Измена. Отпуск с мачо (СИ) - Нокс Рокси - Страница 5

Бармен подает мне Мохито и говорит, белозубо улыбаясь:

– За счет заведения.

Что-то слишком много халявы на меня обрушилось в последнее время, а я не привыкла к ней. Всегда за всё плачу, и втридорога. Наверное, у меня на лице написано «женщина, которой изменил муж». Надо бы пожалеть бедняжку.

После второго коктейля мне становится хорошо. Правда недостаток сна дает о себе знать. И мочевой пузырь тоже сигнализирует, что нам срочно надо отлучиться в туалет.

Соскальзываю с высокого барного стула и расправляю складки платья. Возле туалета на меня налетает пьяный мужик и меня отшвыривает на другого мужчину в желтой рубашке, который нёс напитки. Удар получился таким сильным, что его напитки забрызгивают мои ступни и его одежду.

– О, боже! – кричу я, смотря на очень высокого загорелого мужчину. Так обычно выглядят баскетболисты. – Мне очень жаль, – тяну руку и разглаживаю его мокрую гавайскую рубашку, как будто мои поглаживания могут сделать её сухой.

Три верхние пуговицы на ней расстегнуты, и без труда можно увидеть его мускулистую грудь.

– Я тоже вся мокрая! – сетую, оглядывая свои босоножки, залитые коктейлем. Как будто на них кого-то вырвало. Это всё пьяный мудак виноват.

– Правда? – выгибает мужчина бровь. – Обычно мне нужно чуть больше, чем пять секунд, чтобы девушка стала мокрой.

– Что Вы сказали?

Я ахаю, когда до меня доходит смысл его слов. Вот нахал! А ещё я понимаю, что мы говорим по-русски. Он озорно смеётся, обнажая идеальный ряд белоснежных зубов.

Я нервно хихикаю и хватаю со столика салфетку, чтобы вытереть ноги. Но мужчина в мокрой рубашке не спешит уходить, а наклоняться при нем не хочется.

До меня стало доходить, что я только что облапила незнакомого мужика. Ой, Ира!

Он насмешливо смотрит на меня. И прежде чем, я успеваю спросить его, откуда он приехал, появляется официант со шваброй, чтобы убрать молочное озеро у наших ног.

Не думала, что на Гавайях можно встретить русскоговорящего туриста. Британца, американца, австралийца, в конце концов. Но русского? Хотя почему бы и нет? Я же здесь.

– Тим! – мужчина резко оборачивается на имя, которое прокричала какая-то черноволосая девушка.

Как только он обратил на неё внимание, она смущенно улыбнулась и помахала ему рукой. Он нёс два коктейля. Конечно, себе и своей девушке. Быстро извиняюсь перед ним ещё раз, хотя если по-честному, я не очень виновата, и юркаю в дверь, ведущую в туалет.

Интересно как его зовут? Тимур, Тимофей, Тимати?

Делаю свои дела и вытираю ступни туалетной бумагой. Липко-то как. Надо идти в отель и принять в душ. А ещё выспаться. Не была бы я такой уставшей, не отлетела бы от мужика почти на метр и не врезалась в другого.

Я уже почти закончила, когда в туалетный предбанник ворвалась та самая брюнетка. На её лице красуются красные пятна, а глаза мокрые.

– Вас кто-то обидел? – не знаю, зачем я к ней лезу.

– Он меня бросил!

– Тим? – понимающе киваю, и девушка разражается слезами.

Сквозь рыдания удаётся узнать немногое: её зовут Моника, она из Флориды, а этот горячий мужик – Тим, разбил ей сердце всего за четыре дня. Охотно верю. Выглядит он как настоящий пляжный мачо, охотящийся за женскими сердцами, хотя скорее – телами. Жалко Монику, я прям вся прониклась её рассказом. Кобелины они все проклятые! Думают, что чем больше баб оттрахают в своей жизни, тем счастливее будет старость. Да чтоб у них стручки поотсыхали!

Успокаиваю, как могу Монику. Она одета в элегантную блузку и юбку, которая больше подходит для офиса, чем для прогулок по пляжу. На лбу у неё стильные солнечные очки в белой оправе. И почему этот мудак её бросил? Красивая же девчонка. Ладно, я уже слегка пожившая женщина, потому мне изменили, но Мон… Ей не дашь больше двадцати пяти. А этому Тиму точно уже за тридцать, по морщинкам вычислила, когда он смеялся.

