Не время умирать. Назад в ГДР. Дилогия (СИ) - Белов Иннокентий - Страница 80

– Это на самом деле так, я здесь не был с самого начала. Тогда, возможно, гражданин ГДР остался бы жив, – с грустью в голосе подтверждаю я.

– Да, но теперь все обстоит так, как уже случилось. Хорошо, что вы сейчас приехали, а не остались в представительстве, – говорит Лоренц. – Мой начальник уже устал вас ждать и заметно нервничает. Когда он нервничает, приходится торопиться и нам тоже. От постоянной спешки работа перестает приносить удовлетворение.

– Что хочет Кранц? – спрашиваю я.

– Разумеется, всего лишь серьезный текст, в котором он предупреждал всех заранее, а вы испортили операцию после его предупреждения, – устало улыбается Лоренц.

Он снимает шляпу и стряхивает с полей цементную крошку.

– Он предупреждал? – не верю я в настолько наглую ерунду.

– Сегодня утром утверждает, что предупреждал, – невозмутимо отвечает Лоренц.

Лоренц берёт у сотрудника планшет, на котором красным карандашом отмечен маршрут ликвидатора от коллектора до ворот. Мой и Ковальчука путь идёт рядом синей линией и дважды пересекает его.

– Кто рисовал синюю? – интересно мне.

– Следователь по показаниям жильцов и рабочих. В трёх местах вас видели. Один свидетель утверждает, что вы были с оружием. Второй видел, как вы стреляли в ликвидатора из оружия. Третий находился в прачечной и различил только выстрелы с вашей стороны.

«Видел один немец, это точно, сторож говорить бы не стал. Выстрелы различила фрау Шольц, наверно», – понимаю я.

– В открытом протоколе Соболев останется инженером, который показал сотрудникам короткий путь и помог вывести людей из здания. Оружия у него не было. Оперативных задач тоже, – сразу произношу я.

– А в закрытом? – улыбается Лоренц. – В закрытом мы можем называть вещи точнее. Фамилии Соболева в немецком экземпляре не будет. И так?

Настоящую мою фамилию он произносит негромко, убедившись, что двое сотрудников стоят достаточно далеко и заняты стеной.

– Курт Крамер, – говорю я. – Сорок два года. Иностранный легион, потом силовая работа у людей Гелена. Эвакуация, зачистка свидетелей. Биндер назвал его перед смертью, видел один раз раньше. Где‑то у Инге.

Лоренц не записывает. Он умеет не шевелиться в тех местах разговора, где другой человек ждёт реакции.

– Биндер успел сообщить возраст и биографию?

– Он знал только имя. Остальное проверили ночью.

– Быстро, – замечает Лоренц.

– У нас тоже есть телефоны, – усмехаюсь я сам.

– Как быть со свидетелями? – теперь спрашиваю я.

– Наш гражданин видел мужчину в сером плаще. Вчера он был уверен, что это вы. Сегодня вспомнит, что мужчина был выше и в очках. Завтра, если Кранц займётся им лично, он вспомнит вашу группу крови. Поэтому до завтра дело доходить не нужно. Ни вам, особенно, ни мне тоже.

– Сторож видел меня во дворе.

– Сторож видел только человека, который бежал за тем, кто ударил Лотту. Сейчас он занят тем, чтобы её не увезли без него. В его показаниях никаких фамилий пока нет, – объясняет Лоренц.

– А ваши люди на Постплац?

– Получат отдельное задание забыть советские лица. Там мне тоже хвастать нечем, поэтому лишние свидетели не требуются.

– Ну, так можно договориться. Только мне нужно согласовать с начальством, – я киваю в сторону, где остался Ковальчук.

Лоренц посылает своего сотрудника позвать Ковальчука.

Тот приходит, мы вдвоем все быстро объясняем ему.

– Цена? – спрашивает Ковальчук.

– Часть герр Соболев мне уже сказал. Кто такой Крамер и откуда он услышал про него, это часть нашей сделки, – отвечает Лоренц.

– Что еще? – недоверчиво спрашивает Ковальчук.

– Все страницы из книжки Крамера. Полностью, без вырезанных строк. Номер в Мюнхене и всё, что у вас есть по его старой фамилии. По Мюнхену мы получим право работать с фирмой напрямую, – говорит Лоренц.

