Стояла я с огромным трудом, ни ноги, ни руки, даже язык не слушались.

Киллиан обхватил мое лицо и посмотрел в глаза.

Его взгляд! Он стал прежним! В смысле любящим и теплым. В нем таяли золотые искорки.

— Неужели не сработало? — прошептала я.

— Сработало, еще как сработало. Я ослеп на несколько долгих мгновений от драконьей ярости, охватившей меня, но потом снова прозрел и понял, что по-прежнему тебя люблю, ведьмочка моя. Жить без тебя не могу! Ты моя судьба! Моя истинная! Я это знаю.

И поцеловал. Снова вспыхнул яркий свет, как тогда при первом поцелуе. Нет! Он был намного ярче. Даже стены башни опалило, они потом так и продолжали всегда искриться золотом.