Сплошная непредсказуемость (ЛП) - Кендалл Райан - Страница 42

Я убью Фостера.

— Суть в том, — продолжает Дэниелс, — что бы она ни делала, это работает. Ты становишься лучшим агентом, когда не работаешь на износ и не злишься. Так что… — Он встает, протягивая руку. — Держись за нее, Дженсен. Это приказ.

Я на автомате пожимаю ему руку.

— Да, сэр.

— А теперь проваливай. Разве тебя дома не ждет девушка?

Я киваю, бормочу что-то подходящее случаю и на автопилоте выхожу из кабинета.

Фостер устраивает мне засаду еще до того, как я добираюсь до своего стола.

— Ну? Что случилось? На тебе лица нет, будто кто-то умер.

— Перевод отменяется.

— Это же здорово! — Он хлопает меня по плечу. — Это же то, чего ты хотел, верно? Ты остаешься. Никакой Аляски. Никаких начинаний с нуля.

— Верно.

— Тогда почему у тебя такой вид, будто тебя сейчас стошнит?

Потому что нашему договору с Эмми конец.

Эта мысль бьет меня словно пуля в грудь. Весь смысл пункта о девушке заключался в том, чтобы убедить Дэниелса, что я пустил здесь корни. Обзавелся связями с местным сообществом. Получил вескую причину остаться.

Теперь я остаюсь. А значит, мне больше не нужна фальшивая девушка.

А значит, мне больше не нужна Эмми.

— Крю. — Голос Фостера теперь звучит обеспокоенно. — Поговори со мной. Что происходит?

— Я должен это закончить.

— Закончить что?

— Наш договор. С Эмми. — Слова на вкус как пепел. — Он должен было продлиться только до тех пор, пока не разрешится ситуация с переводом. Таков был уговор. Раздел 7, подпункт С. Четкая дата окончания.

Фостер пристально смотрит на меня.

— Ты шутишь.

— Мы об этом договорились.

— К черту ваши договоренности. — Он хватает меня за руку, утаскивая в сторону комнаты отдыха, подальше от чужих ушей. — Ты же не собираешься всерьез все с ней закончить из-за какого-то дерьмового пункта, который ты написал еще до того, как узнал ее?

— Это не дерьмовый пункт. Это условия нашего договора.

— Крю. Послушай меня. — Фостер становится прямо передо мной, загораживая дверь. — Я видел, как ты влюбляешься в эту девушку. Я видел, как ты превращаешься в нормального человека из тактического робота с зависимостью от кофе. И теперь ты собираешься выбросить все это на помойку, потому что – что? В бумажках так написано?

— Дело не в бумажках.

— А в чем тогда?

В том, что она заслуживает лучшего.

В том, что я обманом втянул ее в это с самого начала.

В том, что с каждым днем, проведенным с ней, я вязну все глубже, и когда Эмми наконец поймет, что я не тот, кто ей нужен – что я не смогу дать ей семью и будущее, о которых она мечтает, – это меня уничтожит.

Лучше покончить с этим сейчас. На моих условиях. До того, как она узнает правду.

— Дело в том, что так будет правильно, — произношу я.

— Правильно. — Фостер смеется, но в его смехе нет веселья. — Правильно было бы сказать ей о своих чувствах. Правильно было бы дать вам реальный шанс, а не прятаться за договорами и пунктами.

— Она подписалась на фиктивные отношения. Не на настоящие.

— А ты хоть раз спросил, чего хочет она?

Я не отвечаю.

— Крю…

— Мне пора. — Я отстраняю его, направляясь к двери. — Мне нужно… мне нужно поговорить с ней.

— Не делай этого, — доносится мне вслед голос Фостера. — Ты будешь жалеть об этом до конца своей жизни.

Возможно, он прав.

Но я все равно продолжаю идти.

———

Дорога домой занимает двадцать три минуты. Я считаю каждую из них, пытаясь придумать, что сказать Эмми.

Ситуация с переводом разрешилась. Наш договор подошел к своему логическому завершению. Спасибо за твое участие.

Слишком официально.

Я думаю, нам стоит снова стать просто соседями по квартире.

Слишком небрежно.

