Аллей-уп. Том 2 (СИ) - Порошин Влад - Страница 63

«Хитро сыграно, — проворчал я про себя и покосился на секундомер, на котором осталось играть всего 25 секунд. — Теперь вся надежда только на крепкие нервы. И скорее всего на мою меткую руку».

И в этот момент я увидел, как Лена, сидящая за скамейкой запасных нашей команды, показала мне рукой знак — «но пасаран». Дескать, выше нос снайпер и всё у тебя получится.

— Спокойно! Спокойно, мужики! — прокричал Кондрашин.

Ирвинг же встал на линию штрафного броска и уверенно забросил ещё один мяч, сделав счёт — 92:93 в пользу своей команды.

Макеев выбросил мяч из-за лицевой линии. И я, находясь в странном полукоматозном состоянии, перевёл этот мяч на половину наших гостей. Ответственность, которая свалилась в эти секунды на мои плечи, подействовала на меня угнетающе. Меня словно бетонной плитой шарахнули по голове. Я, как робот, автоматически вёл мяч, а перед моим взором вставал вчерашний промах. И только за 5 секунд до финального свистка я услышал свой внутренний голос: «Слушай сюда, коматозник! Сейчас смещаешься вправо, делаешь ложный замаха и выполняешь средний бросок. На крайняк заработаешь штрафные».

— Логично, — ответил я сам себе и принялся воплощать план своего внутреннего голоса.

Я перевёл мяч между ног, сделал шаг назад и резко ускорился в правую сторону. Опекавший меня афроамериканец Брайан Тейлор в скорости мне нисколечко не уступал. Поэтому когда я сделал ложный замах он, пытаясь меня накрыть, подпрыгнул вверх. Я же выпрыгнул следом, нашел контакт с телом Тейлора и бросил по кольцу наших заокеанских гостей. И мой мяч, стукнувшись в переднюю дужку, попрыгал по ободу кольца и свалился в поле. Народ на трибунах сначала громко взвыл, а потом резко умолк. Зато в этой тишине каждый человек услышал трель свистка польского судьи, который по истечению основного времени матча назначил два штрафных броска. И болельщики снова принялись кричать и обниматься.

— Ты — хороший и сильный соперник, — шепнул мне Джулиус Ирвинг, когда я встал на линию штрафного броска.

— Ты тоже сильный соперник, — буркнул я.

И тут я ощутил полное спокойствие. Мне вспомнилось моё детство, когда я бросал мяч по кольцу, прикреплённому во дворе дедовского дома. И в том беззаботном детстве мне ничего не стоило попасть двадцать штрафных бросков подряд. Вот и сейчас я уверенно реализовал первый выстрел, заставив переполненную арену взвыть от восторга, так как счёт стал ничейным — 93:93. Но перед вторым решающим броском, моя рука чуть дёрнулась, и мяч пошёл несколько ниже, чем ожидалось.

«Давай, родной! Давай!» — заорал я про себя.

И оранжевый баскетбольный снаряд, чудом дотянув до передней дужки кольца, ударился в неё и через мгновенье опустился в секту.

— Даааа! — заорал я, прыгая на месте.

— Аааааа! — закричали зрители на трибунах, празднуя победу со счётом — 94:93.

Тут откуда-то выбежали на паркет представители Федерации баскетбола. Мои товарищи по команде принялись устало обниматься, ибо сил прыгать и радоваться больше не осталось. Даже Владимир Кондрашин, который утверждал, что без товарищей негров нам победы не видать, под аплодисменты трибун вышел на центр площадки. В этот момент на меня налетела Лена. Она с разбегу повисла на моей шее и взвизгунла:

— Я же говорила, что вы победите! Я всегда верила в тебя!

— Сейчас ещё кубок вручат! — радостно сообщил Серёжа Тараканов. — Вот это игра! Вот это накал!

— Лучше бы денег подкинули, — проворчал Володя Арзамасков.

И вдруг в мою ладонь кто-то сунул свернутую вчетверо записку. Я даже не успел разглядеть, кто ко мне подошёл и куда этот неизвестный или неизвестная после испарился или испарилась. «Любовная лирика», — хмыкнул я про себя и автоматически развернул маленький кусочек бумаги, пока моя подруга поздравляла других баскетболистов «Спартака». Но прочитав первые строки тайного послания, встал как вкопанный. Ибо там говорилось, чтобы я был осторожен, так как есть люди, которым известна моя тайна. Они в курсе, что я — не тот за кого себя выдаю. Далее шла подпись: «Поклонник моего баскетбольного таланта».

«Ничего не докажите, — упрямо пробурчал я себе под нос и разорвал эту записку на мелкие клочки. — Пока тело моего двоюродного деда, дяди Миши, не найдено, я — именно тот, за кого себя выдаю. И буду делать всё, чтобы продвинуть советский баскетбол на новые рубежи».