Разбитое сердце Алеиды (СИ) - Султанова-Ус Евгения - Страница 55

Кто-то осторожно тронул её за плечо, Мариса повернула голову и увидела Асанта. Помяни, он и появится! Мужчина жестом позвал её за собой, стараясь никого не разбудить. Мариса аккуратно переложила спящего Бьянко на мягкую траву и встала. Они с Асантом пошли вглубь леса. Он торопился показать ей что-то. В сапогах Мариса мягко ступала по необычной траве, идя вслед за Асантом. Любопытство разыгралось. Уже издалека она увидела оранжево-красные всполохи, будто поляна была объята огнём.

— Асант, что это? — испугано прошептала Мариса, сжав руку мужчины.

— Не что, а кто. Сейчас увидишь, — загадочно улыбнулся Асант и раздвинул кусты перед ними.

— Только не спугни их, они пасутся тут.

Возглас восторга она едва успела подавить. Зрелище просто великолепное, красивое и яркое предстало им. На небольшой поляне жевали траву огненные животные. Их шерсть горела огнём, а рога сияли словно звёзды в ночи.

— Мотэлы, — восхищённо, не скрывая изумления, проговорила Мариса. — Огненные олени.

— Я же говорил, что ты сможешь их увидеть. Красивые правда? Их шерсть…

— Она горит, а им не больно?

Глупый вопрос. Вон какие они спокойные. Жуют себе траву, ходят по поляне. Поглядывают на подсматривающих за ними людей.

— Это их природа. Им не больно. При дневном свете они гаснут и становятся на вид обычными. Такими как ты видела в Долине. Они целители.

— Да, ты говорил, что они могут исцелить раны, — Мариса вдруг отступила назад, когда увидела, что один из оленей направился в их сторону.

Асант задержал её, не дав скрыться за кустами.

— Не бойся, они не причинят зла. Он тобой заинтересовался, — Асант улыбнулся и они двинулись навстречу мотэлу. — Потрогай его шерсть, не пугайся.

— А если я обожгусь? — Мариса с любопытством глядела на мотэла, а он смотрел на неё своими большими тёмными глазами, будто изучал.

Асант засмеялся тихонько, подтолкнул девушку чуть вперёд.

— Нет, ты не почувствуешь огонь. Давай же, — подбадривал он, но Мариса ещё сомневалась. — Разве ты мне не веришь?

Это была проверка, не иначе. Мариса повернула голову в сторону Асанта. Их глаза встретились. И тогда Мариса поняла, что готова поверить Асанту безоговорочно. Что-то в его взгляде заставило всецело ему доверять. Она кивнула. Протянула руку и коснулась жестковатой, тёплой шерсти мотэла. В ту же секунду он уткнулся мордой ей в ладонь. Словно знакомился, выказывал одобрение и симпатию. Мариса улыбнулась Асанту. Тот кивнул, мол я же говорил бояться не надо.

Девушка погладила шерстяной нос животного. В одном мгновение будто все беды отступили, по телу прошла приятная волна уверенности, что всё у них получится. Они преодолеют трудности и опасности на своём пути.

Мотэл одобрительно фыркнул и отошёл. За ним подошёл другой. Мариса и его шёрстку погладила, совершенно не ощущая огня. Как только рука касалась коричневой шерсти, она чувствовала тепло, а не огонь. «Настоящие чудеса», — думала Мариса, когда они с Асантом повернули назад и пошли обратно к костру. Она задумалась и не заметила ветку впереди под ногами. Запнулась и едва не упала, но крепкие руки Асанта обхватили её талию. Девушка оказалась прижата к широкому стволу дерева. Ровное дыхание мужчины коснулось её волос, ощущение его сильного тела рядом, так близко, заставило Марису задрожать. Невыносимая мука, желать человека и не иметь возможности быть с ним. Мариса закрыла глаза, поддаваясь порыву. Её коленей коснулась его ладонь. А губы прошлись по щеке, оставляя лёгкие поцелуи.

— Мариса, ты запала в моё сердце, — прошептал мужчина, снова и снова целуя девушку. Щёки, веки, губы. Его поцелуи вызывали трепет, нежность и страсть, томление в груди. Лишь на минуту Марисе показалось, что всё для них возможно, но вдруг неясный образ возник перед глазами. Добрая улыбка и нежный голос сказали Марисе, что между ней и Асантом пропасть, и им её не преодолеть. Этот мужчина принадлежит другой. Её тень, её величие стоят между ними. Мариса даже не знала как выглядит та девушка, но она где-то есть. И как только они найдут все осколки, Асант пробудит Алеиду. Боль пронзила сердце Марисы, и она отстранилась от Асанта.