Я все заканчиваю, потому что влюбляюсь в тебя и до смерти боюсь, что если не остановлю это сейчас, то никогда не оправлюсь, когда ты уйдешь.

Слишком честно.

Я заезжаю на свое парковочное место и долго сижу там, вцепившись руками в руль.

Я смогу это сделать. Я делал вещи и посложнее. Я зачищал здания, полные вооруженных преступников. Я давал показания в федеральном суде. Я пережил одиннадцать приемных семей, увольнение по медицинским показаниям и годы терапии, чтобы заставить свой мозг функционировать как у более-менее нормального человека.

Я смогу порвать со своей фальшивой девушкой.

Даже если в процессе это разорвет на куски меня самого.

Глава двадцать пятая

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

ПУНКТ О РАСТОРЖЕНИИ ДОГОВОРА

Эмми

Я понимаю, что что-то не так, в ту самую секунду, как Крю входит в дверь.

У него есть свои сигналы. Большинство людей их бы не заметили – он и так слишком сдержан, слишком натренирован сохранять бесстрастное выражение лица. Но я потратила почти два месяца на его изучение, анализируя каждое микровыражение, каждое изменение позы. Я знаю, как он выглядит, когда раздражен (стиснутые челюсти, слегка прищуренные глаза), когда ему весело (едва заметное подергивание уголка рта) и когда он перегружен (сжимает кулаки, взгляд становится отсутствующим).

Прямо сейчас Крю выглядит как человек, идущий на собственную казнь.

— Эй. — Я откладываю ноутбук – я работала над книгой весь день, и слова лились легче, чем за последние месяцы. — Как прошел день на работе?

— Нормально.

Он не двигается с места в прихожей. Не снимает куртку. Не подходит, чтобы стянуть кусочек того, чем я перекусываю, как он начал делать в последнее время.

— Крю?

— Нам нужно поговорить.

Три слова. Три слова, которые еще никогда в истории человеческого общения не предшествовали ничему хорошему.

— Хорошо. — Я медленно закрываю ноутбук. — Что происходит?

Он все еще не смотрит на меня. Его взгляд устремлен куда-то поверх моего левого плеча, поза напряжена, руки засунуты в карманы.

— Перевод, — произносит он. — Вопрос закрыт. Должность в Анкоридже занял кто-то другой.

— Но это же… — Я расплываюсь в улыбке. — Крю, это замечательно! Ты ведь этого и хотел, верно? Ты остаешься. Надо отпраздновать. Я могу приготовить…

— Эмми.

То, как он произносит мое имя, заставляет меня оцепенеть.

— Наш договор, — продолжает Крю, и его голос звучит неестественно. Глухо. Заученно. — Он должен был действовать только до тех пор, пока не разрешится ситуация с переводом. Таковы были условия.

Улыбка сходит с моего лица.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я хочу сказать, что ситуация разрешилась. — Он наконец-то встречается со мной взглядом, и в нем нет ничего. Ни тепла, ни мягкости, ни той уязвимости, проблески которой я замечала последние несколько недель. Просто… пустота. — А это значит, что наш договор подошел к своему логическому завершению.

Логическому завершению?

Эти слова эхом отдаются в моей голове, пустые и бездушные.

— И что теперь? — Мой голос звучит тверже, чем я себя чувствую. — Мы просто… расходимся? Снова становимся обычными соседями по квартире?

— Да.

Одно слово. Как будто все так просто. Как будто мы можем просто отмотать назад последние несколько недель и притвориться, что ничего этого не было.

— Пункт о девушке выполнен, — продолжает Крю все тем же глухим, заученным тоном. — Мы можем вернуться к первоначальным условиям аренды. Раздел второй, параграф…

— Не надо. — Слово вырывается резким, надломленным. — Не нужно цитировать мне договор прямо сейчас, Крю.

Он вздрагивает. Вот и отлично.

— Я думала… — Я встаю, чувствуя необходимость двигаться, только не сидеть на месте в такой момент. — Я думала, мы строим что-то настоящее. Все эти недели, ужины, разговоры, прошлая ночь…

— Прошлая ночь была ошибкой.

Ошибкой.

То, как он уснул со мной на диване. То, как позволил мне обнять его после кошмара. То, как рассказал мне вещи, которыми ни с кем не делился.