– Номер вы записали сами, насчет книжки мне нужно разрешение сверху, – пока не соглашается Ковальчук.

– Номер записала наша телефонистка. Книжку нашёл наш гражданин на нашей территории. Нужную фамилию назвал человек, которого вы держали без уведомления нашей службы. При желании я могу начать торговаться с этого места, – еще раз объясняет ему Лоренц твердость своей переговорной позиции.

– Не начинайте. Назовите цену, которую готовы принять, – все уже понимает и признает Ковальчук.

– Я её уже назвал.

Ковальчук следит за синей линией до ворот, где Крамер сел в машину. Чуть в стороне уже стоит табличка возле места, где нашли записную книжку.

– По фирме получите информацию из наших источников, – говорит майор. – Все страницы книжки Крамера только в копиях. Обозначения, которых мы сами не понимаем, тоже останутся подумать для вас. По Крамеру дадим фотографию из личного дела и информацию Биндера. Никакой старой фамилии у нас пока нет.

– Есть имя, – не соглашается Лоренц.

– Имя, которое могло быть рабочим только на эту операцию, – поясняет Ковальчук.

– Я согласен на рабочее, – соглашается Лоренц.

Лоренц протягивает руку, но Ковальчук её не принимает.

– Подождите, гауптман. Сначала согласовываем и принимает текст, вместе с Кранцем, – настроен серьезно майор.

– Поэтому мы и едем в представительство, – напоминает ему Лоренц.

Наверху следователь зовёт Лоренца к северной лестнице. Один из сотрудников нашёл в пыли след колена там, где Крамер перезаряжал оружие, рядом валяется неполный магазин. Лоренц уходит, не закончив разговор, а Ковальчук смотрит ему вслед.

– Он мог потребовать гораздо больше, – говорю я, понимая, о чем тот сейчас думает.

– Потребует после подписи, – уверен майор.

– Дадите?

– После подписи тоже смогу сказать нет. Но могу и не сказать. Мне нравится человек из МГБ, который умеет держать слово, – признается Ковальчук. – Таким людям надо помогать, чтобы они когда‑то стали большими начальниками.

Снаружи снова начинает работать радио. Пожилому столяру из Пирны ставят вальс по случаю шестидесятилетия. Фрау Шольц громко отчитывает кого‑то за грязную обувь.

Внизу два ведомства делят между собой сведения, формирую правильный отчет для начальства, пока следователь наверху измеряет место, где человек в сером комбинезоне опустился на одно колено, чтобы вставить новый магазин.

Глава 11

Потом Лоренц возвращается, а Ковальчук снова уходит, чтобы не мешать высоким договаривающимся сторонам.

Переговоры продолжаются, потому что все нужно обговорить сейчас, пока Кранц ждет доклада Лоренца.

– Все с меня? – спрашиваю я.

– Пока только половина, – говорит Лоренц и сейчас явно перегибает палку.

– Вам вполне хватит. Крамер существует, машина существует, кровь совпадёт, мюнхенский номер записан на почтамте. К полудню у Кранца будет западный убийца и фирма, которую можно проверять до Первого мая, – даю я будущие расклады, подходящие всем. – Даже книжка Крамера будет у вас, дальше уже ваше дело, делится ей с Кранцем или нет, – откровенно говорю я.

– А у вас останется вторая половина, – не соглашается Лоренц.

– У меня останется то, чего я пока не могу доказать даже себе, – отвечаю я.

Лоренц проводит светом фонарика по пустой бухте, по пятнам на полу, по кирпичам. В луч попадает карандашный штрих на стене – Клаус отмечал уровень воды. Криминалисты его не заметили.

– Генрих Оттович Вайс тоже во второй половине? – спрашивает он.

Я с удивлением смотрю на него.

– Какого Вайса? – специально коверкаю фамилию, хотя этого делать все же не стоит.

Если Лоренц спрашивает про Вайса, значит, уже подозревает его. Или заведующий ателье дал показания, или поймали Инге, но фамилия теперь явно на слуху и в МГБ про него знают.

– Значит, эта фамилия тоже во второй половине, – резюмирует гауптман.

Он знает достаточно, чтобы поставить мне ловушку, но недостаточно, чтобы понять, попал ли я в неё. По моему лицу и лицу самого Лоренца прочесть результат нельзя.