Сплошная непредсказуемость (ЛП) - Кендалл Райан - Страница 59

К тому времени, когда проходит полчаса, я едва держу себя в руках.

— Так, — говорит Эмми, тяжело дыша. — Думаю, мне нужен перерыв и вода.

— У двери есть кулер со стаканчиками.

Она бесшумно ступает по мату, и я провожаю ее взглядом, следя за покачиванием бедер, за тем, как спортивная одежда облегает ее изгибы. Когда она наклоняется, чтобы наполнить бумажный стаканчик водой, мне приходится отвести глаза.

Соберись, Дженсен.

— Знаешь, — говорит Эмми, возвращаясь ко мне, — когда ты сказал, что приглашаешь меня на свидание, я не ожидала тренировки.

— Это не свидание. Это прелюдия.

— Будет что-то еще?

— Ужин. И то, что после.

— После? — Ее брови ползут вверх. — А что после?

— Увидишь.

Она останавливается передо мной – достаточно близко, чтобы я уловил запах ее шампуня. Кокос. Всегда кокос.

— Тебе когда-нибудь говорили, что ты очень загадочный, агент Дженсен?

— Пару раз.

Эмми улыбается. Той самой яркой, теплой улыбкой, от которой мне кажется, будто я стою на солнце.

— Еще один прием, — говорю я. — А потом поедем на ужин.

— Какой прием?

— Что делать, если тебя прижали к стене.

У нее перехватывает дыхание.

— Покажи.

Я оттесняю ее назад, пока ее лопатки не встречаются с зеркальной стеной. Мои руки опираются по обе стороны от ее головы, тело близко, но не касается ее.

— В таком положении, — говорю я голосом более низким, чем собирался, — большинство людей паникует. Они упираются в грудь нападающего, пытаясь оттолкнуть его. Это ошибка.

— Почему?

— Потому что это втягивает тебя в силовую борьбу, которую ты, скорее всего, проиграешь. — Я наклоняюсь ближе. — Вместо этого нужно бить по уязвимым местам. Глаза. Горло. Пах.

— Пах. — Она дышит немного прерывисто. — Не знаю, Дженсен. Было бы обидно повредить то, на что у меня могут быть планы позже.

Мой мозг замыкает на целых три секунды.

— Сосредоточься, — выдавливаю я, хотя мой голос опустился на целую октаву.

— Я предельно сосредоточена. — Ее взгляд скользит вниз, затем снова поднимается к моему лицу. — Уж поверь мне.

Я прочищаю горло.

— Цель – отвлечь внимание на секунду, а затем сбежать. — Мой большой палец касается ее подбородка – это не часть урока, просто я не могу сдержаться. — Понимаешь?

— Абсолютно.

Никто из нас не двигается.

— Крю.

— Да?

— Ты собираешься меня поцеловать, или так и будешь болтать о самообороне?

Я ухмыляюсь, а затем целую ее.

Сначала мягко – как вопрос, а не требование. Ее руки поднимаются, комкая мою рубашку, притягивая меня ближе, и вопрос становится ответом. Я впечатываю ее в стену, одна моя рука зарывается в ее волосы, другая ложится на талию.

Эмми выдыхает мне в губы, и этот звук сносит мне крышу.

— Нам нужно… — Я отстраняюсь, тяжело дыша. — Ужин. У нас забронирован столик.

— Точно. — Ее глаза затуманены, губы слегка припухли. — Крю. — Она берет мое лицо в ладони, заставляя посмотреть на нее. — Вези меня на ужин. Но знай, что я буду думать об этом… — Она делает жест между нами, указывая на стену и на все это. — Все время.

— Значит, нас таких двое.

———

Ресторан оказывается именно таким, как я надеялся: уютный, при свечах, с меню, от которого у Эмми загораются глаза. Она заказывает три разные закуски просто на пробу, и в итоге я съедаю половину, потому что она постоянно пододвигает тарелки ко мне. И, похоже, она совсем не злится, что я отвратительно все спланировал, и на этом хорошем ужине она сидит в одежде для спортзала. Хотя атмосфера здесь довольно расслабленная, так что ее одежда не бросается в глаза. Она все равно самая шикарная женщина в этом зале. Я хотел бы сказать ей об этом, уметь говорить милые вещи и быть более… не знаю, просто быть чем-то большим.

— Попробуй буррату. Крю. Просто попробуй. — Эмми стонет, прожевывая кусочек.