Мы с новой знакомой возвращаемся в бар и пропускаем по стаканчику Вайкики – это напиток из темного рома и сока гуавы. Девушка наконец перестает шмыгать носом. Вообще-то пить с утра дурной тон, но я же на отдыхе.

Сама не поняла, как принялась плакаться Монике в жилетку, рассказывая о предательстве мужа.

– Давай, Ира, выпьем за то, чтобы член твоего мудака засох и отвалился, – поднимает Мон бокал с Вайкики.

– Давай. Согласна! Будет знать, как пихать его повсюду, шакал.

– А у Тима маленький член, – хихикнув, сообщает мне американка.

– Тогда и плакать нечего за ним, – машу рукой в сторону и вгрызаюсь зубами в сочную дыню.

Напитки это, конечно, хорошо. Но поесть тоже не мешает, хотя бы фруктов, которыми завален весь бар.

Наверное, поэтому этот Тим компенсирует недостаточную длину члена накаченным телом.

Кое-как избавляюсь от разошедшейся не на шутку брошенной Моники (она начала придумывать способы страшные казни Тима), и бреду в свой отель.

– Алоха! – приветствует администратор, как принято на Гавайях, сложив вместе ладони.

– Ахола, ой, то есть, алоха.

Что с моим языком, почему он заплетается? Надо вздремнуть пару часиков, а потом идти на пляж – греть попу.

Беру ключи у улыбчивой девушки и поднимаюсь к себе на 2 этаж. Гостиница небольшая, но интерьеры в ней роскошные. Из окна открывается вид на океан, он прямо как на ладони. Заворожено смотрю на лазурную гладь, и ноги подкашиваются от восторга. Падаю в постель, лицом в подушку и отрубаюсь…

Глава 6

Вот так, не приходя в сознание, я попала на Гавайские острова.

Открываю глаза и смотрю, который час? 8 утра.

Что-о?! Я проспала целые сутки. Или двое?? Вот это меня вырубило после местных напитков и красот. Я никогда в жизни столько не спала.

В животе урчит, мне срочно нужен завтрак. У меня прорезался зверский аппетит. Всё ещё не верю, что я в раю. Вчера всё казалось сном, но сейчас я бодра и весела, не смотря на обстоятельства, приведшие меня сюда.

Привожу себя в порядок. Споласкиваю помятое лицо холодной водой – вот так гораздо лучше.

Спускаюсь в кафе-столовую, которую нахожу по запаху. Шведский стол – моё любимое. Бери большую тарелку и клади в неё всё, что душеньке угодно. Сейчас посмотрим, что тут подают на завтрак.

Так, немного мяса, сыра и фруктов. В большой кастрюле что-то бурое, ага – мисо-суп. Это для японцев, которых здесь несметное количество. Закрываю крышку и перехожу к следующему блюду. И так по кругу.

Ну всё, моя тарелка наполнена, надо найти свободное местечко и присесть. Как раз у открытого окна свободно. Сажусь за столик и наслаждаюсь завтраком с видом на соленый океан.

И тут же получаю уколы совести. Ира, ты тут объедаешься вкусняшками, а твои дети возможно голодные сидят! Отгоняю эту отвратительную мысль прочь. Моей Оле 18 лет. Она умеет пользоваться газовой плитой и знает, где у нас лежат яйца. Уж как-нибудь сообразит яичницу завтрак.

На мне короткие джинсовые шортики и желтая блузка. Здесь все такие яркие. Мужчины туристы в гавайских рубашках. Девушки в цветастых сарафанах.

Замечаю краем глаза какое-то движение, это на окно сел зеленый попугай и смотрит на меня.

– Привет, птиц. Хочешь мяса?

Птиц возмущенно вспархивает крыльями и улетает.

– Ну вот, обиделся.

– И давно Вы разговариваете с попугаями? – слышу насмешливый голос у себя за спиной.

Поворачиваю голову и вижу вчерашнего мачо – Тима со стаканом сока в руке.

– Впервые, – пожимаю плечами. – Местный климат на меня, наверное, так влияет.

Тим ставит передо мной стакан:

– Это Вам. Я подумал, что апельсиновый фреш – сейчас для Вас то, что доктор прописал.

Намекает на моё вчерашнее пьянство с Моникой, надо полагать.

– Лучшее лекарство от похмелья, – добавляет с улыбочкой, от которой у меня сводит живот.

– Благодарю за заботу, – отвечаю сухо. – Но не стоило тратиться.