Аллей-уп. Том 2 (СИ) - Порошин Влад - Страница 7

— И чё потом?

— Увидишь, тебе понравится, — хлопнул я центрового по плечу и поспешил на скамейку запасных, чтобы попить водички.

Тем временем Петрович не сказал команде ни слова. Только на последние минуты вместо малоподвижного Ткаченко бросил в бой хорошо отдохнувшего Жармухамедова. Чувствовалось по его еле скрываемой усмешке, что Кондрашин не прочь обыграть сильного соперника с разницей в 20 очков и забить им сотню, на что времени вполне хватало. Его же оппонент Бобби Найт, наоборот, буквально потребовал, чтобы парни собрались и не позволили выиграть нам с разгромным счётом. И когда возобновился матч против нас всё так же играли его лучшие баскетболисты: Уилкерсон, Бакнер, Мэй, Абернети и Бенсон.

Только силы этих ребят были уже на исходе. Так перейдя на нашу половину поля Куинн Бакнер словно по привычке вновь доверил решающий бросок Скотту Мэю. А тот, столкнувшись с опекой свеженького Алжана Жармухамедова, промахнулся. Правда мяч подобрал Кент Бенсон. Но в следующую секунду, пока он думал бросать по кольцу или сделать пас назад своим защитникам, я подкрался со спины вырвал баскетбольный снаряд из его рук. Тренер «Хузерс» вновь разразился трёхэтажными американскими ругательствами. А мы медленно пошли в атаку.

— Саша, не забудь про заслон! — напомнил я Александру Белову, сам переводя мяч в позиционное нападение.

— Хрен ты у меня забьёшь, проклятый русский, — выдохнул мне в лицо «чёрный одуванчик» Боб Уилкерсон, приняв низкую защитную стойку.

Я же молча постучал мячом в пол. Так как вертел эти сопливые угрозы на одном месте. Спокойно дождался, когда Саша Белов двинулся мне на помощь и привёл за собой центрового Кента Бенсона. Затем я сделал перевод между ног и резко пошёл в правую сторону, где приготовил заслон Белов. И как только Уилкерсон воткнулся в Белова, а центровой соперника выскочил на меня, я сделал пас от пола на рывок нашего олимпийского чемпиона. Не знаю, догадался ли Александр, что произошло, когда мяч сам прилетел в его руки, но последующий смачный слэм-данк Белова поверг болельщиков «Хузерс» в окончательное уныние и шок. 73:97 — и в этой игре за 3 минуты до конца больше не осталось никаких загадок.

— Ты кто такой, чёрт тебя возьми⁈ — рявкнул на меня Бобби Найт, когда я, возвращаясь на свою половину, пробежал мимо скамейки запасных «Индианы Хузерс».

— Я — ваш ночной кошмар, коуч! — ответил я по-английски и тут же мне с нашей скамейки запасных погрозил кулаком Владимир Кондрашин, который, не понимая иностранной речи, догадался об общем смысле сказанного.

* * *

Уже в гостинице во время ужина Владимир Петрович буквально потребовал, чтобы я присел за его столик. Тем временем мои юные друзья морально настраивались на вечерний поход в ближайший к гостинице спортивный бар, где Толе Мышкину всё-таки назначила свидание девушка Нэнси из группы поддержки «Хузерс». И вообще, настроение в сборной царило просто замечательное. Ибо матч мы выиграли с шиком, разгромив университет Индианы со счётом — 82:109. Кроме того, Чак Найнас прямо в раздевалке раздал ещё по 50 долларов на человека. И даже Зяма, который вообще не поучаствовал в разгроме «Индианских хулиганов», ходил с широкой улыбкой на лице.

— Что это была за комбинация, которую вы в самой концовке разыграли с Сашкой три раза подряд? — спросил Кондрашин, имея в виду пик-н-ролл.

— Да так, само как-то придумалось во время игры, — соврал я. — Просто у нас Александр Белов очень быстрый и подвижный центровой и для него такая комбинация подходила идеально. А назвать её можно как угодно. На американский манер — пик-н-ролл, а на русский просто — двоечка.

— Двоечка — это хорошо, это по-нашему, — улыбнулся второй тренер Сергей Башкин. — А что ты сказал американскому тренеру, когда он разломал стул?

— Что нервные клетки не восстанавливаются, — улыбнулся я. — Ну я пойду?

— И куда ты собрался? Через час отбой, — насторожился Владимир Петрович, который зарисовал пик-н-ролл в один из своих множественных блокнотов и подписал его: «Двоечка».