Я пробую. Вкусно. Все вкусно. Но в основном я просто разглядываю ее – то, как она закрывает глаза, когда ей попадается что-то потрясающее, как жестикулирует вилкой, объясняя, почему эта паста – идеальное «аль денте», как смеется, когда я признаюсь, что не вижу разницы.

— У тебя плебейский вкус, — заявляет она.

— Знаю.

— Я это исправлю.

— И это я тоже знаю.

Она ухмыляется и ворует кусок с моей тарелки, а я думаю о том, что хочу заниматься этим вечно – сидеть напротив нее в ресторанах, смотреть, как она ест, и слушать, как она рассуждает о еде с тем же энтузиазмом, с которым я провожу тактические брифинги.

После ужина я оплачиваю счет, прежде чем она успевает возмутиться, и вывожу ее на улицу.

— Было потрясающе, — говорит она, беря меня под руку. — Спасибо.

— Вечер еще не закончен.

— Нас еще ждет то самое «после»?

— Нас еще ждет то самое «после».

Я веду ее обратно к нашему зданию, но вместо того чтобы подняться в квартиру, веду к грузовому лифту.

— Куда мы идем?

— Наверх.

Двери лифта открываются на техническом этаже. Я толкаю дверь на крышу, и Эмми ахает.

Сегодня днем я потратил целый час на эту подготовку – расстелил на бетоне пледы, сложил подушки гнездом, повесил вдоль бортика гирлянду, одолженную у миссис Клемсон из 9Б, и поставил бутылку вина охлаждаться в ведерко. Я нажимаю пару кнопок, и из колонки начинает играть что-то тихое и приятное.

— Крю. — Голос Эмми переходит на шепот. — Ты все это сделал?

— Ты говорила, что хочешь посмотреть на звезды. Мы в Далласе, так что условия не идеальные, но в ясную ночь можно разглядеть…

Она целует меня, не дав договорить.

И в этом поцелуе нет нежности. Это жар, голод и все то, что мы так долго сдерживали. Ее руки обвивают мою шею, притягивая меня к себе, и я, не задумываясь, отрываю ее от земли.

— Пледы, — бормочет она мне в губы.

— Что?

— Отнеси меня на пледы.

И я отношу.

Глава тридцать восьмая

ЗВЕЗДНЫЙ СВЕТ

Эмми

От вида этой крыши у меня перехватывает дыхание.

Не потому, что здесь все обустроено по высшему разряду – вовсе нет. Это крыша нашего дома – обычный бетон и огромные промышленные кондиционеры, выстроенные в ряд в одном из углов. Но Крю превратил ее в декорацию к фильму.

Бетонный пол устелен пледами, достаточно толстыми, чтобы на них было удобно сидеть. Гора подушек образует невероятно уютное гнездышко. Вдоль невысокого парапета развешаны гирлянды, заливающие все вокруг теплым светом. В ведерке охлаждается бутылка вина, а рядом дожидаются два бокала.

А над нами – небо. Даллас не славится звездами – слишком много светового загрязнения, слишком много огней большого города, – но сегодня ясная ночь, и я их вижу. Десятки звезд. А если присмотреться, то, возможно, и сотни.

— Крю. — Мой голос звучит едва громче шепота. — Ты все это сделал?

— Ты сказала, что хочешь посмотреть на звезды. Мы в Далласе, так что вид не идеален, но в ясную ночь можно увидеть…

Я целую его, не дав договорить.

В этом поцелуе нет нежности. В нем лишь жар, голод и все то, что мы так долго сдерживали. Я обвиваю руками его шею, притягивая к себе, и он, не задумываясь, отрывает меня от земли.

— Плед, — шепчу я ему в губы.

— Что?

— Отнеси меня на плед.

И он относит.

Мы опускаемся в гнездо из подушек и пледов, сплетаясь в объятиях, его тело наполовину накрывает мое. Гирлянды отбрасывают тени на его лицо, и он настолько красив, что у меня щемит в груди.

— Это очень хорошее первое свидание.

— Да? — Крю приподнимается на одном локте, глядя на меня сверху вниз. — Даже та часть с тренировкой?

— Особенно с тренировкой. — Я провожу пальцем по его подбородку. — Никто и никогда не устраивал для меня урок самообороны. Это очень романтично.

— Ты издеваешься надо мной.

— Нет. Правда, нет. — Я притягиваю его к себе для еще одного поцелуя, на этот раз мягкого. — Ты хотел научить меня защищаться. Чтобы я была в безопасности. Это… — В горле неожиданно встает ком. — Это в точности то, что сделал бы Крю Дженсен.