Аллей-уп. Том 2 (СИ) - Порошин Влад - Страница 32

— Хорошая игра, мне нравится, — хмуро ответил наставник ЦСКА, так как он уже представлял как юные ленинградские баскетболисты будут крушить в чемпионате СССР всех подряд.

— А почему наши не играют? — спросил кто-то из маршалов. — Почему на лавке сидят: Сергей Белов, Иван Едешко и Алжан как его… эээ… Жармухамедов?

— Сложно сказать, — пожал плечами Гомельский. — У Кондрашина свой взгляд на формирование команды. И потом он старается наигрывать больше своих парней.

В этот момент мяч получил спартаковец Сергей Тараканов и броском со средней дистанции вывел сборную вперёд — 86:88. После пропущенного мяча американцы быстро бросились отыгрываться. Но тут бросок какого-то чернокожего паренька накрыл ещё один игрок «Спартака» Саша Белостенный. Затем мяч пришёл в руки Геннадию Капустину, тоже игроку «Спартака», и тот, пролетев всю площадку, в самом конце скинул мяч на Анатолия Мышкина. И представитель «Уралмаша» Мышкин вколотил мяч сверху, погрузив тамошнюю публику в печальные размышления.

— Лихо, — удовлетворённо крякнул Гречко, когда показали счёт — 86:90 в пользу нашей сборной. — Я тут вот что подумал, Саша. Надо бы всех этих ребят взять к нам в ЦСКА. Как ты считаешь?

В эту секунду передачу соперника перехватил ещё один спартаковец, номер 18-ый — Михаил Юрьев. После чего он, недолго думая, с семи метров поразил кольцо хваленых профессионалов. И разница в счёт стала угрожающей, 6 очков — 86:92.

— Дааааа! — радостно закричали маршалы советского союза и принялись чокаться наполненными рюмашками. — Заполучите, пиндосы, за скандал! Давай, мужики! Давай! Давиии!

— Отличная игра! — азартно выдохнул маршал Гречко.

— Кто же откажется от таких игроков? — смущённо протараторил Гомельский. — Только Белостенному, Капустину и Тараканову нет ещё и 18-и. А Юрьев уже отслужил в рядах советской армии.

— А Мышкин? — спросил Гречко.

В этот самый момент Мышкин выловил мяч, который улетал в аут, и наши парни опять пошли в атаку. Но теперь сборная СССР никуда не спешила. Ребята очень грамотно по-деловому расставились в позиционном нападении, и хладнокровно разыграли мяч до верного броска. И уже Тараканов, исполнив средний бросок от щита, сделал счёт — 86:94. И главный тренер американцев вынужден был попросить тайм-аут. Чувствовалось, что профессионалы заметно устали и перестали успевать за нашими молодыми ребятами.

— Анатолий Мышкин нашему ЦСКА может принести очень много пользы, — отчеканил каждое слово Гомельский.

— Вот и решено, — улыбнулся Андрей Гречко. — Я распоряжусь, чтобы этого хлопца привезли сюда, в Архангельское, прямо с трапа самолёта. Сборная когда у нас прилетает?

— 1-го декабря, — ответил наставник ЦСКА.

— Вот и замечательно. Значит Мышкина я тебе добуду, а остальных тогда уж через год, — хмыкнул Гречко. — Нечего таким лихим парням киснуть в Ленинграде.

Далее возобновилась игра и сборная СССР очень спокойно и уверенно провела оставшиеся три минуты, за которые спартаковец Юрьев попал ещё четыре раза с очень дальней дистанции.

«Как же теперь против него играть в чемпионате СССР? — подумал Гомельский, когда маршалы праздновали нашу баскетбольную победу со счётом — 92:102. — Он ведь мне все планы поломает. Займём второе место и попрут меня из ЦСКА куда подальше. А с другой стороны — кого поставить вместо меня, если „Спартак“ проедется катком по всем своим соперникам из чемпионата СССР? Ничего. Выкручусь. Меня так просто не взять. Мы ещё поборемся».

Глава 12

Днём в воскресенье 30-го ноября в зале ожидания нью-йоркского аэропорта имени Джона Кеннеди, где наша сборная ожидала самолёт сообщением Нью-Йорк — Париж — Москва, центровой киевского «Строителя» Володя Ткаченко плакал как меленький ребёнок. Дело в том, что за время турне мы заработали очень приличные деньги. Ибо тринадцать матчей мы выиграли и всего один проиграли. То есть каждый приподнял по 655 долларов США, плюс ещё 200 баксов за вырученную икру. К слову сказать, я и мои юные друзья выручили за икорку по 260 зелёных американских рублей. Итого на руках нашего великана Ткаченко оказалось 915 баксов. Что-то он потратил на пиво, джинсы и кроссовки, а остальное взял и ухнул на музыкальные пластинки. И в данный момент у него в бауле находилось пятьдесят самых разных «пластов», начиная от тяжёлого рока и заканчивая новомодным диско. И увидев такие залежи иностранной музыки, сопровождающий команду сотрудник КГБ сказал Ткане, что пронести через таможню разрешат всего 9 пластинок, а остальное он должен оставить здесь в аэропорту.