— Пробежаться хочу перед сном, кхе, подышать свежим воздухом, а то после нахлынувших эмоций сегодня не усну, — сочинил я прямо на ходу вполне рабочую версию, чтобы смотаться в спортивный бар.

— Ну что ж, пробежка перед сном — дело полезное, — хмуро кивнул Кондрашин.

Поэтому я по-быстрому выскочил из гостиничной столовой. К слову сказать, гостинца у нас была явно не пять и даже не четыре звезды. Её переоборудовали из обычной старенькой кирпичной трёхэтажки, разместив на первом этаже столовую и шоу-рум. И как правило её сдавали гостям приехавшим на спортивные и другие большие общественные мероприятия в новенький 17-тысячный «Эссембл-холл», что находился в трёх минутах хотьбы. А с другой стороны ни клопов, ни тараканов в гостинце не водилось, что уже было хорошо. Но имелся и один неприятный момент — в холле засел читать газету, сопровождающий нас сотрудник КГБ, Василь Василич.

— В общем так, переодеваемся в спортивную форму, — сообщил я Толе Мышкину, когда вошёл в наш двухместный номер, где уже разоделись в свои лучшие шмотки, джинсы, отутюженные брюки и легкие осенние спортивные куртки, Серёжа Тараканов, Гена Капустин и Саша Белостенный.

— На фига? — опешил Мышкин. — Хочешь, чтобы мы к девчонкам пошли прямо так — в спортивных трусах?

— Внизу сидит Василь Василич, — затараторил я, снимая джинсы. — Скажем ему, что мы сходим на пробежку. А хорошие вещи сбросим в сумке через окно, — я кивнул на задний двор гостиницы.

— А если их там кто-нибудь сопрёт? — пропищал Капустин.

— Новые купишь, — захохотал Белый. — У тебя, Капуста, теперь денег куры не клюют, полные карманы «зелени». Ха-ха. Всё правильно: дайте по-быстрому переодеваться.

— Спокойно, — успокоил я Гену Капустина, который судя по всему уже не хотел никаких приключений. — Я выйду первым и поймаю сумку с нашими хорошими вещами.

— Ну тогда я с вами, — проплетал он.

— А не засыплемся? — вдруг разволновался Серёжа Тараканов.

— Не должны, — нервно хохотнул я и натянул на себя вместо спортивных трусов трико, так как в Блумингтоне к вечеру похолодало до двух-трёх градусов тепла.

А в холле гостиницы, как и ожидалось, мне дорогу преградил бдительный Василь Василич, который свою советскую газету «Правду» читал уже не первый день, начиная с московского аэропорта «Шереметьево».

— Куда? — пророкотал он.

— Бегать, — односложно ответил я. — По специальному тренировочному плану мне нужно ещё накрутить десять км. Кстати, и некоторым парням тоже.

— Ты смотри, не рвани прямиком в американское посольство, — криво усмехнулся КГБэшник. — Мне тут очередной Рудольф Нуриев без надобности.

— А зачем? — я сделал очень удивлённое лицо. — Мне в Советском союзе нравится. У меня в Ленинграде девушка, — шепнул я Василь Васильевичу и он, понимающе крякнув, отошёл в сторону.

И примерно через десять минут вся наша юная банда, переодевшись прямо на свежем воздухе под светом, падающим из окон гостиницы, пошагала по улице Уолнат-стрит в направлении на юг. Насколько я мог судить по карте города, что висела в гостинице, то Уолнат-стрит и параллельная ей Колледж-авеню являлись центральными улицами Блумингтона. И именно на них располагалось большинство увеселительных заведений. Нам же требовался спортивный бар, что находился недалеко от кампуса университета Индианы. Как вдруг послышался голос, похожий на трубу парохода:

— По-до-ждиии!

Мы практически все разом вздрогнули и резко обернулись назад. А там в свете одинокого уличного фонаря показалась фигура человека-горы, Володи Ткаченко.

— Я с вааами! — прогудел он.

И тут мы все дружно загоготали, так как Тканя прибежал к нам в старых трениках с оттянутыми коленками, в синей застиранной олимпийке и в своих гигантских кедах.

— Ты же остался телек смотреть? — возмутился Белостенный. — Там сейчас хоккей показывают. НХЛ.

— Я тоже хочу на пробежку, чтоб воздухом подышать, — обиделся Ткаченко.