— Бьянко рассказал мне всё о себе, — прошептала она, не желая говорить о их поцелуях и чувствах. Асант выглядел разочаровано, но брови его взлетели вверх, когда он ответил.

— Рассказал?

— О том, что он человек, — кивнула Мариса, пряча раскрасневшееся лицо. Она поправила рубашку Асанта и двинулась вперёд.

— Значит он стал доверять тебе. Бьянко не распространяется о своём прошлом.

— Я рада, что теперь знаю. Так я понимаю его лучше. Мне жаль, что с ним это случилось.

Они вышли на поляну, где костёр почти догорел. Бард не спал. Он перебирал струны лютни и тихонько напевал, влюблёнными глазами смотря на спящую рядом с ним Эви. Бьянко мурлыкал во сне, а Шохог примостился ближе к огню и точил меч, на костре жарились тушки каких-то мелких животных.

— Тебе наверное немного не по себе представлять его человеком, — предположил Асант, опускаясь рядом с котом, вороша угли в костре и переворачивая добытую снедь. Шохог странно глянул на него, но промолчал. Он не знал ничего о Бьянко.

— Я пыталась представить, но так и не смогла. Это трудно, — тихо, чтобы слышал только Асант, ответила Мариса. Она подошла к дереву, где висела их с Эви одежда, и проверила на сухость. Её рубашка и брюки наконец высохли. Девушка скрылась за деревьями, чтобы переодеться.

Ночь покрывалом укрыла небеса и лишь огонёк вдали,

Горит он надеждой и светом во тьме, как знать, что там впереди…

Пусть дружбой будет проложен путь,

Мы вместе преодолеем опасности и беды,

А после встретимся когда-нибудь,

И отпразднуем славную победу.

Любовь, что встретим, на века,

Когда объятия столь сладки.

Но не забудь, она хрупка,

И сложно разгадать загадки…

Мариса заслушалась тихой песней Барда, прислонившись к стволу дерева. До её обоняния донесся приятный аромат еды. Она поняла насколько голодна. Оттолкнувшись от дерева, она вернулась к костру и протянула Асанту рубашку. Тот натянул рубашку на тело.

Они уселись за трапезу, только Бьянко отказался. Бард разбудил Эви, и она тоже переоделась.

Когда Шохог отведал приготовленную на костре еду, то скривил кислую мину. Асант сказал ему пару ласковых, после чего эльф встал, забрал свой меч и ушёл куда-то в дебри.

— Он не особо приятный эльф. Я знавал и более дружелюбных, — облизав пальцы, а затем вытерев их о предложенную Эви полоску ткани, сказал Бард, смотря Туину вслед.

— Эльфы любят другую еду, — улыбнулась она и устроилась на плече юноши.

— Воппи? — вернула улыбку фее Мариса.

— О, нет, они любят мясо коз и коров. А ещё питаются орехами, лесными ягодами и грибами. Настои и эли из разных трав тоже приходятся им по вкусу. А ещё они любят питательные лепёшки. А феи обожают мёд!

— Я тебе обязательно прикуплю медку, моя милая, как только представится возможность, — пообещал Бард.

— О, я тебе верю, — Эви улыбнулась и прикрыла глаза.

Вскоре они уже оба мирно посапывали. У Марисы тоже закрывались глаза. Шохог был на страже, обходя участок леса. Через несколько часов Асант должен был сменить его, потом Бард. Мариса расстелила плащ и улеглась рядом с Бьянко. Его тёплая, мягкая шёрстка приятно касалась её руки. Девушка закрыла глаза и почти сразу уснула. Асант Алгаут долго наблюдал за Марисой, вспоминая их единственный, но такой желанный поцелуй.

Глава 48 Нападение гарпий и дарков

Глава 48 Нападение гарпий и дарков

Её разбудило мягкое прикосновение пальцев к коже поясницы. Кто-то приподнял её рубашку и коснулся осторожно, бережно, будто изучая. Мариса распахнула глаза. «Что ты делаешь?» Хотела возмутиться девушка, но волна возмущения утонула в звонком крике Эви:

— Смотрите наверх!

Мариса развернулась и перехватила руку, что ощупывала её спину. Это был Туин Шохог. Тот на мгновение оцепенел, но взгляд его метнулся вверх с криком девушки феи и глаза наполнились яростью. Мариса проследила за его взглядом. То, что она увидела, повергло в шок. С красных небес на них летели невиданные существа с лицом женщин, с чешуйчатым телом до того мерзким, что хотелось закрыть глаза и не видеть. Огромные крылья, словно у самой большой птицы, женские ноги с острыми, длинными, как бритва, когтями, приближались, явно нацеленные схватить и разорвать. На голове невообразимая шевелюра с ободками и заострённые уши. Чудища не иначе.