— Хватит нюни распускать, не маленький, — не выдержал я. — Сейчас мы твои «пласты» раскидаем по нашим сумкам. А в Москве, когда пройдём таможню, мы их тебе вернём. А ещё лучше сделать так — мы их раскидаем по сумкам в самолёте, когда будем подлетать к Шереметьево. Потому что таскать эти твои музыкальные «булыжники» мы не обязаны. Сам с ними возись.

— Правда? — всхлипнул он, размазывая огромной ручищей слёзы по щекам.

— Конечно правда, мы ведь одна команда, — тяжело вздохнул я, почувствовав себя воспитателем в детском саду. — Но ты должен пообещать, что сыграешь на Олимпиаде в свой лучший баскетбол.

— Это я могу, — заулыбался Ткаченко.

Кстати, в отличие от Володи я свои деньги ухнул с умом. По крайней мере мне так казалось. Так как кроме джинсов, кроссовок и подарочных духов для подруги Лены, я приобрёл пять первоклассных часов для дайвинга марки «Zodiac Sea Wolf». И эти замечательные противоударные часы, которые позволяли погружаться на глубину в 750 метров, я планировал сдать в «комиссионку» не меньше, чем за одну тысячу рублей за один экземпляр. Оставалось только эти часики вместе с футлярами привязать бинтами к своему телу, дабы бдительная таможня не подумала, что перед ней стоит спекулянт или фарцовщик, и пронести их в город.

Так же я купил себе армейские демисезонные ботинки на толстой подошве и армейскую куртку парку U. S. Air Force. И в эту секунду именно в ней, расстегнутой нараспашку, разгуливал по залу ожидания. Мои же юные друзья отдали предпочтение дублёнкам и зимним замшевым туфлям, не понимая, что одежда прежде всего должна быть удобной и практичной, а уже потом модной и статусной. И им эти дублёнки и туфли обошлись в 300 долларов, а мне мои куртка и ботинки в 70. Кроме того парни приобрели себе каждый по блоку аудио кассет и по магнитоле фирмы «Clarinette 98», которая совмещала в себе помимо самого «кассетника» проигрыватель дисков и радиолу. И для перепродажи они взяли только по одному экземпляру первоклассных часов фирмы «Zodiac».

Как мне сказал Гена Капустин:

— Деньги я могу и потом заработать, а музыку хорошую хочу слушать прямо сейчас.

— Ну да, деньги преходящи, а музыка вечна, — усмехнулся я и подумал, что может парни в чём-то и правы. Однако мне сейчас больше требовались именно деньги. Я хотел более-менее обустроить свой быт и хотя бы тысячу рублей перевести на сберкнижку деда, чтобы он, когда родится внук, то есть я, повесил во дворе нашего дома баскетбольное кольцо.

А ещё кроме всевозможных покупок Толя Мышкин согласился этот сезон в интересах сборной провести в ленинградском «Спартаке». Я его три дня уламывал. Объяснял ему, что в составе «Уралмаша» он будет бороться за выживание и проигрывать таким скромным командам, как «Калев» из Тарту, как минский РТИ, как «Статиба» из Вильнюса и как рижский СКА. И что после чемпионата СССР он может потерять в мастерстве и утратить место в стартовой пятёрке сборной СССР. И вчера после матча с Маркеттским университетом, который мы выиграли с достойным счётом — 82:97, Мышкин моим уговорам поддался.

— То есть, вы мне уже сняли однокомнатную квартиру? Я правильно понимаю? — допытывался он в здании аэровокзала у нашего главного тренера Владимира Кондрашина. — И я могу прямо из московского Шереметьева приехать в Ленинград, заселиться и жить? Верно?

— Я же тебе сказал, что да, — хмуро пробурчал Владимир Петрович. — Твой переход в «Спартак» с Лёшей Канделем я как-нибудь согласую. Он человек умный и всё поймёт. Тем более в твоём возрасте, в 21 год, тебе надо играть и тренироваться с лучшими баскетболистами страны. В общем прилетим, уладим кое-какие формальности и 5-го декабря мы в Каунасе уже играем против ереванского СКИФа.